Chapter Text
Его окружала тишина. Люди как всегда шумели, кричали, смеялись, бурно проявляя веселье по поводу окончания экзаменов и предстоящего пира, но Северус Снейп будто и не замечал этого. Уже несколько дней он ощущал только звенящую пустоту и холод. Июньское солнце не согревало, словно оно не просто приберегало свои тёплые лучи для кого-то другого, но даже стремилось не растратить их на такого, как он. Зато все цвета стали ярче: он перестал замечать людей, которые словно мешали ему раньше по-настоящему видеть небо, траву, фактуру камней в кладке, переплетения нитей в тканях одежды, бороздки древесины общего стола, пузырьки и неровности старых стёкол в переплёте окна библиотеки. Он даже улыбнулся, возвращая книги строгой молодой библиотечной даме мадам Пинс, потому что золотистые пылинки так плавно кружились в тишине библиотеки. Он был спокоен, как никогда в жизни.
Он знал, что уже вся школа в курсе проишествия у озера, когда Джеймс Поттер подвесил его в воздухе и стянул с него трусы. Огромное развлечение для всех — смаковать его унижение и позор. Пусть. Осталось совсем недолго. Скорый конец придавал ему сил.
На пиру в ознаменование окончания учебного года до его слуха донеслась часть чьего-то разговора:
— ...грядёт сезон самоубийств.
— Почему это?
— Ну как же? Через месяц начнут рассылать результаты экзаменов, вот тогда все, кто не сдал, полезут в петлю или вены вскроют.
— Ха, не повезёт тем, кого откачают, — им придётся жить с осознанием того, что они дважды неудачники: ни экзамены сдать, ни себя убить не смогли.
Затем участники диалога дружно расхохотались, а Северуса как разряд электрического тока пронзила боль от звука чужого смеха и мысль: "Это они надо мной смеются? Откуда они могут знать?.." Но уже через мгновение он снова выпал из окружающей действительности, погрузившись в себя.
Позже вечером он уложил книги, одежду и прочие учебные принадлежности в свой сундук. Оставил только ту одежду, в которой должен следующим утром сесть в поезд и отправиться на Лондонский вокзал Кингз-Кросс. И перочинный нож, острый, слишком острый, который он заточил ещё перед последним экзаменом. Стальное лезвие поблёскивало, Северус залюбовался бликами, скользившими от деревянной рукоятки к острию в тусклом луче света, падавшем сквозь щель в пологе. Он потерял счёт времени, сидя на кровати и невидящим взором разглядывая нож, но вдруг очнулся. Ему нужно осуществить задуманное пока никто не помешал.
Переодевшись в свежую одежду, он положил нож и волшебную палочку в карман и босиком двинулся к ванной комнате. В прохладном тёмном помещении гулко и мерно падали капли воды из крана.
Кап. Кап. Кап. Кап.
Северус остановился на холодном камне пола, мысленно отмечая пункты в списке, не забыл ли он о чём-нибудь. Оказалось, что всё-таки забыл: написать записку маме. Закрыл глаза и глубоко вдохнул, сейчас он был не в том состоянии, чтобы впасть в панику или хотя бы привычно обругать себя, впрочем, как и в последние пару недель.
Тихо он вернулся в дортуар, прошёл мимо сопящих и всхрапывающих соседей, стараясь не шуметь достал из сундука листок пергамента перо и чернильницу, досадуя на то, что нарушил порядок уложенных вещей. Обмакнул перо, дал стечь лишним каплям чернил и, не задумываясь, начал писать то, что хотел сказать, и то, чего никогда бы не сказал, не представься ему случай, подобный этому. Спокойствие (или опустошённость?) которое он чувствовал, оказывается, не чувствовало его тело: к удивлению Северуса, его рука тряслась, выводя какие-то нечитаемые каракули. Тем не менее, он закончил письмо, помахал им, подгоняя чернила высохнуть, и свернул в трубочку. Затем он неслышно покинул территорию Слизерина, прошёл по коридору, не обращая внимания на разговоры призраков и людей на портретах, поднялся на Северную башню и отправил письмо со школьной совой. На пару мгновений он остановился, глядя из совятника на розовый край неба на востоке, задумался, не изменить ли план, не закончить ли всё прямо сейчас, но всё же поспешил назад в холодную каменную ванную комнату в подземелье.
Северус рукой пробовал, не слишком ли горячая или холодная вода набирается в ванну. Не то, чтобы ему было важно, но всё же не было никакого смысла проводить последние минуты дискомфорте. Не раздеваясь он улёгся в ванну, положил открытый перочинный нож на край. Намокшая ткань липла к коже, горячая вода щипала порезы по всему телу. Он смотрел, как белая сорочка стала почти прозрачной, явив взору свежие царапины и старые шрамы. Как странно, что с тех пор, как произошло... то, что произошло, у него не возникло желания наказать себя холодной сталью верного ножичка. Будто в этом не стало нужды, когда появилось другое решение.
Плеск воды о бортики постепенно затих, из звуков остались лишь дыхание Северуса да мерная капель из крана.
Кап. Кап. Кап.
Северус едва слышно произнёс заклинание, которое должно было избавить его от врагов.
— Сектумсемпра.
Какая ирония в том, что в конце концов самым большим своим врагом оказался он сам.
Он резко выдохнул. Вода окрасилась алым из десятков порезов на теле. Кровь и прозрачная вода смешивались в белой мраморной ванне тёмными вихрями, розовевшими с каждой новой каплей. Ручейки крови стекали по пальцам, впитывались в ткань и тут же вымывались из неё водой.
Кап. Кап. Кап.
Вместе с кровью его покидала боль. Сейчас, сейчас, уже скоро, совсем скоро. Северус улыбнулся. Так ли важно, спокойствие или опустошённость он чувствовал, если сейчас его навсегда покинут боль и страдания? Полное спокойствие, тёплая вода, тишина, нарушаемая лишь капелью крана.
Кап. Кап. Кап.
Мерная капель усыпляла. С улыбкой он закрыл глаза.
Когда он очнулся, он пришёл в ярость.