Chapter Text
Лямбде было плохо.
Последний раз ему было так плохо, когда он не сдал Альфе годовой отчёт вовремя. Проклятые буквоеды, проверяющие соответствие форме, постоянно присылали его перечёркнутым и с новыми правками. Приходилось переписывать заново, потому что печатным машинкам Альфа не доверял как не своему изобретению.
Тогда ему пришлось в срочном порядке выращивать себе новый желудок и временно питаться только инъекциями вытяжки цветка-сахарка.
На этот раз все органы были при нём, но Лямбда точно знал: это ненадолго.
Для повышения скорости работы над лекарством он начал практиковать полифазный сон: два часа сна через двое суток. План никто не отменял, и для работы над двумя параллельными проектами приходилось выкладываться на полную.
Спустя неделю такого режима кофе перестал действовать совсем, помогала только внутривенная инъекция кофеина и неугасающая ненависть к более удачливым коллегам, не обременённым работой вне плана, Альфе, отдыхающему на горах положенной им всем моры, и вообще ко всем созданиям, что не были Лямбдой. Панталоне список ненависти гордо возглавлял. Иногда Лямбда метал скальпели в его портрет, и ему чуть-чуть легчало.
Прасковья, секретарша жадного хмыря, давала ему конфеты и гладила по голове, поэтому по некоторому размышлению её Лямбда в список не внёс.
– Экспериментальная формула № 18-4, – бормотал он себе под нос, и коллеги отгораживались от него фигурками Царицы, а порог лаборатории обсыпали солью, надеясь удержать древнее зло там. – Побочный эффект: зашкаливающий уровень простагландинов, возможный отказ печени. Эффективность: средняя. Результат: неудовлетворительный.
Вдохновлённый отчаянием, основную работу на месяц он закончил за три недели, отчёт накропал вообще за два дня, и коллегиальным решением Лямбду было решено отправить в отпуск на два месяца без содержания.
Содержания у него не было и так, зато отпуск позволил роскошно спать каждый день целых три часа, а всё остальное время посвящать разработке нового лекарства.
Проще всего было бы разобрать больного и вставить ему новый механический позвоночник, Лямбда даже вместе с Кси приносил чертежи, на что секретарша мягко сказала, что инвазивные вмешательства не являются в данном случае приемлемым вариантом.
Впечатлённые словарным запасом, впервые услышанным не от коллег, оба клона поспешно ретировались обратно в уютные подземелья.
Пришлось остановиться на старом добром медикаментозном лечении и опытах на лучшем подопытном образце – на себе. В принципе девизом Дотторе было «Если хочешь, чтобы всё получилось – сделай это сам», поэтому их всех и создали.
Прогресс шёл не по дням, а по печени Лямбды, но всё-таки шёл. Ему даже удалось выделить наиболее перспективные образцы, от которых тошнило меньше всего, и поймать робкое вдохновение, как его наглым образом прервали.
Лямбда зашипел.
– Там, это… – Тета осторожно держался на пороге. Лямбда привык охранять свои запасы от завистливых коллег и скальпели метал с хирургической точностью, – реактивы в порт доставили. Мы подумали…
«Что тебя надо вытащить на воздух, а то помрёшь здесь, а нам объяснительные писать».
– …что тебе, как наиболее приоритетному, лучше самому их забрать и убедиться, что всё хорошо. Заодно и первый выберешь!
Лямбда посмотрел на кружащихся перед глазами Тет в окружении позвоночников на механических крыльях. Пожалуй, да. Прогуляться ему всё-таки не помешает.
– Не положено, – стражник у дверей неумолимо скрестил руки на груди. – Приказом главного Дотторе не положено.
Покидать пределы дворца клонам без сил Предвестника запрещалось. Как Дотторе Лямбда это понимал – их только выпусти, тут же всё на опыты разберут, поубиваются или, того хуже, поймут, что в жизни есть не только работа. Как клону ему было обидно: они получали всё худшее от статуса Предвестника, а все бонусы шли Альфе, Бете и Гамме.
Но в порту его ждали реактивы, а за это Лямбда был готов не то что со стражей – с Пьеро драться.
Лямбда медленно снял маску. Освобождённые глазные мешки заполоскались на сквозняке.
– Посмотри мне в глаза, – прочувствованно произнёс он. – По-твоему, мне ведом страх?
Стражник вздрогнул, но гнев настоящего Предвестника всё-таки был страшнее. Поединок воли прервал звук распахнутой двери и скрипящих по натёртым полам каблуков.
– Не положено, господин молодой Предвестник, – на весь коридор мелодично гудела нежная секретарша Капитано. – Начальник сказал – не пущать, значит – не пущать!
Из её могучей фигуры виднелась только спина и упирающиеся ноги, но опознать Тарталью всё равно было проще простого. Оба спорщика восхищённо смотрели на то, как простая снежнянская женщина ласково выставила Предвестника за дверь и тут же её захлопнула. Со стен упали кусочки отделки. Тарталья отряхнулся и наконец заметил зрителей, и они на пару с Лямбдой поспешно натянули маски обратно. Правда, красные уши и мешки под глазами всё равно предательски торчали.
– А что это у вас происходит?
– Этот стражник мешает мне забрать прибывшие посылки, – прошипел Лямбда. По его расчётам, последняя двойная инъекция кофеина должна была действовать ещё несколько часов, и время неумолимо истекало.
– Но не положено без ра…
– Я ТЕБЯ СЕЙЧАС В МОРГ ПОЛОЖУ, НЕДОУМОК!
– Хэй, хэй, – Тарталья влез между ними. – К чему ругаться? Не положено без разрешения Предвестника? Так я пойду с ним. Или, – дружелюбный тон резко опустился градусов на двести, – моего авторитета для вас тоже недостаточно, стражник Антон?
Тот сглотнул, но рассудил, что пусть трое сумасшедших разбираются между собой.
– Зачем тебе это? – подозрительно уточнил Лямбда, когда они вышли за ворота. Свежий воздух бил в голову кувалдой.
– Скучно, – пожал плечами Тарталья.
Уточнять, что ему ещё и срочно нужно было выйти на холод, он не стал.
До порта они добирались пешком, за что Тарталья удостоился почётного пятого места в списке самых ненавистных людей. Тошнота от побочных эффектов и кислородного отравления уравновешивали друг друга, как синусоида и косинусоида, и в целом Лямбда чувствовал себя эквилибристом, балансирующим на собственном рассудке.
Он плыл по улицам, не ощущая ног, и улицы точно так же плыли перед ним. Одиннадцатый же был отвратительно бодр, свеж и радовался морозу, солнцу и детям, наперегонки пытающимся убиться на ледяных горках.
– Прекрасный день! Эх, сейчас бы в Морепесок на рыбалку, а не вот это вот всё.
Лямбда был согласен быть наживкой в подлёдной рыбалке, лишь бы это всё закончилось.
– Или кататься на коньках! Вот помню, мы с Тевкром и Тоней…
Тарталья пустился в пространные рассуждения о незнакомых Лямбде особях, из чего тот вынес только то, что родственные взаимоотношения у людей ещё более запутаны, чем у клонов.
– Ну же, – Тарталья заметил отсутствие энтузиазма и ткнул Лямбду под ребро, чуть не повалив в сугроб, – неужели тебе не вспоминается твоё беззаботное детство?
Детство Лямбды прошло в первичном бульоне, его клонировали уже взрослым и полностью осознающим несовершенство мира. Самое близкое к беззаботному воспоминанию у него было то, как его учили мыть его первые пробирки.
Смешно вспомнить, что тогда он даже боялся, когда капал кислотой себе на руки. Со временем Лямбда понял, что долго всё равно не проживёт и что правила техники безопасности для слабаков, не ограниченных по времени, и теперь мог различать концентрированные кислоты на вкус, растворители на ощупь, а хромовой смесью чистил зубы перед визитами Альфы.
– Нет.
Тарталья понял намёк и дальше вёл диалог исключительно с самим собой.
До порта они добрались вовремя: корабль с дефицитными материалами из Инадзумы – одна из последних поставок с тех пор, как им перекрыли там каналы! – только-только пришвартовался, и портовые рабочие готовились к разгрузке. Очевидно, что никто из них понятия не имел, как обращаться с бесценным грузом, но когда Лямбда увидел, как молодецки один из них перебросил другому ящик с надписью «Осторожно! Хрупкое!»…
В общем, очнулся он, осознав, что прижимает белого как известь грузчика к палубе, занося над ним нож.
Как он там оказался быстрее Тартальи с его Глазами, он тоже не понимал, но так горел желанием завершить начатое и отомстить за все месяцы лишений и страданий, что его сдирали с бедолаги в шесть рук, из которых две были предвестничьи, и четыре – электро- и анемо-молотобойцев из охраны порта.
Впечатлённые грузчики завершили работу в рекордные сроки, и вскоре перед Лямбдой возвышалась гора ящиков в его рост. Лямбда вцепился в них и шипел на всех подходящих. Помогать нести после его выходки и так никто не собирался, но осчастливленного Лямбду это не волновало. Он был готов тащить всё сам и умереть по дороге от усталости или грыжи, но не оставить драгоценный груз хоть на секунду.
Тем более что за ним наверняка пошлют – с ним же материалы.
Тарталья вздохнул и отправился искать сани.
Перенёс ящики туда лично Лямбда, растратив на это последние остатки сил. Теперь он спал, трогательно скрутившись вокруг груза. Возница недоумённо косился, но оспаривать действия Предвестников не решался.
Тарталья хмыкнул и попытался было хотя бы прочесть этикетку, и еле успел отдёрнуть протянутую руку, в которую едва не воткнулся ампутационный нож. Лямбда всхрапнул во сне и пробормотал:
– Шею надо крутить как стерильную банку – до щелчка…
– Ладно уж, – Тарталья с усилием выдернул нож из доски и заботливо всунул обратно в руку клона. Тот прижал его к груди, как мягкую игрушку. – Храни свои сокровища. Н-да, а я-то думал, что учёные все слабаки…