Work Text:
Колпак появился из теней тихо и внезапно — подстать Бэтмену, который, облокотившись о стену, устало смотрел, как догорает здание.
Гордон ненавидел вторники от всей души — сильное чувство в городе, жители которого ненавидели, казалось, всё, в том числе друг друга. Вечера вторника, плавно перетекавшие в ночь и утро среды в Готэме, приносили с собой какое-то особое безумие, которое словно передавалось с каждым новым вздохом смрадного воздуха, пропитавшего ад, ставший их домом, насквозь. Расплачивались за всеобщую потерю рассудка, конечно же, они вдвоём — Гордон и Бэтмен, вечно пытавшиеся потушить всё новые и новые пожары в городе, объятом пламенем преисподней.
Во вторники безумие, страдание и боль расползались в небе невидимыми щупальцами неведомого монстра, захватывая в свои объятия невинные жертвы, душили их, подталкивали к ужасным поступкам, словно прочно захватив их разум и пообещав избавление после конца света. Мир в Готэме кончался несколько раз в неделю дважды на дню, но особого апогея всё достигало именно по вторникам.
Сигнал Бэтмена горел в ночи до самого рассвета, даря людям надежду на то, что утро наступит, а сам Тёмный Рыцарь, казалось, был в нескольких местах одновременно, стараясь спасти город, обречённый сгинуть в собственных пороках.
Вся его команда тоже мелькала всю ночь то там, то тут — без сомнения, стратегически распределённая указаниями немногословного Бэтмена. А иногда были ночи, когда они вдвоём с Гордоном словно были одни против всего мира — как в самом начале, в давно минувшие дни, когда сама идея героев в масках казалась дикой и безумной, но такой необходимой.
Сегодня с ними был Красный Колпак — присоединился к попыткам спасти выживших из здания, объятого языками пламени. Гордон то и дело боковым зрением видел красную маску — оглядывался и не видел ничего, кроме кромешной тьмы, в которой тонули не самые благоприятные районы города.
Здание, на самом деле, просто обязано было загореться. Было обречено, как и всё в Готэме — сгинуть, пропасть и исчезнуть. Это не мешало Бэтмену, и без того явившемуся в довольно пыльном и потрёпанном виде, — спасать, бежать, стараться. Здания в Готэме горели довольно часто, и он всегда был рядом, чтобы протянуть руку помощи — как пострадавшим, так и злодеям, сбившимся с правильного пути.
Кто-то действительно нуждался в его помощи — смотрел благодарно, обещал исправиться и навсегда терялся в машине склизкой махины города, каждый день пережёвывающей людей и выплёвывающей их без лишней мысли об их дальнейшей судьбе. Кто-то же наоборот смеялся ему в лицо, отправлялся в Аркхэм, и всё начиналось по накатанному и давно изъезженному пути: побег, убийства, пожары. И боль — столько, каждую ночь, что, казалось бы, хватило, чтобы утопить целый город.
Бэтмен не переносил детских смертей — стоял потом как-то потерянно и обречённо вместо того, чтобы раствориться в тенях. Колпак, на удивление, разделял его чувства: грязно ругался, попирая злодеев и город, сыпал пустыми угрозами вслед машине, отправившейся в Аркхэм, а потом исчезал.
Гордон знал, как трудно Бэтмену дались последние несколько ночей, а возможно, и дней, проведённых за расследованием череды сложных и запутанных дел, свалявшихся в один клубок ниток и загадок, а потому старался не думать о том, как тот пережил эту ночь. Старался забыть, что под слоем брони и кевлара был живой человек, способный на чувства. Это было нечестно, но жить и дышать так было проще, возвращаться в пустой дом, словно потерявший часть себя после того, как Барбара съехала на свою квартиру много лет назад, — тоже.
Колпак, возникший из ниоткуда, забывать не собирался.
— Ну и ночка, а? — невесело рассмеялся он. — Пиздец какой-то, честное слово.
— Хннн.
Односложные ответы Бэтмена обычно несли в себе слишком много смысла — стоило научиться их читать. Это тихое «хннн» вобрало в себя всё невысказанное немногословным рыцарем, накинув ещё сверху парочку крепких ругательств.
Колпак их тоже расслышал — рассмеялся беззлобно, закурил, всматриваясь в пасмурное небо, а потом — протянул пачку сигарет Бэтмену. Вопреки ожиданиям Гордона, тот протянул руку, вытащил одну и наклонил голову в сторону Колпака, а тот услужливо дал прикурить, хитро щурясь, от собственной сигареты.
Бэтмен затянулся медленно, обессиленно уронив руку, державшую сигарету, запрокинул голову, и маска с тихим звуком ударилась о кирпичную стену. Выпустил табачный дым и на какой-то короткий миг замер, а затем снова затянулся и покачал головой.
— Эй, Б, что с рёбрами? — выпустив пару колец, поинтересовался Колпак, который решил тоже привалиться к стене спиной. В одной руке он держал сигарету, а в другой крутил маску Красного Колпака, что не помешало ему, по всей видимости, заметить что-то неправильное в позе или в дыхании Бэтмена. — Я думал, ты в порядке? Разве они не зажили ещё на прошлой неделе?
— Я был в порядке, — невесело заявил тот, затягиваясь после «был», словно акцентируя внимание на прошедшем времени. — На меня упала стена.
— Подожди, я же видел, как ты падал?..
— Сначала я, а потом стена.
Колпак сочувственно поморщился, а потом задумался о чем-то своём и вдруг скрестил руки на груди:
— Если у тебя сотрясение, то домой я не поеду. Потому что тогда нотации Агента А придется выслушивать мне, а ты будешь валяться в отключке.
— Не буду, — Бэтмен помахал у Колпака перед носом папкой словно в доказательство своих слов. Папки до этого у него в руках не было. — Важное дело.
— Подожди-ка секундочку, — Колпак протянул руку, намереваясь выхватить документы, но Бэтмен ловко перекинул папку в другую руку и, умудрившись не подпалить её о кончик сигареты, вытянул на расстоянии, наплевав на ушибленные, по всей видимости, рёбра. — Какое важное дело? Я эту папку с утра на столе видел!
— Важное дело, — повторил Бэтмен, задумавшись. — Мирового масштаба.
— Опять, что ли, Супермен попросил тебя переписать график дежурств? Б, так нечестно!
Бэтмен о чем-то задумался, склонив голову набок, а потом оценивающим взглядом посмотрел на собеседника. Затянулся.
— У меня есть предложение, — выдохнул он.
— От которого я не смогу отказаться? — язвительно поинтересовался Колпак, напрочь игнорируя протяжное «хннн». — Ну-ну, попробуй, удиви.
— Можешь взять ближайшие мои пять смен, — продолжил Бэтмен, делая рукой какой-то непонятный жест, который лично для Гордона в данный момент означал «потому что я уже не вывожу это дерьмо».
Колпак аж дымом подавился, закашлялся, но получил-таки в руки заветную папку. Хищно улыбнулся, пролистывая страницы.
— Б, они какое плохое зло тебе сделали?
— Я хочу, чтобы они страдали, как я страдал, — кратко пояснил Бэт. А в следующее мгновение на открытой части его лица проскользнуло выражение полнейшего презрения. — А ещё некоторые, — тут он сделал ударение, — не понимают и отказываются понимать, что такое аутсорс.
Колпак расхохотался и снова пролистал папку.
— Так-так-так, — пропел он. — У меня тут смена через час нарисовывается. Со Стрелой. Я могу его травмировать? Пожалуйста? Я не пропущу ни одного ужина до… до конца месяца! Я… я буду выгуливать собаку! Собак! И кошку! Я… я схожу с Демоном и Заменой на эту дурацкую выставку, Б, пожалуйста!
Гордон и сам закурил. Отстраненно подумал, что они всё больше походили на отца и сына, и сам для себя заметил, что нисколько этому не удивился.
— Травмировать — эмоционально, Колпак, — можно, — сдался Бэтмен. — Калечить нельзя. Башня должна остаться целой и на орбите. Никаких прыжков в другие измерения. Никаких сообщений Дарксайду, он ещё не оправился от нашей последней встречи. Никаких параллельных вселенных.
Ограничения, впрочем, нисколько не убавили энтузиазма Колпака. Он продолжал увлеченно листать папку, бормоча что-то про «лучший вторник в его жизни» и совсем не обращая внимания на медленно тлевшую сигарету.
В кровавом месиве неба брезжил рассвет.
Начинался новый день.