Work Text:
15-09-22
— “Доброе утро, Америка!” — весёлый голос телеведущей звучал в светлой отельной комнате. Восемь утра, яркое солнце уже встало над городом, даря каждому человеку золотые лучи. В Нью-Йорке осень ещё совсем не наступила, и, по-видимому, не планировала наступать в ближайшее время. Листья на деревьях не то, что не опали, они даже не приобрели жёлтый оттенок. Ярко-зелёные, будто вдохнувшие в себя свежесть осеннего воздуха. Сквозь огромные окна было видно чистое голубое небо и тысячи стеклянных небоскрёбов, отражающих мягкий солнечный свет. Гарри уже привык к этому виду. Он находился в Нью-Йорке около двух недель, не считая нескольких дней фестивалей в Торонто и Венеции. Всё тот же номер, те же белоснежные простыни, только привычная утренняя тишина сменилась бодрым голосом телеведущих с местного новостного канала.
Он не любил смотреть телевизор по утрам, если быть честным. Он не любил это в принципе, потому что ему казалось, что громкие, чересчур позитивные голоса только забивали голову с утра пораньше. Но сегодня – исключение. Сегодня ожидался действительно хороший день.
— “Я так взволнована, смотрите, ребята, с кем я сегодня! Пятнадцатикратный рекордсмен книги рекордов Гиннесса, бывший участник One Direction – Луи Томлинсон!” — Гарри даже не пытался подавить гордую улыбку, услышав родное имя. Он оторвался от телефона, подполз к краю кровати, устремляя взгляд на парня на экране. Такой красивый. Его муж (Стайлс всё ещё с трепетом относился к этому слово каждый раз, когда оно мелькало в его мыслях или было произнесено, несмотря на то, что в этом месяце будет уже девятая годовщина с их свадьбы) стоял в чёрной рубашке и мило кивал, заставляя Гарри влюблённо пялиться в чёртов экран телевизора. Его волосы выглядели такими мягкими, что Гарри практически чувствовал это своими пальцами. Что-то похожее на фантомное ощущение. Луи улыбнулся, а Стайлс издал звук, похожий на хныканье и писк одновременно. Иногда (всегда, если честно) он становился безумной фанаткой своего мужа, и он даже не скрывал это.
Они виделись совсем недавно в Италии, но Гарри думал, что может начать скучать по Томлинсону сразу же после того, как тот выйдет за дверь. Это всегда было у них. Им не раз говорили, что они как магниты, притягивающиеся друг к другу. Это то, что есть. Стайлс чувствовал особенную связь с Луи. Всегда. Он не особо верил в существование соулмейтов или связанных душ, которые в любом случае, в любом мире найдут друг друга, но он верил в любовь. Сильную, которая порой делала больно, сносила все твои рамки, за которую надо бороться, но любовь. И у него была любовь. Луи Уильям Томлинсон-Стайлс, дамы и господа.
В Италии, кстати, они провели прекрасные дни вместе. То ли осенний, но всё такой же знойный итальянский воздух сыграл свою роль, то ли долгое расставание, но они оказались в постели как только переступили порог их совместного дома на побережье Венеции. Горячие губы, соединённые тела, непрекращающиеся слова любви... Только после нескольких часов, проведённых вместе, Гарри пришлось столкнуться с шуточной ревностью Томлинсона на счёт его поцелуя с Крисом Кроллом. “Я забыл об этом, как только увидел тебя, но пришло моё время обижаться”. Гарри долго смеялся и заглаживал вину, оставляя долгие и любящие поцелуи по всему телу Луи.
Они любили этот дом. Стайлсу какое-то время пришлось упрашивать мужа купить его, но им всегда очень нравился их итальянский дом вдали от дома. Было приятно иметь свой маленький уголок в тёплой стране. Они любили Италию с тех пор, как были детьми, когда мечтали, представляя их жизнь в будущем. Будущее наступило, а они были всё такими же мечтательными и влюблёнными как раньше.
<⌛️⌛️⌛️>
— Я хотел бы пожить здесь какое-то время в будущем, — произнёс Томлинсон. — Здесь по-другому, более...
— Свободно, — продолжил Гарри, переводя взгляд на Луи.
Октябрь, 2011. За день до того, как Луи написал свой легендарный твит.
— Мы могли бы уехать сюда когда-нибудь. Вдвоём.
— Я бы хотел этого, Лу.
— Объехать всю Италию, не думать ни о чём... — Томлинсон прикрыл глаза и положил голову на плечо младшего. — Я бы хотел побывать где угодно с тобой.
— Ты такой романтичный, когда находишься в тёплом месте.
— Дело не в месте.
— Пойдём пройдёмся, Лу.
В тот вечер кожа Томлинсона была золотой. Она будто впитала всё итальянское солнце, которое медленно заходило за горизонт. Гарри чувствовал себя слишком окрылённым, слишком влюблённым, всё было слишком. Слишком много Луи Томлинсона рядом, вы не можете его винить. В тот день, поздно ночью, он впервые сказал Луи, что любит его. Луи тоже сделал это. В своей форме, которая стала для Гарри самой особенной.
“Always in my heart @Harry_Styles. Yours sincerely, Louis”
<⌛️⌛️⌛️>
Последний год оказался достаточно сложным дня них. Из-за релизов, частых концертов, разных часовых поясов и расстояния. Гарри постоянно скучал, Луи успокаивал его и звонил так часто, как только мог, хотя сам скучал не меньше. Больше всего им не хватало компании, потому что, являясь не только супругами, но и лучшими друзьями друг для друга, они скучали по простому общению, лёгким разговорам и совместным завтракам. Им не хватало дома. Дома, в разных определениях этого слова. В первом случае – их дома в Англии, где было всегда тепло и уютно, где стены хранили тысячи совместных воспоминаний. Во втором – дома рядом. Тот самый случай, когда дом – не всегда место. Дом – твой родной человек, с которым ты прошёл самые трудные и прекрасные времена, и в горе и в радости, да? Это то, что они говорили, давая клятвы друг другу. Они оба знали, насколько сильны, чтобы справиться с этим.
Те дни, когда один пересекал пол мира ради пары ночей вместе, были бесценными.
После шоу Луи в Турции, они урвали себе несколько ночей, потому что Гарри был в паре часов полёта, в Европе. В Италии они не отлипали друг от друга часами, постоянно целовались и разговаривали. После – не прощались надолго, потому что Томлинсона ожидали несколько интервью и выступлений в Америке, пока Гарри играл свои нью-йоркские шоу. Как раз после приезда Луи, у Гарри планировался недельный перерыв перед последним шоу в MSG, так что, да, сегодня Луи наконец-то прибыл в штаты, и Стайлс с самого утра ожидал их воссоединения, включив новости, где появится его муж. Сегодня ожидался действительно хороший день.
***
Луи вошёл в номер по своей ключ-карте, которую ему передала команда после интервью. Он немного утомился, но хорошо провёл время сегодня сначала на GMA, потом у Джеймса на Late Late Show. Вся усталость, казалось, испарилась в мгновение как только он увидел своего мальчика, растянувшегося на большой кровати.
Гарри заинтересованно повернул голову, на звук открывающейся двери. Он чувствовал предвкушение, знакомый трепет внутри, потому что оставалось буквально пару секунд до того, как он увидит Луи.
— Привет, малыш, — на губах Томлинсона играла мягкая улыбка.
Гарри весело хихикнул и поднялся с кровати. На нём были чёрные спортивные штаны и простая белая футболка, но во взгляде Луи читалось восхищение, пока Стайлс приближался к нему. Восхищение смешенное с обожанием и любовью. Гарри любил видеть это в голубых глазах.
— Привет, — протянул Гарри, обвивая ими шею парня. — Я люблю тебя, — легко произнёс он, прижимаясь к губам Томлинсона тёплым поцелуем. Это то, что Луи было необходимо услышать, чтобы день стал ещё лучше. Крепкие объятия, родной голос, мягкие губы – это то, чего ему действительно не хватало.
— А я люблю тебя-я, — руки мужа оказались на талии Гарри, мягко прижимая его ближе к себе. Луи целовал его, а Стайлс тихо скулил от чувств, которые разливаются внутри.
***
— Голоден? — спросил младший, когда они лежали, спутавшись конечностями, и целовались, вдыхая запах друг друга.
Луи оставил мягкий поцелуй на лбу Стайлса, отвечая “Мечтаю о твоём омлете с тех пор, как ел его в последний раз”.
Гарри готовил, а Луи сидел на кухонной стойке рядом, наблюдая за младшим. Их повседневность. Наконец-то.
— Я так люблю тебя, — произнёс Томлинсон, качая свешенными ногами.
Здесь так много света. Солнечные лучи были на мебели из светлого дерева, на каштановых волосах, отражались от каждого стеклянного стакана, бросая радужные блики на керамическое покрытие столешницы. Легкая мелодия и совместное звучание их подпевающих голосов распространялись по небольшой кухне.
Каждый раз, когда Гарри смотрел на Луи, он, казалось, познавал счастье. И любовь. В полном размере и смысле этих слов. Сколько бы лет не прошло, когда Томлинсон рядом, всё становилось в тысячу раз проще, лучше и ярче. Он так мечтал о Луи. Даже сейчас, когда он его. Иногда Гарри зависал, просто глядя на него. Вот сейчас. Томлинсон сидел с чашкой своего йоркширского-без-сахара-сначала-завариваем-чай-около-двух-минут-потом-добавляем-молоко-нельзя-залить-молоко-первым-это-преступление-чая. Он пытался уклониться от солнечных бликов, что слепили его, а Стайлс был очарован. Обычные действия кажутся особенными, потому что их выполняет особенный человек.
— Я люблю тебя, — Гарри приблизился, кладя руки на бёдра Луи. — Всем своим сердцем, — он мягко поцеловал Томлинсона в нос, из-за чего тот хихикнул и немного покраснел.
Это то, что всегда будет у них. Они горели друг другом. Их любовь. Самый сильный огонь в их жизнях.
— Есть кое-что, что я говорил тебе уже миллион раз, но буду продолжать, пока ты слушаешь. Ты – моя мечта, Лу, — Гарри касался носом щеки мужа, вдыхая его запах и целуя каждый миллиметр кожи, запоминая и так знакомые черты лица. — Я мечтал о тебе всю жизнь и всё ещё продолжаю. Ты – моя маленькая, но самая сильная любовь. Всей моей жизни, — последние слова Стайлс произносил чётко разделяя их и глядя прямо на мужа.
— Я всегда буду слушать, — глаза Томлинсона блестели, пока он смотрел на Стайлса. — Ты делаешь меня эмоциональным, Гарольд, — засмеялся Луи. — И я очень тебя люблю.
— Ты говорил это минуту назад, — младший улыбнулся и сильнее прижался к мужу. Он пах отельным гелем для душа и самим Гарри, потому что надел его футболку.
— Но я люблю тебя. Сейчас и минуту назад, и в следующую, и через две минуты, я всё ещё буду любить тебя. Всем своим сердцем. Первые ноты такой знакомой песни разлились по помещению, заставляя парней быстро переглянуться.
Looks like we made it
Look how far we've come my baby
— Потанцуешь со мной? — Гарри приглашающе протянул мужу, игриво вскидывая бровями, на что Луи рассмеялся.
— Только если наш завтрак не сгорит, — он спрыгнул со стойки в объятия Стайлса, крепко прижимаясь к нему. Их лбы были соединены, взгляды направлены только друг на друга, а руки блуждали по телам. Это их песня. Гарри не знал как, но она действительно совмещала в себе всё то, что он чувствовал на протяжении многих лет. С самого детства, когда он с сестрой слушал её в машине у мамы, мечтая найти человека, которому можно будет посвятить такие слова. После – он встретил Луи.
— We mighta took the long way, — глубокий голос Стайлса пропел строчку песни прямо в губы мужа.
— We knew we'd get there someday, — улыбнувшись, продолжил шатен. Они медленно покачивались под музыку и звуки готовки, находясь в руках друг друга.
Луи накрыл губы мужа своими, мягко скользя по ним языком. Тот сразу же поддался. Он любил, когда старший выражал свои чувства поцелуями. Он даже мог различать некоторые из них и расшифровывать их значение. Они могли быть успокаивающими, обещающими что-то, но то, что Гарри чувствовал каждый раз – они всегда были любящими.
— We're still together, — шепотом пропел Стайлс, — still going strong.
Эти строчки были одними из самых значимых для них. Гарри пел эту песню на своих шоу два раза и каждый из них сдерживал слёзы. Потому что это действительно так. После всего, что они прошли вместе, они всё ещё вместе. Всё ещё сильные.
Они любили. Любили друг друга, это раннее утро, маленькую кухню и их голоса, звучащие вместе, как тот самый баланс. Они любили каждый момент.
You're still the one
You're still the one I run to
The one that I belong to
You're still the one I want for life
You're still the one
You're still the one that I love
The only one I dream of
You're still the one I kiss good night
***
— Ты был великолепен, малыш, — за завтраком они обсуждали прошедшее выступление Томлинсона. — Джеймс позвонил мне сразу же после эфира и сказал, что я везунчик.
— Он говорит тебе это уже двенадцать лет, малыш. И мне тоже. Джеймс просто любит нас, — рассмеялся Луи.
— Сегодня было по-другому, он был в восторге и очень гордился тобой. Как и я, — замечая улыбку шатена, Гарри слегка поддался вперёд, оставив быстрым поцелуй на губах мужа. — Как только он сказал “Луи Томлинсон” , я был готов приехать прямо туда и кричать всем “Это мой муж”, правда! — улыбка не сходила с лица Гарри.
— А я чуть было не исправил его. “Ты знаешь, что Томлинсон-Стайлс, Джеймс, ты знаешь!”.
— Он сказал мне об этом! Когда мы разговаривали. Он сказал, что испугался твоего взгляда, когда он не добавил мою фамилию к твоей. И ты спел прекрасно. Эта версия “bigger than me” невероятная, скрипка звучит очень красиво. А твой голос, Лу-у-у, ты такой талантливый, — протянул Стайлс, опуская голову на плечо старшего.
— Спасибо, лов, правда. Ты знаешь, как мне важно это слышать от тебя, — Луи поцеловал затылок Гарри, после проведя рукой по его волосам. — И когда они успели так отрасти? — он перебирает шоколадные пряди, массируя голову Стайлса.
— Думаю о том, чтобы отрастить их немного. Что скажешь?
— Пожалуйста.
***
Гарри смотрел на спящего Луи рядом. Уже какое-то время, если быть честным. Он очень соскучился. Домашняя футболка Стайлса на его теле, пушистые волосы, спокойное дыхание, их переплетённые конечности под тяжёлым белым одеялом. Дом. Томлинсон такой дом.
— Ты такой красивый, — прошептал он, хоть старший не слышал его. — Мой самый красивый мальчик.
Мягкие поцелуи на щеках от человека, которого ты любишь – это лучшее пробуждение. Это неугомонные бабочки внутри, это тёпло. С бабочками, которые появлялись каждый раз, когда Томлинсон смотрел на Гарри, он подружился уже давно. Он прошёл времена, когда пытался игнорировать их, когда с волнением и трепетом рассказывал о них самому Стайлсу, когда впервые целовал его. Они сопровождали его уже долгое время, но он всё ещё не привык к этому. Он не знал, сможет ли когда-нибудь. С каждым разом они становились всё более и более волнующими.
<⌛️⌛️⌛️>
Гарри так близко. Он так близко к его лицу, что не опустить взгляд на губы парня казалось невозможной задачей.
— Ты тоже чувствуешь это, Лу? Что-то странное внутри, когда я рядом.
О да, Луи чувствовал. Он чувствовал их каждую секунду. Грёбаные бабочки.
— Я чувствую... что-то, — хрипло произнёс Томлинсон.
— Приятно, правда?
Гарри приблизился, мимолётно касаясь губами чужих губ. Луи резко втянул воздух и прикрыл глаза, потому что чувство было слишком сильным. Это не приятно. Это не пара порхающих бабочек, нет. Это целая стая, которая стремилась пробиться сквозь его рёбра. Это что-то взрывающееся, что-то, что заставляло Луи сходить с ума. Что-то, что кипело в его венах, что просило, всем существом умоляло, быть ближе к Гарри.
— Я поцелую тебя прямо сейчас, ладно? — Луи не отрывал взгляда от губ Стайлса.
— Да, сделай это.
<⌛️⌛️⌛️>
— Хей, родной... — шептал Гарри в тёплую шею Томлинсона. — Пора собираться.
— Я не хочу уходить, — протянул Луи, открывая глаза. — Хочу лежать здесь целый день, а потом всю ночь, лов. Мы можем никуда не идти?
Гарри хихикнул, заглушив звук в волосах Томлинсона.
— Мы должны. Это на пару часов, да? После шоу – я весь твой.
— Я запомнил эти слова, Гарри Стайлс, я запомнил.
— Прошу. Томлинсон-Стайлс. Луи поцеловал его.
***
Получасовое шоу Луи в Нью-Йорке прошло хорошо. Они исполнили всего несколько треков, но толпа была невероятная. Как всегда. Эти люди заряжали Томлинсона. Каждый чёртов раз. Они заставляли его чувствовать, что он может сделать всё что угодно. Он любил их. Каждого. Луи ощущал особую связь со своими фанатами... Они все... Настолько разные, но такие похожие. Их объединял он, любовь к его музыке. Хотя, это давно уже не был интерес исключительно к творчеству. Эти люди были его огромной семьей, вечной поддержкой. Они принимали его полностью. Все общие вещи, мелочи, которые понимали только они: средний палец, в знак чистой, искренней любви, забывшиеся строки и плакаты с текстом, громкое “Princess Park” во время “Habit” и тысячи флагов гордости во время “Only the brave”. Тур сблизил их ещё больше. Луи хотелось их удивлять, хотелось стирать границы и заставлять верить. Иногда масштабы сводили его с ума. Мысль о том, что такое количество людей здесь ради него... Он был благодарен. Так благодарен, что они есть у него.
Луи хотел позвонить Гарри и рассказать о своих чувствах, но у того вот-вот начинался концерт, так что он просто выпил с группой в местном баре и поехал на площадку к мужу. После выступления Стайлса, их ждала целая неделя вместе. Он чувствовал предвкушение. Одновременно с облегчением, спокойствием, он ощущал что-то сильное и желанное, зарождающееся внутри него. Он слишком сильно соскучился по Гарри, по его поцелуям, по его голосу, по его волосам, по его рукам, по его смеху, по глупым, но самым лучшим шуткам. Он соскучился по своему дому. За всю жизнь у него не было такой сильной зависимости от чего-то или кого-то, как от Гарри. Этот человек – его привычка. Та самая, которую так трудно преодолеть, которую невозможно отпустить, которая, как наркотик, нужна постоянно.
Гарри на сцене – совершенно невероятный Гарри. Луи знал это. Убеждался сотни раз во времена группы, убеждался, когда наблюдал за ним из приватного бокса или балкона во время первого тура, убеждался сейчас. Этот Гарри был совершенно открытым, живым, искренним. Луи видел это в его глазах, читал по движениям. Стайлс был таким, когда делал то, что любил. То, как от гордости сжималось сердце Томлинсона, когда его муж поднимал флаг гордости и смотрел в его сторону, Луи предпочёл бы не комментировать. Потому что это всегда сильнейшие чувства. Это что-то сокровенное. Он слишком эмоционален. Ему хотелось поцеловать Гарри прямо сейчас.
***
Он поцеловал его. Позже, когда они сели в машину, пробубнив водителю быстрое “в отель, пожалуйста”. Он целовал его, передавая все свои эмоции губами, подключал язык (только чтобы более точно передать свои чувства, честно), который Гарри встречал своим (определённо только для того, чтобы эту информацию лучше принять). Казалось, они уже совсем не те подростки, которые не могли сдержать желание и, не стесняясь, целовались на заднем сиденье, пока водитель прятал глаза, но да, они именно те подростки. Многое изменилось, но не это. Это было своеобразной игрой для них. Кто кого быстрее заведёт. Позже они поняли, что ничья устраивала обоих, но не перестали это делать. Факт, что нужно держать себя в руках – распалял ещё больше. Луи хотел громко стонать каждый раз, когда слышал неровное, влажное дыхание Стайлса около своего уха, что тот чередовал с поцелуями в шею, определённо оставляя засосы. Потому что можно. Они оба знали, что сейчас – можно выше ключиц. Луи знал, что Гарри тоже думает об этом. Это был их маленький, запретный, но горячо любимый тип поцелуев. Рука Томлинсона на бедре Гарри, как обещание, заставляющее Стайлса нуждаться. Это предвкушение.
Гарри оказался зажатым между дверью в комнату и телом Луи, как только они зашли. В комнате всё ещё темно, потому что карточка от двери до сих пор была у него в руке. Это абсолютно глупо, потому что его рука нуждалась в прикосновении к Томлинсону. Гарри быстро протянул её к стене, вставляя в карточный выключатель, и помещение осветилось небольшими лампами, что были расположены по всему периметру комнаты под потолком. Этого света достаточно. Он не слишком яркий, но позволял видеть всё пространство достаточно чётко (не то, что они собирались рассматривать что-то кроме друг друга, но всё же). Сразу после выполненной задачи, Гарри запустил пальцы в волосы Луи, прижимая к нему всем телом.
— Я, блять, так скучал по этому, — прошептал старший, разрывая поцелуй. — Так ужасно скучал...
— Я знаю, знаю — Гарри медленно провёл языком от нижней до верхней губы шатена и затянул его в ещё один, более глубокий поцелуй, чувствуя (буквально чувствуя своими губами), как Луи произнёс “Гарри”.
Руки Томлинсона сильно сжимали талию мужа, большие пальцы поглаживали бедренные косточки, а дыхание давно сбилось. Он так и не смог привыкнуть к тому, как Гарри влиял на него. Он убивал его разум, сшибал стены, переворачивал весь блядский мир Луи. Старший ощущал это внутри. Его сердце, словно пробиваясь сквозь грудную клетку, тянулось к Стайлсу. Гарри выводил его из системы. Это не могло быть медленно. Не спустя такое количество времени. Это что-то дикое, невыносимо желанное, что-то сильно любимое.
Рука Луи опустилась к бедру Стайлса, а тот, на автомате, приподнял его, чуть закинув на шатена. Томлинсон громко вдохнул, когда промежность Гарри прижалась к его ноге. Он почти дрожал. А младший, оторвавшись от губ Луи, качнулся вперёд, чтобы обеспечить хоть какое-то трение сквозь слои одежды. Он прислонился ко лбу Луи и повторил движение. Стайлс не смог сдержать стон. Это ощущалось слишком хорошо. Родное тело наконец-то так близко, его нельзя винить. После ещё одного толчка Луи остановил его.
— Извините, Мистер Томлинсон, что прерываю, — с улыбкой говорил старший. — Не хотели бы вы немного переместиться на кровать. И, желательно, снять всю одежду.
— Только с вашей помощью, Мистер Стайлс, — Гарри приблизился к губам Луи и прошептал слова прямо в них.
Луи грубо соединил их губы в быстром поцелуи.
— Так люблю тебя.
Глаза Гарри горели, буквально светились каждый раз, когда Луи говорил это. Он медленно опускал руки в краю футболки Томлинсона, стараясь потрогать как можно больше. Наконец младший стянул вещь, прижимаясь ближе.
— А я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю, — Гарри прерывисто дышал, его глаза были закрыты, а губы старались поцеловать каждый сантиметр тела Луи. — Я так люблю любить тебя, Лу.
Томлинсон хихикнул, притягивая губы Гарри к своим. Его рука касалась щеки Стайлса, заставляя смотреть в глаза.
— А я люблю любить тебя, — искренне, на одном дыхании, прямо в губы напротив произнёс Луи. — Я люблю каждую твою мелочь и странность, люблю то, какой ты, люблю тебя.
— Самый прекрасный человек на земле любит меня, и чем я это заслужил? — Гарри смотрел прямо в голубые глаза, действительно не веря в то, что это всё правда.
— Ты заслужил намного больше, чем можешь представить, — Стайлс поцеловал его сразу после этой фразы. Потому что Луи будто всегда знал, что Гарри нужно услышать.
— Я люблю тебя.
Он обхватил губы Луи своими, втягивая в долгий поцелуй. Томлинсон буквально чувствовал, как слабеет его тело. Когда Гарри концентрировал всё своё внимание на губах старшего, тот терял рассудок. Потому что Стайлс был очень внимательным. Он мог часами не останавливаться, пока Томлинсон не начинал задыхаться от нетерпения. Луи Томлинсон, тридцать лет, мог завестись до предела от одних поцелуев мужа, как подросток. Пожалуй, Луи мог бы даже посмеяться со своих мыслей, если бы они не были так правдивы. Гарри медленно переместился на его щеку, оставляя маленькие поцелуи. Потом – влажный поцелуи на челюстной косточке, потом – шея. Если губам Луи Гарри уделял часы, то целовать шею и ключицы мужа, оставляя яркие засосы, он мог сутками, правда. Его маленькая (очень большая) одержимость. Луи скулил, когда Стайлс несильно прикусывал уже образовавшийся синяк, а после горячо касался его языком. Вы можете называть Луи сильным человеком, но он был абсолютно слабым, когда Гарри делал это с ним.
Младший спускался ниже, проводя языком между рёбрами и целуя живот. Томлинсон перебирал его волосы пальцами, и старался контролировать себя, честно старался. Гарри поднял взгляд на шатена и медленно расстегнул пуговицу на его штанах.
— Блять... Гарри, — прошептал Луи, встречаясь с ним взглядом.
— Я тебя слушаю, — он абсолютно издевался над Томлинсоном. Он точно знал, как на него влияет, и пользовался этим. Гарри улыбался, расстёгивая ширинку Луи. Он продолжал испытывающе смотреть на шатена, когда запустил пальцы под пояс его штанов, стягивая их.
Луи, собравшись с мыслями, открыл рот, чтобы ответить, но Стайлс крепко обхватил его член рукой, и старший смог только зажмуриться и громко выдохнуть. — Что-то хочешь сказать, малыш? — произнёс Гарри. Он был чёртовым дьяволом. Во плоти.
— Ты пожалеешь об этом, — смог выдавить Томлинсон, сжимая волосы мужа.
— Жду не дождусь, — он стянул с Луи бельё, быстро обхватывая его головку ртом. Гарри любил это. Доводить Луи до предела, дразнить было его любимым занятием. Тем более, зная, что потом он будет там же, где и шатен. Ну или под ним.
Гарри повторял движения снова и снова, намеренно не продвигаясь дальше. Он хотел делать это долго, потому что это то, как они на самом деле любили. Особенно после долгой разлуки. Уделять большое количество времени и внимания телам друг друга, целовать родные места, касаться кожи, делать именно так, как нравится второму, потому что знаешь его тело, может даже лучше, чем своё.
Луи сидел на большой, идеально заправленной кровати, пока Гарри расположился между ног и с каждой минутой все глубже насаживался ртом на член Томлинсона. Луи, казалось, не переставал стонать, потому что Гарри делал это самым правильным образом. А Стайлс, распаляясь от звуков, которые издавал старший, ускорял движения. Горячий и влажный рот Гарри обволакивал Луи, от чего он почти задыхался.
— Боже... Эйч... Иди сюда, — Стайлс встал и поправил волосы Луи, которые были в небольшом беспорядке. Он накрыл его губы, мягко сплетая их. Гарри умел очень нежно целоваться. Неторопясь, охватывать сначала верхнюю губу шатена, потом нижнюю, повторять это множество раз. Любил облизывать свои губы, когда менял угол поцелуя, чтобы добавлять влажности. Только потом подключать язык, но проходиться им только по губам Луи, дразня и убирая, когда тот хотел дотронуться до него своим. Любил поддаваться напору Томлинсона и впускать его язык себе в рот. Он любил то, как быстро билось его сердце в такие моменты, потому что это заставляло его волноваться, как раньше. Будто он снова шестнадцатилетний мальчик, которого впервые целует тот, кто ему очень сильно нравится. Он любил то, что "тот" – это всё ещё Луи. — Мне не нравится то, что ты ещё в одежде, лов. Это нечестно, — прошептал Томлинсон, отрываясь от губ Гарри и проводя нежно проводя носом по его щеке.
— Как скажешь, — Стайлс снял футболку, откидывая её куда-то в сторону, и скинул штаны вместе с бельём, стоя перед Луи абсолютно открытым. Слабое освещение кидало тени на его голое тело, особо выделяя самые нужные места, а Томлинсон смотрел. Жадно смотрел. Гарри приблизился, а старший поднялся с кровати и прижался почти вплотную. В его взгляде читалось обожание. Он запустил две руки в волосы Стайлса, мягко перебирая и массируя кожу головы. Младший довольно застонал от приятных ощущений. — Люблю, когда ты так делаешь.
— Люблю тебя, — Луи притянул его лицо к себе и поцеловал. — Ляг на кровать, пожалуйста.
— Какой вежливый, — улыбнулся Гарри, целуя Томлинсона в нос.
Томлинсон игриво толкнул младшего на кровать, а тот увлёк его за собой. Наконец-то. Большая кровать, тело, прижатое к телу, горячее дыхание. Луи обводил пальцами каждую татуировку Гарри, после наклонялся и целовал самые значимые для них. Мурашки появлялись на коже Стайлса, когда шатен касался особо чувствительных мест языком. Гарри почти дрожал, выгибаясь на встречу прикосновениям.
— Ты такой красивый, блять... — тихо шептал Томлинсон, когда немного отстранялся, чтобы посмотреть на мужа. Он был идеальным. Луи не мог поверить, что он его. — Ты самое дорогое, что у меня есть, — он тяжело выдохнул, наклоняясь к Гарри для поцелуя.
— А ты даже не представляешь, как я люблю тебя, — сказал Стайлс, снова притягивая Луи к себе.
— О, это ты не знаешь, как я люблю тебя, — Томлинсон навис над Гарри, из-за чего его член коснулся члена младшего. Тот закинул голову, слегка простонав.
— Покажи мне, Луи, — глаза Гарри были потемневшими от возбуждения.
Томлинсон качнул бёдрами, проходясь эрекцией по органу Стайлса, а потом обхватил оба члена и начал быстро дрочить, смотря на Гарри сверху.
— Блять... — младший чувствовал зарождающее тепло внутри из-за стимуляции, чувствовал Луи всем телом, тонул в голубых глазах напротив. — Я никогда не полюблю сильнее, Лу, я... так люблю тебя, я обожаю любить тебя, и мне никогда не надоест любить тебя...
Движения Томлинсона становились энергичнее и заставляли двоих парней терять разум от наслаждения.
— Я знаю, малыш, знаю, — Луи выдыхает прямо в губы Гарри
— Трахни меня.
— Боже...
Гарри извивался, сминая простыни, он чувствовал жар, который распространялся по всему телу. Его дыхание прерывалось каждый раз, когда пальцы Томлинсона плавно скользили в него, тщательно растягивая мышцы. Луи знал, как это нужно делать, знал, как любит Гарри. Он нежно обводил отверстие смазанным пальцем, проникая внутрь только подушечкой. Он дразнил младшего, доводил до крайностей, заставляя умолять продолжить. Томлинсон медленно вводил пальцы, стимулируя простату, от чего Стайлс дрожал. Он любил пальцы мужа так сильно. Всё было так, как они любили. Они долго заводили друг друга, уделяя должное внимание на подготовку. С каждым разом Луи двигал рукой всё быстрее, а Гарри чувствовал такую близость с ним. Это волшебно каждый раз. Это страсть, сохранившаяся сквозь года, это то, что они сберегли друг для друга. Тот вечный, негаснувший огонь между ними. Они отдавали всё, получая всё взамен. Это что-то глубокое, очень сильно и неповторимое.
—Сильнее, Лу, — прохрипел Гарри, проводя рукой по своей мокрой от пота чёлке.
Луи раздвинул пальцы, медленно вводя ещё один. Его движения были точными и уверенными, но такими нежными и деликатными, что Гарри задыхался. Томлинсон был его якорем, который держал его во всех смыслах, не давая сойти с ума от наслаждения.
— Блять, ты так хорош, любимый. Пожалуйста... не останавливайся, — младший стонал, выгибаясь на кровати.
— Ты бы видел себя, боже... — Луи поддался вперёд, чтобы поцеловать Стайлса.
— Мм, я тебя люблю, — прошептал Гарри.
Второй рукой Томлинсон обхватил член Гарри и начал медленно дрочить в такт своим движениям.
— Господи, Луи. Ты убьёшь меня, — Стайлс резко протянул руку к члену Луи, сжимая его, от чего тот выпустил громкий стон.
— А ты меня.
Гарри начал быстро двигать рукой по органу Томлинсона.
— Стой... блять... — Луи резко поднял руки Стайлса, прижав их одной своей у того над головой.
— Не то, что мне было бы трудно освободить их, — усмехнулся младший.
— Ты не будешь делать этого.
— И почему же? — Гарри обхватил нижнюю губу шатена, прикусывая её.
— Потому что я собираюсь трахнуть тебя прямо сейчас.
Луи осторожно вытащил свои пальцы из мужа, и смазав свой член приставил его к отверстию. Его рука придерживала бедро Гарри, когда он медленно входил в него. Рот Стайлса распахнулся в немом стоне.
— Наконец-то... — задыхаясь выдавил он.
— Да, ты такой... — Луи продолжал двигаться, пока полностью не вошёл.
— Какой? — прерывистое дыхание на ухо Луи, вызывало мурашки по всему телу.
— Ты... — Томлинсон качнулся назад, и снова внутрь. — Самый невероятный, лов.
— Ещё раз, Лу.
Шатен продолжил движения, их громкие стоны смешивались в один, а губы сталкивались в бесконечных поцелуях. Гарри повторял слова любви, казалось, каждую секунду, а Томлинсон отвечал на каждое из них. Это было глотком родного, свежего воздуха после долгой жажды, возращением домой после долгого отсутствия. Когда они были рядом, весь остальной мир не имел значения. Только они. Их соединённые тела. Быстрые толчки, касания – это было важно.
Ранее только зарождающееся тепло, превратилось в жар, который стремился вырваться в любой момент. Луи обхватил член Гарри, отпустив его руки, которые сразу оказались на ягодицах шатена, притягивая их ближе к себе. Томлинсон попадал твёрдым членом прямо по простате, Гарри был так близко.
— Я сейчас... Блять, прямо сейчас, — Стайлс резко вдохнул и кончил в руку Луи, сжимаясь вокруг него.
Старший громко простонал и излился в мужа, утыкаясь лицом в его шею. Их тяжелое дыхание постепенно приходило в норму. Гарри чувствовал мягкие поцелуи на своей шее. Он гладил спину Томлинсона и шептал ему о том, как ему хорошо.
— Я люблю тебя, — Гарри перевёл взгляд на мужа и улыбнулся.
— Я люблю тебя сильнее, ты знаешь это, — засмеявшись, ответил Луи. Он поцеловал Стайлса в нос. — Даже не спорь, Эйч, — шатен поднял указательный палец над лицом Гарри.
— Буду, потому что я люблю тебя сильнее, — он несильно укусил Луи за палец и нежно толкнул его нос своим.