Work Text:
[Отрывок из интервью:
Выпускник Академии Егерей, Северный Китай, Ван Ибо]
Интервьюер: Вы могли бы когда-нибудь пересмотреть своё решение стать рейнджером Тихоокеанского оборонительного флота?
ВИ: Нет.
Интервьюер: Рейнджеры — наш самый ценный ресурс. J-Tech просто мечтают заполучить вас, но…
ВИ: Без комментариев.
[Отрывок из интервью:
Выпускник Академии Егерей, Южный Китай, Сяо Чжань]
Интервьюер: Вы когда нибудь думали о том, чтобы стать рейнджером?
СЧ: Нет.
Интервьюер: Почему же?
СЧ: Моя история болезни и её последствия… Это вас не сильно беспокоит?
Интервьюер: Маршал На Ин готова поручиться за вас.
СЧ: Не думаю, что это хорошая идея.
***
В школе Сяо Чжаню очень нравилась классическая литература и искусство, настолько, что родители беспокоились о его успехах в естественных науках и математике. Поэтому все были крайне удивлены, когда он не только подал заявление на подготовительную программу PPDC1, но и прошёл отбор в группу инженеров-разработчиков.
Его кандидатские рекомендации приписывали ему, помимо всего прочего, активное и пугающее воображение.
— Прекрасно, — сказала маршал На Ин2, когда они впервые встретились. — Тебе снятся очень красивые сны.
Сяо Чжань замер, потому что никому не рассказывал о своих снах и о том, почему он вдруг перестал изучать живопись и поступил в PPDC.
В Академии никому не казалось странным, что он так правдоподобно знает анатомию кайдзю или имеет чёткие взгляды на иерархию улья и стратегическое мышление.
Сяо Чжань закончил Академию с достаточным уровнем знаний, чтобы его поставили в пару с настоящим инженером J-Tech3, человекообразным ураганом по имени Ли Цинь. С первого же дня работа напоминала тушение пожара, но они поладили.
Сяо Чжань быстро стал известен своими изобретательными разработками, которые в целом даже были физически выполнимы. Со временем остальные члены проектной группы стали относиться к его идеям с нежным ужасом.
А в качестве бонуса, он был крайне презентабелен — более того, он оказался кем-то вроде небольшой знаменитости Южного Китая — и, в отличие от большинства членов проектной группы, которые предпочитали межличностному общению исключительно машины, действительно преуспевал в построении связей с людьми. Вскоре он стал самым популярным инженером группы на любых мероприятиях — от конференций до сбора средств. Особенно для сбора средств.
Вводные тесты Ван Ибо по физическим способностям зашкаливали, и все считали его прирождённым рейнджером, особенно когда видели вместе с Чо Сынёном. Они были настолько очевидно совместимы, что тестовый дрифт казался излишним.
Затем произошла первая атака на Гонконг, во время которой Сынён был представлен к награде за отвагу и храбрость и вынес множество воспоминаний, от которых всем сердцем мечтал избавиться. Перспектива стать рейнджером потеряла свой блеск, а Ибо категорически отказался проводить тестовые дрифты с кем-либо ещё.
Он прекрасно владел руками и лучше, чем действующие инженеры J-Tech, понимал, как нужно соединить детали машины друг с другом. Поэтому сразу после Академии он стал механиком егерей и никогда не оглядывался назад.
Они встретились, когда Ибо пришёл разнести проектную группу разработчиков и наорать на того, кто придумал такую безумную конструкцию оружия. Как будто все вокруг забыли, что флюсовые кабели на это не рассчитаны, это садизм, извращение…
Он ворвался, готовый к старой доброй стычке с инженерами, и потерял дар речи, когда увидел Сяо Чжаня, распростёртого на полу лаборатории, опутанного флюсовыми кабелями от перчаток на руках до плечей и торса. На скулах проступал сосредоточенный румянец безумия, майка от пота липла к груди тёмными пятнами, а сам он напевал песню Джэй Чоу, которую Ибо смутно узнавал.
У Ибо было достаточно времени для того, чтобы поразиться, как такой невероятно горячий парень может, помимо прочего, обладать удивительным голосом. А потом этот горячий парень обернулся и улыбнулся так, что Ибо понял: он искал его всю свою жизнь.
— Привет, чумазый механик. Хочешь помочь мне выиграть спор?
И на этом, по мнению Ибо, можно было ставить точку.
Возможно, ему следовало смутиться из-за того, как быстро он согласился, но он никогда не видел смысла врать самому себе. А всё, чего Ибо хотел, — это чтобы Сяо Чжань продолжал улыбаться ему вот так.
Очень скоро все J-Tech знали об инженере и механике, которые бесконечно препирались и флиртовали столь же бесконечно, ели ли они в это время в столовой, или были полностью покрыты машинным маслом, зарывшись с головой в нутро очередного егеря, или же перекрикивались друг с другом через весь моторный отсек.
***
Ибо обедал с Сяо Чжанем в столовой. Вернее, он надеялся пообедать с Сяо Чжанем в столовой, но они каким-то образом всегда попадали в большую компанию, что Ибо категорически не нравилось.
Остальные из группы разработчиков и сами механики были в целом неплохими ребятами, другое дело Ван Далу4 из командного центра, который к тому же являлся сыном маршала. Он имел наглость ухмыляться, игнорируя Ибо со всеми его убийственными взглядами, и откровенно выпрашивал приглашение присесть рядом с Сяо Чжанем.
— Мэйцзы5, как продвигаются дела со схемами?
Ибо ожидал, что Ли Цинь немедленно бросит в голову Ван Далу книгой за то, что тот посмел с ней так разговаривать, но она только ухмыльнулась Сяо Чжаню.
Не может быть.
— Почти всё готово, Далу-гэ. Не суетись, это тебя не красит, — ответил Сяо Чжань, подтверждая худшие подозрения Ибо. — Я зайду к тебе, когда они будут готовы. А теперь кыш!
К чести Ван Далу, он весело позволил отпихнуть себя, словно глупого пуделя, прыгающего на ногу хозяина, но успел кинуть на стол хрустящую купюру в сто юаней.
Ибо хмуро проводил взглядом удаляющуюся спину. Он чувствовал, как начал дёргаться глаз.
— Ты… позволяешь людям называть себя мэйцзы?
— Конечно. Ты тоже можешь, просто каждый раз это будет стоить сотню. Цинь-цзе, сколько мне должна вся инженерная группа?
Ли Цинь подняла глаза от книги.
— Половина из них, по сути, уже должна тебе жизнь, — и снова вернулась к игнорированию разговора.
— Мне не нужны их никчёмные жизни, мне нужны их деньги, — весело ответил Сяо Чжань, подхватил бумажку двумя пальцами и спрятал во внутренний карман кожаной куртки.
Выбор времени был безупречен — Ибо как раз положил в рот целую ложку риса и был опасно близок к тому, чтобы задохнуться от смеха. Ван Чжочэн рядом с ним уже задыхался.
— Безжалостный и практичный, — наконец смог выдавить Ибо. — Как и ожидалось от Чжань-гэ.
— Сяо Чжань по-прежнему единственный человек, с которым можно пойти на совещание с логистами, а вернуться с увеличенным бюджетом, — рассеянно сказал Ван Чжочэн и потянулся за последним куском курицы вэньчан на общем подносе.
Ибо вонзил палочки в кусочек с такой силой, что Ван Чжочэн вздрогнул, затем обмакнул его в соус и положил в тарелку Сяо Чжаня так деликатно, словно имел дело с самой сложной схемой Егеря. И конечно же, Сяо Чжань съел его в своей обычной, слишком медленной и изысканной для подобной столовой, манере.
Честное слово, ему как будто никогда не приходилось драться за еду. Что, если подумать, могло быть правдой.
— Я привёл веские доводы в пользу увеличения финансирования, — совершенно бесстрастно заметил Сяо Чжань после того, как полностью всё прожевал. — Ибо вообще стоит произнести только слово, и все гэгэ и цзецзе, занимающиеся снабжением, тут же кидаются выполнять его просьбы.
Ибо раздулся от самодовольства. В конце концов, это было правдой.
Мэн Цзыи бросила скорбный взгляд на опустевший поднос и большую кучу костей у тарелки Сяо Чжаня.
— Может быть, теперь мы сможем ограничить ваше пагубное влияние друг другом, — пробормотала она.
Сердце Ибо учащённо забилось. Наступила многозначительная пауза, а затем Сяо Чжань рассмеялся.
— Ни за что. Только представьте, каким бы стал Ибо, если бы ему хватало внимания одного-единственного человека для удовлетворения его потребностей?
«Только тебя. Только тебя было бы достаточно», — подумал Ибо и, твою мать…
К счастью, Сяо Чжань на него не смотрел. Ибо не сомневался, что вся катастрофическая цепочка мыслей поочерёдно отразилась на его лице.
К несчастью, смотрел Ван Чжочэн.
— Да, только представьте, — пробормотал он себе под нос.
В ответ Ибо ударил его ногой под столом.
— Простите? — произнёс незнакомый голос.
Ибо даже не поднял глаз от еды, но Сяо Чжань, конечно же, обернулся.
— Кто тебе нужен, Чимин?
— Я надеялась поговорить с Ван Ибо.
Голос принадлежал девушке с короткой стрижкой, одетой в чёрный балахон. Она казалась Ибо смутно знакомой.
— Это я.
— Ты не хочешь посмотреть со мной чемпионат мира по уличному скейтбордингу на следующей неделе?
Первым побуждением было поинтересоваться, почему она решила спросить об этом ни с того ни с сего, но это было бы несправедливо. В конце концов, именно из-за него в Шаттердоме Хайнань действовало правило не кататься на скейтбордах в моторных отсеках. Вторым побуждением было посмотреть на Сяо Чжаня.
Сяо Чжань в это время сосредоточенно изучал что-то в своём планшете и, казалось, совсем не обращал внимания на разговор.
— Это в четверг днём, верно? Извини, у меня уже назначена встреча с Чжань-гэ, — сказал Ибо прежде, чем молчание стало бы совсем неловким.
— Надо же, и чем это отличается от любого другого дня? — язвительно пробормотала Мэн Цзыи.
Ибо проигнорировал её.
— Мы едем в Санью! Возможно, он наконец-то позволит мне научить его кататься на велосипеде!
— Не мог бы ты сказать это ещё громче? — тут же пожаловался Сяо Чжань. — Боюсь, вторая половина столовой тебя не услышала.
Ибо глубоко вдохнул, но, прежде чем смог крикнуть, Сяо Чжань зажал ему рот рукой.
— Ты сам сказал, — неразборчиво пробубнил Ибо и лизнул его в ладонь.
— Айя! Мерзость! — захихикал Сяо Чжань, отбиваясь от Ибо.
Для такого долговязого парня он мог нанести на удивление сильный удар. Ибо перехватил его за запястье. Сяо Чжань ударил его ногой. Все остальные разом встали и отошли от стола, словно это была зона боевых действий.
— Я её раньше здесь не видел, — сказал Ибо.
— Это Ким Чимин, ты её не видел, потому что она из Центрального командования, в отличие от нас, простых вояк, — ответил Ван Чжочэн.
— А с чего вдруг она тогда со мной заговорила?
— Твою ж мать, — взялась за голову Мэн Цзыи и повернулась к Сяо Чжаню: — Он вообще настоящий?
— Ибо привлекают только те, от кого пахнет машинным маслом, — легкомысленно заявил Сяо Чжань.
По левой щеке, от скулы до самого уголка рта, у него расплывалась тёмная полоса. Ибо отвернулся, чтобы не поддаться искушению стереть её собственной рукой.
— Не понимаю, о чём ты.
***
В старые добрые времена (позже их назовут рассветом PPDC) все десять основных Шаттердомов работали, а Гонконг был забит Егерями до отказа. Тогда их было около тридцати штук.
В те дни даже вспомогательные Шаттердома, такие как Хайнань, имели по несколько Егерей, чтобы держать оборону, и достаточно производственных мощностей, чтобы побаловать команды J-Tech во время их безумных мозговых штурмов. Так начался проект «Бог Войны». Сначала в рисунках, которые вываливались из Сяо Чжаня после очередного сна, потом — в моделях и макетах, которые делал Ибо, потому что только он мог воплотить дикие идеи Сяо Чжаня в реальность и доказать, что они действительно работают эффективно.
На самом деле, окончательное название «Бога Войны» было Гуань-ди 6, и когда Ибо впервые увидел его в собранном виде, то понял, что это самая красивая вещь в мире. Естественно, это и была самая красивая вещь в мире, раз уж он приложил к ней руку: огромный великан из сверкающей стали, окрашенной в зелёные, красные и чёрные цвета, как и подобало богу войны, который являлся его тёзкой.
Стоящий рядом с Сяо Чжанем Аянга7 выглядел не столь очарованным.
— Не поймите меня неправильно, но мне как-то больше по душе старый добрый Удан Шторм8. И что вы, сумасшедшие ублюдки, сделали с турбинами? Это вообще безопасно?
— Ты клевещешь на нашего ребенка, — прошипел Ибо. — Как ты смеешь?
— Как же мы запитаем дополнительное оружие без ядерной вихревой турбины? — добавил Сяо Чжань.
Во взгляде Аянги сквозило явное отчаяние.
— Хотя бы один из вас должен проявлять умеренность и сдержанность.
Ибо закатил глаза.
— И какая в этом радость?
Честно говоря, для рейнджера Аянга был скучноват. Ибо не понимал, что Сяо Чжань в нём нашёл.
— Гацзы-гэ, когда Гуань-ди станет вашим, вам с Юньлуном придётся как следует заботиться о нём, — очень торжественно заявил Сяо Чжань, словно действительно отдавал им своего ребенка.
— Он всё равно будет вашим, независимо от того, кого назначат пилотом, — отмахнулся Аянга. Ладно, возможно, он был не так уж плох.
Что бы ни случилось в дальнейшем, Ибо мог вспоминать те дни лишь с оттенком ностальгии по золотым временам. Гуань-ди стал лучшим, что он когда-либо создавал, и он создал его с Сяо Чжанем.
Он не смел просить о чём-то большем.
***
В тот самый четверг Ибо выгнал свой R6 из ангара, чтобы отвезти Сяо Чжаня в Санью.
Он так много рассказывал всей команде Гуань-ди о работе над своим мотоциклом, что все стали называть его второй работой или просто девушкой.
— Или парнем, — заметила Чэн Сяо, когда подслушала их разговор. Она многозначительно толкнула Ибо локтём, пока никто не видел, и кивнула в сторону Сяо Чжаня, совершенно не смущаясь ответного пристального взгляда.
Сяо Чжань уже ждал в подземном гараже базы, когда Ибо пригнал мотоцикл, начищенный накануне до зеркального блеска. Бубу всё это время над ним насмехался, а Ибо лишь кричал каждому, кто его слышал, что он собирается не на свидание. Нет.
Просто он нечасто выезжал на своём мотоцикле и хотел, чтобы тот хорошо выглядел. Что в этом плохого?
В любом случае это стоило сделать ради загоревшихся глаз Сяо Чжаня, ради восторженных вздохов и ради того, чтобы он водил своими ловкими руками по элегантным изгибам от ветрового стекла и руля до верхней части ярко-зелёного шасси. Этот тактильный осмотр он сделал похожим на ласку, как будто касался не мотоцикла, а тела Ибо.
Ибо очень надеялся, что Сяо Чжань был занят осмотром, а потому не заметил его неестественного румянца. Но ему не повезло — именно в этот момент Сяо Чжань поднял глаза, чтобы окинуть Ибо с ног до головы одним из своих пристально-напряжённых взглядов, которые он, кажется, берёг только для него.
— Что?
Изучающий взгляд смягчился улыбкой.
— Хорошо выглядишь.
Бубу зубоскалил ещё больше, когда Ибо вытаскивал все вещи из шкафа, решая, что надеть.
На базе он носил лишь ту одежду, которую не боялся испачкать или порвать. Немного красивых вещей, захваченные из дома, были погребены на дальних полках шкафа. Через полчаса мучительных раздумий Ибо Бубу выудил кожаную куртку в заклёпках и всучил ему. К счастью, под неё нашлась ещё чистая рубашка и даже более-менее опрятные джинсы.
— Не такой красивый, как Чжань-гэ, — сказал Ибо отчасти потому, что был троллем, отчасти потому, что так оно и было.
Сяо Чжаня никогда не видели в чём-либо, кроме толстовок, растянутых трико, рваных джинсов или грязных комбинезонов, пока он находился в моторных отсеках. Ибо не знал, что у него есть и другая одежда, до первого мероприятия по сбору средств, на котором их обоих поблагодарили за хорошую работу, и тогда он познакомился с другой стороной гардероба и натуры Сяо Чжаня, которая оказалась красноречивой данью всеобъемлющей любви к красивому дизайнерскому дерьму.
Сейчас он был одет где-то между своими двумя крайностями: кожаная куртка, рваные джинсы, высокие тяжёлые ботинки, благодаря которым он возвышался над Ибо ещё на несколько лишних сантиметров. Их Ибо хотел попеременно либо выбросить, пока Сяо Чжань не видит, либо боготворить и пить успокоительное, заслышав знакомое клацанье, пока Сяо Чжань вышагивал по трапу, словно по подиуму.
— Не начинай, — сказал Сяо Чжань. — Иначе мы так и не уедем отсюда до захода солнца.
— Ты бы мог просто научиться принимать комплименты.
— А ты бы… Неважно, дай мне шлем.
Сяо Чжань натянул шлем. Ибо позволил ему немного повозиться с подбородочными ремнями, затем наклонился, отвёл его руки и застегнул сам.
— Вот так. Нормально?
Он почувствовал, как Сяо Чжань крупно сглотнул под его рукой.
— Идеально.
Его голос немного дрожал. Вероятно, нервничал из-за поездки.
Ибо усмехнулся.
— Не волнуйся, я не собираюсь делать ничего безумного.
Мотоцикл осел, когда Сяо Чжань устроился сзади, руки ловко легли Ибо на бёрда, хватка была твёрдой и уверенной.
— Нет. С лао Ваном я всегда чувствую себя в безопасности.
Сердце Ибо стучало так громко, что Сяо Чжань наверняка его отчётливо слышал.
Это оказалось одной из лучших и одновременно худших его идей. Всю поездку он с трепетом ощущал тёплое, твёрдое присутствие прижавшегося к нему Сяо Чжаня, вдыхал знакомый запах — приятный древесный аромат одеколона со слабой металлической примесью машинного масла.
***
Каким-то образом им удалось добраться до Саньи без происшествий. Ибо даже никого не сбил и не разбил мотоцикл к гуевой матери.
Перед ними простирался залив Санья: золотой песок, высокие кокосовые пальмы и сверкающий голубой океан. Пляж, заставленный зонтиками и лежаками, больше напоминал бурлящую кастрюлю с пельменями.
— Тебе понравилось, — самодовольно заметил Ибо.
Лицо Сяо Чжаня было всё ещё красным от возбуждения, а глаза блестели в лучах заходящего солнца, пока они прогуливались по набережной.
— Было весело, — согласился он. — Лао Ван такой крутой! Неудивительно, что все симпатичные девушки хотят с ним встречаться. Знаешь, Ким Чимин спрашивала не только для себя. Она очень умная, много знает и искренне заинтересована. В следующий раз тебе стоит согласиться.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Со мной легко разговаривать, — с беззаботной улыбкой пожал плечами Сяо Чжань. — Все выкладывают мне свои секреты.
Это было самым ужасным в Сяо Чжане. Он дружил со всеми, а для Ибо это было равносильно тому, чтобы не дружить ни с кем. Как Ибо мог понять, серьёзно ли он имеет в виду то, что вылетает из его прекрасного рта?
— Лао Сяо настолько популярен, что никто не сможет с ним сравниться. Я слышал, что, когда ты учился в Южном Китае, столовая заполнялась до отказа.
Сяо Чжань пренебрежительно махнул рукой.
— Ты должен лучше разбираться в слухах, Ледяной принц танцев Северного Китая. Эй, хочешь мороженого?
Прежде чем Ибо успел ответить, оба их рабочих телефона пискнули оповещением, а затем завыла сирена.
Ибо слышал сирены атаки кайдзю множество раз — по телевизору, в учебных видео, на тренажёре, но ничто не могло подготовить его к тому моменту, когда пронзительный вопль разрезал влажный воздух Саньи. Он сразу понял, почему Сынён не мог вынести этого звука после Гонконга.
— Расчётное время прибытия — десять минут, — пробормотал Сяо Чжань, глядя на пришедшее сообщение.
Конечно, весь оперативный персонал получил сигнал тревоги после того, как в разломе появилась активность, но ни Ибо, ни Сяо Чжань не были рейнджерами, не состояли в командном центре и не занимались непосредственной техподдержкой Егерей. Они бы не смогли помочь, даже если бы вернулись на базу. Лучшее, что они могли сделать, — это оставаться в безопасности.
— Давай доберёмся до убежища, — сказал Ибо.
Санья была прибрежным городом, там часто проводились учения по эвакуации. Не так часто, как в больших городах на Рубеже, но местные жители явно знали, что делать. Через пять минут они уже были надёжно заперты в подземном убежище.
Ибо прошёл множество учений по программе подготовки кадетов Академии, когда жил на базе в Шанхае. Он представлял, что в реальности тут будет слишком шумно, переполнено и сильно вонять. Вместо этого стояла ужасная тишина. Даже дети, кажется, знали, что нельзя издавать ни звука, хотя в убежище были только стоячие места и все были прижаты друг к другу, как сардины в банке.
Только когда голова Сяо Чжаня опустилась ему на плечо, он понял, что тот каким-то образом уснул. Ибо с недоверием посмотрел на Сяо Чжаня, распластавшегося на нём, как угловатое одеяло, нежно покачал головой и рассмеялся. Конечно, он был из тех людей, кто мог проспать нападение кайдзю.
Ибо чуть развернул плечи, чтобы у Сяо Чжаня не затекла шея, и принялся ждать.
Они стояли так близко, что очень скоро он почувствовал, как Сяо Чжань дрожит.
— Чжань-гэ, что случилось? — прошептал Ибо, пытаясь вернуть его в сознание.
Сяо Чжань одним грубым рывком притянул его ближе и вцепился так сильно, что стало больно, ногти впились в бок и в руку. Его глаза были по-прежнему крепко зажмурены, зрачки быстро двигались за закрытыми веками. Он так сильно дрожал, что незнакомцы расчистили вокруг них небольшое пространство, давая больше простора.
Ибо как мог пытался успокоить его. У Сынёна бывали такие ночи после Гонконга, и Ибо ненавидел собственную беспомощность, когда видел его страдания и ничего не мог сделать. Сейчас он ненавидел себя даже сильнее.
— Проснись, Чжань-гэ! Проснись, ты меня пугаешь.
Когда он заговорил, дрожь немного стихла, поэтому Ибо продолжил, но уже тихим шёпотом, ютясь в их маленьком уголке бетонного бункера. Он говорил обо всём — о своём мотоцикле, о калибровке, которую нужно провести для Гуань-ди, о том, как впервые увидел Егеря по телевизору, — пока Сяо Чжань в его объятьях не обмяк и не затих, а его хватка не ослабла.
Наконец Сяо Чжань судорожно вздохнул, поднял голову и посмотрел на Ибо, как утопающий смотрит на приближающийся берег.
— Я слышал тебя.
— Это хорошо. Я бы разозлился, если бы потратил столько слов впустую, — сказал Ибо, стараясь сохранить лёгкий тон. — Ты же знаешь, что у меня не так много лишних слов.
Сяо Чжань рассмеялся и дружески толкнул его. Если не считать бледности его лица, шокирующей при ярком свете, он, кажется, полностью вернулся к своему обычному спокойному состоянию.
— Я не это имел в виду. Я услышал твой голос, и всё прекратилось, — Сяо Чжань покачал головой, его улыбка стала кривой и самодовольной. — Даже не знаю, чему я удивляюсь.
Ибо глубоко вздохнул.
— Нам не обязательно говорить об этом.
— Тебе совсем неинтересно? — ровно спросил Сяо Чжань.
В Сяо Чжане всегда было что-то странное. Он предлагал вещи, которые казались нелогичными и пугающими, говорил об анатомии и поведении кайдзю так, словно они были домашними животными, а не чудовищными инопланетными тварями.
Никто за пределами J-Tech этого не замечал, а все учёные из исследовательского центра были ещё более странными, когда дело касалось кайдзю. Ибо тоже сначала не замечал, пока они не начали работать вместе и пока он не увидел большую часть проектов Сяо Чжаня. Но Сяо Чжань никогда не говорил об этом, поэтому он не спрашивал.
— Да. Если это о тебе, я хочу знать. Но только если ты захочешь мне рассказать.
— Тяжёлое отравление Кайдзю Блу9, — резко сказал Сяо Чжань.
— Что… Когда?
— Сразу после поступления в университет. Просто не повезло, Ибо. Ты помнишь последствия отравления Кайдзю Блу?
Биология кайдзю была не самым любимым предметом Ибо в Академии, но он всё же помнил последствия отравления высокотоксичной синей слизью.
Около пяти процентов людей, страдающих этим заболеванием, сообщали о частых ярких кошмарах, от которых невозможно проснуться. Симптомы сохранялись у многих даже после полного выведения токсина из организма.
— Сны…
— Мне снятся кайдзю. Всё время, до сих пор, — тихо ответил Сяо Чжань. — Только что…
Земля содрогнулась, как при первых толчках землетрясения. Все в бункере затаили дыхание, а затем тишину прорезал триумфальный рёв фанфар, за которым последовал взрыв одобрительных возгласов и аплодисментов.
Ибо обменялся с Сяо Чжанем напряжёнными улыбками, полными облегчения.
— Мы должны попытаться связаться со штабом.
Для всех остальных «всё чисто» означало конец истории. Но Ибо и Сяо Чжань были лично заинтересованы в судьбе Егеря в бухте и благополучии пилотов. Они прекрасно знали, что в Хайнани есть только один действительно боевой Егерь и лишь один отряд рейнджеров.
Как раз в этот момент у Сяо Чжаня зазвонил телефон.
— Да. Подожди… Цинь-цзе? Мы в порядке, что случилось?
Пока он слушал, его лицо бледнело и он перестал улыбаться. К тому времени, как Сяо Чжань положил трубку, он выглядел мрачным.
— Что случилось? — нетерпеливо спросил Ибо.
— Оборона прошла успешно. Им даже удалось спасти большую часть острова Феникс.
— Но?..
Сяо Чжань тяжело вздохнул.
— Удан Шторм в плохом состоянии. Гацзы-гэ тоже.
***
[Интервью с кандидатом в проект «Бог Войны»:
Ван Ибо]
Интервьюер: Я помню, вы просили не спрашивать вас снова. Но, учитывая ущерб, нанесённый Удан Шторму, и ранение Аянги, не хотели бы вы пересмотреть своё решение о тестировании в качестве рейнджера Гуань-ди? Это было бы просто, учитывая остальных участников проекта…
ВИ: Кто?
Интервьюер: Сяо Чжань из проектной дизайнерской группы…
ВИ: Да. Я готов. С гэ я готов.
[Интервью с кандидатом в проект «Бог Войны»:
Сяо Чжань]
Интервьюер: Есть ли обстоятельства, при которых вы готовы пройти тестирование в качестве рейнджера Гуань-ди?
СЧ: Вы спросили Ибо?
Интервьюер: Мы собираемся.
СЧ: Если с ним, то да. Без колебаний.
***
Через три дня после нападения на Санью Ибо вошёл в наполовину заполненную тренировочную комнату в сопровождении персонала.
— Неужели это действительно необходимо?
Часть его души не хотела, чтобы у первого его спарринга с Сяо Чжанем были свидетели.
— Дело не только в нейронной связи. Речь идёт о физической совместимости, — произнёс Сяо Чжань, демонстративно взмахнув шестом.
Он снял куртку, оставшись в свободной белой майке, прорези для рук которой были настолько глубокими, что почти доходили до талии. Открытой кожи было так много, что Ибо боялся смотреть.
Он строго приказал себе сосредоточиться и не недооценивать противника. Сяо Чжань вечно будет смеяться над ним, если так называемый вундеркинд Северного Китая провалит свой первый бой.
— Тебе не кажется, что мы подходим друг другу, Чжань-гэ?
Сяо Чжань очень низко и подобающе поклонился; Ибо ответил таким же поклоном. Он принял стандартную открытую стойку, держа шест вертикально перед собой, и Сяо Чжань мгновенно занял правильную защитную позицию, подняв шест вверх.
Уголок его рта дёрнулся.
— Сейчас узнаем.
Они смотрели друг на друга через татами. Ибо сделал резкий выпад. Сяо Чжань моментально отступил назад, словно они спланировали это движение заранее. Его шест взметнулся вверх. Ибо заблокировал удар. Они отскочили друг от друга.
Вокруг раздались аплодисменты, которые Ибо едва слышал.
Сяо Чжань не сдерживался — силы его удара было достаточно, чтобы рука Ибо дрогнула. Он усмехнулся и отступил назад, приняв защитную стойку.
— Чжань-гэ, почему мы не делали этого раньше? Ты практиковался тайно? Изменял мне с другими людьми?
— Со всеми, кого мог убедить, — с ухмылкой признался Сяо Чжань. — И на тренажёре тоже, когда мог пробраться туда.
— Зачем? Я не знал, что ты хочешь стать рейнджером.
Ибо был жаден до любой частички Сяо Чжаня. Он не понимал, как мог упустить это, а потом понял — неспроста никто вокруг не говорил о таких вещах.
Сяо Чжань демонстративно прокрутил шест в руке.
— Я отвечу, если ты меня побьёшь.
Ибо ухмыльнулся.
— Ты имеешь в виду, когда я тебя побью?
— Паршивец, — ласково улыбнулся Сяо Чжань.
Предполагалось, что это будет диалог, а не соревнование. Их обоих этому учили. Но кто сказал, что это не может быть и тем, и другим?
Ибо атаковал, Сяо Чжань парировал. Они двигались, уворачивались, кружили вокруг друг друга, словно ставили хореографию этого танца вместе, отскакивали, как магниты с одинаковыми полюсами, оставаясь абсолютно глухими к восторженным вскрикам зрителей. Напряжение между ними наэлектризовалось так, что казалось — каждый удар шеста о шест должен был высечь искру.
Мы дрифт-совместимы. Я знал это.
Результат был более чем очевиден для каждого, у кого есть глаза. Они могли продолжать так долго, пока оба не выдохнутся. Или…
Ибо оставил брешь в обороне, которую Сяо Чжань увидел и воспользовался, замахнувшись шестом. Ибо поднырнул под него, схватил за ногу, перевернул и прижал собственным телом к татами.
Волосы Сяо Чжаня были мокрыми от пота, майка прилипла к груди, очерчивая мышцы. Капля стекла по его шее, и Ибо едва сдержал желание наклониться и провести языком по влажному следу.
— Я победил. Проси пощады.
— Пощады, — произнёс Сяо Чжань задыхаясь.
Ибо с грохотом отбросил шест в сторону. В горле пересохло. Ему пришлось сглотнуть, прежде чем заговорить, но голос всё равно оказался хриплым.
— Теперь отвечай. Ты обещал.
Сяо Чжань принял отважный вид, словно осуждённый, ожидающий вынесения приговора.
— Я решил, что если ты снова захочешь стать рейнджером, я не позволю тебе войти в дрифт с кем-то ещё.
Ибо замер, сердце в груди, наоборот, забарабанило быстрее. Тогда Сяо Чжань перехватил его за шею, перевернул и вскочил на ноги, а он так и остался лежать, ошеломлённый, кожу всё ещё покалывало от неожиданно сильной хватки Сяо Чжаня, а его прикосновение было горячим, как клеймо.
— П-почему?
Когда Ибо уже подумал, что не получит ответа, Сяо Чжань ухмыльнулся.
— А ты как думаешь, тупица?
***
Ибо парил в облаках следующие несколько дней, находясь в каком-то кататоническом восторге от признания Сяо Чжаня, и очнулся уже в приводном комбинезоне, когда все его нервы были синхронизированы с Егерем.
Его Чжань-гэ оказался смелее и лучше, чем он мог предположить. И ему тоже нравился Ибо! И он хотел пилотировать Егеря вместе с ним!
Последняя часть упрямо не доходила до сознания, пока Сяо Чжань не вошёл в комнату в таком же комбинезоне и не остановился, увидев Ибо.
— Вау. Отлично выглядишь.
Это был далеко не первый раз, когда Ибо слышал подобные слова, но он никогда не был так взволнован, как сейчас.
— Ты тоже, — сказал он с чувством. — Эй, мы идеально подходим друг другу.
На комбинезоне Сяо Чжаня были красные полосы по боками, у Ибо — такие же зелёные.
— Вы — отличная пара, — вздохнула Сюань Лу, проверяя их ремни. — Попомните мои слова, Центральное командование поместит вас двоих на обложку журнала уже в следующем месяце.
— Ибо уже помещали на обложку, — проворчал Сяо Чжань.
— Откуда ты знаешь? — спросил Ибо.
— Я знаю о вундеркинде из Северного Китая с тех пор, как был курсантом, — непринуждённо ответил Сяо Чжань как раз перед тем, как надеть шлем.
Ибо уже открыл рот для нового вопроса, но его прервал холодный голос Юньчан, бортового искусственного интеллекта Гуань-ди.
Инициирую тестовую последовательность.
Кабина управления зафиксирована и герметична.
Пилоты на борту готовы к подключению.
Начинаю тестовый дрифт Гуань-ди.
Рядом с ним Сяо Чжань сделал глубокий вздох, который с шипением раздался в микрофонах.
— Ты готов?
— Я родился готовым, — на автомате ответил Ибо.
Сяо Чжань рассмеялся.
— Если это то, что у тебя в голове, я потребую вернуть мне деньги.
Инициирую дрифт.
Сяо Чжань посмотрел на него. Даже сквозь шлем его взгляд был пронзительным.
— Чжань-гэ, я…
— Тсс, я узнаю через секунду.
Запущен дрифт нейронного соединения.
Мир взорвался голубым светом. Воспоминания понеслись мимо, как его, так и Сяо Чжаня, слишком быстро, чтобы можно было их разобрать.
Ещё в Академии их учили этому. Не гонись за кроликом. Просто откройся и отпусти себя.
Ибо так и сделал. Вокруг него не было ничего, кроме дрифта и палящего солнца присутствия Сяо Чжаня в его сознании, и он последовал за ним домой.
Когда он впервые увидел Сяо Чжаня, он захотел его…
На воспоминания о том дне наложились воспоминания самого Сяо Чжаня: удивление и восторг, разве это не тот, кто…
Путь рейнджера никогда не был для Сяо Чжаня чем-то, к чему можно стремиться, не с его испорченным мозгом. До этого дня. До тех пор, пока он не встретил Ибо, который заставил его почувствовать себя настоящим, живым, твёрдо стоящим на земле. Чей голос вытащил его из вызванных ядом кошмаров об ульях и смерти в Разломе…
С тех пор, как Ибо узнал, кто такие рейнджеры, он мечтал им стать. В день встречи с Сынёном он уже знал, с кем это произойдёт. После Гонконга он отказался от этой затеи и не представлял никого другого, пока ему не сказали, что Сяо Чжань являлся кандидатом. И весь его мир перевернулся.
Правда заключалась в том, что до этого момента Ибо даже не смел мечтать об этом. Он так изголодался по каждой крупице Сяо Чжаня, что мысль о том, чтобы получить всё, казалась слишком невероятной. Невозможной.
Почему ты так долго? Я жаднее тебя. Я хотел всего. С самого начала.
Ты получил всё. Я твой.
1 PPDC (Pan Pacific Defense Corps) — это бюро, созданное ООН во вселенной «Тихоокеанского рубежа». Бюро образовалось в результате союза двадцати одной страны, расположенной на границе Рубежа, с целью борьбы и защиты территорий от нападений кайдзю.
2 На Ин была партнёршей Сяо Чжаня в «Нашей песне». Он помог ей в трудную минуту, и она ответила ему тем же.
3 J-Tech (Jaeger-Tech - дословно «инженер егеря») — это звание, которое присваивается специалистам, отвечающим за техническую поддержку и ремонт систем Егеря.
4 Ван Далу и Ли Цинь сыграли главные роли в «Повелителе волков», первой настоящей актерской работе Сяо Чжаня. Они оба остались его друзьями — Ван Далу пригласил Сяо Чжаня сняться в своём фильме, а Ли Цинь работала с ним ещё много раз, хотя до «Радости жизни» им не удавалось сыграть главные роли друг с другом.
5 Meizi/妹子 — буквально «младшая сестра», но вы никогда не используете это слово для обозначения своей настоящей младшей сестры. Это скорее милое кокетливое имя, которым называют девушку, которая младше вас.
6 Гуань-ди/关帝 назван в честь китайского бога войны Гуань Юя/关羽, легендарного полководца эпохи Троецарствия. Имя бортового ИИ — его вежливое имя, Юньчан/云长.
7 Аянга (прозвище Гацзы) участвовал в «Нашей песне» вместе с Сяо Чжанем. Чжэн Юньлун — его очень (очень-очень) хороший друг.
8 Удан Шторм, егерь, пилотируемый Аянгой и Чжэн Юньлуном, получил своё название от них обоих — имя Аянги означает «молния», а Юньлуна — «облачный дракон». Удан — одна из великих гор, известная своей связью с боевыми искусствами и даосизмом.
9 При выходе на берег экскременты и кровь убитых кайдзю серьезно загрязняли окружающую среду, токсический эффект от загрязнения получил название Кайдзю Блу, из-за цвета крови кайдзю.