Work Text:
Алек, - брат Гидеон, - был плохим безмолвным братом, у него для этого не было ни способностей, ни темперамента.
Смешно, но из всей семьи Лайтвудов на это место лучше всего подошла бы его сестра Изабель - с ее аналитическим умом, интересом к медицине, патоморфологии и биохимии, к научной деятельности вообще.
Алек никогда не был учёным и не планировал им становиться, его сразу готовили к административной и дипломатической деятельности, к работе в политике. Он был интровертом, но общительным, любил читать, но в основном для развлечения. Алек за всю свою жизнь никогда не был один.
Он и сражаться один не умел, не зря же у него был парабатаи и сестра. Для охотника с репутацией мрачного и нелюдимого человека, он был удивительно открытым, дружелюбным, разговорчивым даже, особенно с близкими людьми.
Попав в Город Костей, Алек понял, что ему никогда не было так одиноко, а ещё он... Не годился. Это впервые с ним такое случилось за всю его жизнь, если честно. Он всегда был либо очень хорош, либо лучший.
Но в обители не с кем было договариваться, нечего расследовать и некого защищать.
- Анатомию ты не знаешь, - сказал ему брат Кимон, - учи анатомию.
Алек смотрел на страницу со схемой отделов мозга и понимал, что ничего запомнить не может. Ничего.
Он все ещё был очень слаб, ему тяжело давалась физическая нагрузка, но безмолвным братьям не нужно и даже нельзя было сражаться, а то что он едва вставал с постели, не хотел есть и пить... Если безмолвные братья и приглядывали за ним, он этого не замечал, и если честно ему было все равно. Ничего не хотелось, вообще ничего. Иногда он думал о Магнусе и сыновьях, но даже их, ему казалось, он не хочет видеть. Непонятно как это было возможно, он же дышал ими одними, но нет.
Он не жил, существовал, кормили какой-то жидкой баландой, то ли ему нельзя было другую пишу, то ли все в ордене так питались, то ли наказывали, за то что не может выучить строение мозга и название костей.
С каким-то даже весельем, которое впрочем было все равно словно отдельно от его личности, Алек подумал, как бы его не исключили из братства за особую бестолковость. Это наверное будет первый случай с одиннадцатого века.
- У тебя ничего не получается, - сказал ему один из наставников, и это было вроде как чудовищное преуменьшение, у Алека получилось меньше чем ничего. У него складывалось впечатление, что он даже каким-то образом немного вредил. Это возможно вообще?
Ориентироваться на местности без зрения он научился сразу, но это ерунда, они все и так умели - сражаться приходилось и в темноте, Алек отлично стрелял на звук
Затем научился видеть внутренним зрением - чтение книг стало удивительным опытом, но зато осталось на повестке, худо-бедно освоил телепатию, насколько мог освоить ее человек, которому нельзя вообще-то говорить по правилам ордена.
В остальном у него действительно ничего не получалось, он даже в обители так и не запомнил где что и пару раз позорно заблудился. Джейс бы живот со смеху надорвал.
- У тебя депрессия, - сказал ему наставник Михей в другой раз.
Они в общем все тут примерно так разговаривали, не совсем как персонажи саймоновых фильмов про войны в космосе, но очень близко. У Алека бы глаз уже дёргался, если бы он у него был. И да, наверное у него была депрессия.
- Тебе не место в обители, - сказал ему старший наставник через год. - Мы жалеем, что согласились принять тебя.
Алек понял, что тот имеет в виду, что решение принимал не он сам, и наставник и настоятель винят Магнуса. Алек тоже винил Магнуса, но не поэтому
- Что теперь, убьете меня? - спросил он почти безразлично, может даже с надеждой, что это существование наконец прекратится и все для него закончится, как и должно было год назад.
- Мы целители, не палачи, - ответил настоятель Давид.
Алек хотел было спросить передадут ли его в Гард, чтобы казнить, но не стал - ему действительно было все равно, лишь бы побыстрее, хотя "побыстрее" это вообще не про орден безмолвных братьев.
А раньше и не про Конклав было, он буквально пробил головой стену, став инквизитором, и силой заставил работать ржавую и бессмысленную управленческую машину нефилимов, которая отличалась от тамплиерской системы магистров только названием.
Так вот, у безмолвных братьев магистры были.
Их бы по хорошему тоже следовало реорганизовать во что-то более эффективное (первая плодотворная и стоящая мысль за год, браво, Алек!), но это было вроде как затруднительно затеять в ордене, где нельзя было говорить , а значит изменения нельзя было предлагать и обсуждать.
Он, признаться, так и не привык к новому имени и все ещё считал себя Александром Лайтвудом, а никаким ни братом Гидеоном и часто не реагировал, когда к нему обращались.
- Брат Гидеон! - снова позвал его настоятель.
Алек покивал, показывая, что слушает - братья лишней речи не одобряли, даже безмолвной.
- Ты должен принести клятву на мече душ, что ни единому существу не выдашь тех знаний, которые получил тут. - сказал старший наставник.
Ещё бы он выдал, подумал Алек, он и ради спасения своей жизни так и не смог бы показать на схеме где находится таламус и что делает. Да и кому он будет об этом рассказывать в Гарде? Палачу строение позвоночника объяснять перед повешением или декапитацией? С позвоночником у Алека было получше, кстати, он им даже почти гордился.
В ответ он слова кивнул, демонстрируя, что мысленно присутствует, даже если это и было не совсем правдой.
- Ты не забудешь как пользоваться нашей особой телепатией, но применять ее тебе тоже не разрешается, - продолжил старший наставник.
- С кем мне в Гарде разговаривать? Да ещё и с помощью телепатии, - не выдержал наконец Алек. Ну что такое в самом деле, мало того, что приговорили к смерти и собираются убить, так ещё и поучают.
Старший наставник помолчал. По лицам безмолвных братьев обычно не очень было понятно что они думают, с зашитым-то ртом и глазами мимика портится, но даже в этих условиях было видно, что безмолвный брат удивлен.
- Ты не будешь передан в Гард. - сказал он наконец
Чего Алеку не хватало, так это возможности драматично закатить глаза - раньше он часто этим жестом пользовался, благо, глаза были большие и выразительные. Ну не в Гард, так не в Гард. Какая в сущности разница, где умирать. Уточнять было не интересно.
- Ты будешь возвращен в мир, брат Гидеон, снова станешь называться Александром и заниматься мирским делами, - сообщил настоятель довольно-таки пафосно на вкус Алека.
- Ты полностью здоров, а с теми рунами, что мы даровали, ты стал практически бессмертным, - добавил старший наставник, - именно поэтому мы настаиваем на клятве на мече душ. Ты несешь огромную ответственность...
Дальше Алек не слушал, но братья многословием обычно не отличались, так что это может было все. А может и нет.
“Мне нужно позвонить, - подумал Алек, - где в этом каменном мешке, в этом крысином лабиринте может быть нормальный человеческий телефон??”
***
Звонок раздался, когда Магнус, закончивший кормить детей, работал в кабинете. Сыновья, которые теперь не любили оставлять его одного, сидели на ковре: пятилетний Макс рисовал, Рафаэль лёжа на животе делал домашнее задание по математике, смешно насупив брови.
Как и в страшную ночь год назад номер не определился, но Магнус уже кажется не умел бояться. Он бросил взгляд на сыновей, если они в безопасности, для него больше нет страхов. Он взял трубку, не слишком даже рассердившись из-за позднего времени, чтобы услышать на том конце провода любимый голос:
-Магнус, забери меня, пожалуйста. Безмолвные Братья меня отчислили.