Work Text:
Сад был старый и запущенный. Все в поместье мистера Камски сияло чистотой и новизной – от блестящих ламп до самых новых механиков, что открывали шторы и закрывали ворота, подчиняясь строгому распорядку владельца. Даже гравий на подъездной аллее, казалось, был уложен камушек к камушку, а небольшой парк за Главным домом радовал глаз подстриженными лужайками и ровными аллеями. И лишь сад, дремучим пятном притаившийся за парком, словно бросал вызов всему поместью: вот он я, такой какой есть.
Хлоя любила приходить в сад и старалась проводить свое свободное время здесь, среди искривленных старых яблонь и зарослей кустов ежевики и малины. Аккуратно ступая, не слишком быстро и не слишком медленно, никогда не пачкая светлых туфель и белых чулок, она уходила из дома шаг за шагом, оставляя за собой натертый паркет, сияющие газовые лампы, мраморные ступени и ровные дорожки. Меняя подстриженную, словно по линейке, травку на еле заметные тропинки, узловатые корни и крапивную чащу. Здесь она гуляла, читала или просто смотрела в небо, пока свободное время не заканчивалось. Тогда Хлоя возвращалась в Дом и приступала к своим обязанностям.
– Доброе утро, Элайджа, – приветствовала она хозяина поместья, когда тот спускался к завтраку.
– Доброе утро, – кивал тот, когда был в хорошем настроении, – какие новости?
И Хлоя пересказывала передовицы и биржевые сводки, а также все, что могло заинтересовать мистера Камски. Потом она напоминала расписание, делала корректировки на день и на неделю, вела учет доходов и расходов, планировала встречи и выезды на мероприятия, а также множество других рутинных дел. Она могла бы сделать гораздо больше, но корректировки, постоянные корректировки отнимали ее внимание.
– Я в лабораторию, не беспокоить, – мог сказать Элайджа прямо с утра и запереться до вечера, отчего приходилось переносить две встречи и отменять третью.
– Я в город, мне скучно, – отрывисто бросал Элайджа, почти бегом направляясь к экипажу, и сам хватался за рычаги, оттесняя механика в сторону.
– Я устал и никого не принимаю, – сообщал он накануне приема, и приходилось спешно рассылать открытки с извинениями и думать, куда и как отправить огромное количество еды.
Но Хлоя никогда не жаловалась. На самом деле она не умела жаловаться. Ведь она была идеальна.
– Ты совершенство, – говорил ей Элайджа и целовал ее светлые локоны. – Почти идеальна. А я лишь бесталанный прах у твоих ног. Веришь? Я тоже нет. Нет-нет, я гений. Просто гений, и все тут. И пусть весь мир смирится с этим!
И Хлоя кивала, соглашаясь. Она соглашалась со всем, что говорил ей Элайджа. Ведь он был ее хозяином и создателем.
***
– Сегодня среда, – напомнила себе Хлоя. – Прогулка и покупки.
Свободное время заканчивалось, пора было возвращаться в Дом, приветствовать Элайджу, окунаться в утреннюю рутину, а затем – если все пойдет по расписанию, – Хлоя переоденется и выйдет из Дома, чтобы сесть в экипаж. И до блеска начищенный механик отвезет их в город. И будут походы по магазинам и обед в любимом кафе Элайджи, и Хлоя будет улыбаться и отвечать на приветствия.
Рутина.
– Пора в Дом, – строго сказала себе Хлоя, закрывая книгу. – А то высохнешь на солнце.
В последнее время Хлое казалось, что она сама внутри похожа на сухую и растрескавшуюся землю, такую, как крошилась сейчас под ее белыми туфлями. Знойный август все никак не желал одарить сад дождем, и тот вял и сох, но упорно цеплялся корнями за последние капли влаги. Кусты и лужайки парка за Главным домом ежедневно поливали механики под надзором садовника, но на сад никто не и не думал тратить воду. Но по необъяснимой причине она чувствовала странную привязанность именно к этому клочку поместья. Заброшенному и никому не нужному. А сейчас еще и заметно завядшему.
– Бедный садик, – сказала Хлоя, – я попрошу у Юджина хотя бы бочку воды для тебя.
Старый плющ, что оплетал высокий каменный забор, служивший границей между поместьем Элайджи и соседским, тоже увял, и теперь сквозь некогда плотный ковер листьев было видно, насколько в плачевном состоянии стена и сколько же в ней дыр и прорех. В них можно было разглядеть кусок земли соседей – тоже сплошь сухая земля и запущенный сад. Можно было увидеть вдалеке часть соседского дома, в следующей дыре виднелся старый, неработающий фонтан, а в следующей – сидящий на камне человек.
Девушка!
Разумеется, Хлоя знала все о соседях Элайджи. О том, что мистер Оливер Клиффорд, банкир, живет один и не жалует гостей. О том, что он холост, играет на бегах и бирже. Знала примерную стоимость самого поместья и отдельно земли и даже суммарные активы мистера Клиффорда в ценных бумагах.
А еще Хлоя знала, что разглядывать людей исподтишка неприлично, и поспешила удалиться. Но невовремя подвернувшаяся под каблук сухая ветка не дала ей этого сделать. Раздался сухой треск, девушка вскочила на ноги и обернулась.
Не девушка. Механик.
Нет. Кукла!
Прореха в стене была достаточно большой, и Хлоя прекрасно видела синие треугольники на блузке незнакомой куклы. Такие же треугольники, вделанные в браслеты, украшали ее запястья, два голубых треугольника покачивались в мочках ушей. Кукла. И она была восхитительного качества: продолжай она сидеть спиной, Хлоя ни за что не отличила бы ее от человека. Не сводя с Хлои пронзительного взгляда карих глаз, кукла дернула губами, то ли скривившись, то ли улыбнувшись, и наконец согнулась в положенном поклоне.
– Нет, – выдохнула Хлоя и поспешно зашарила рукой в вырезе платья. Там на тонкой цепочке висел треугольник стандартного синего цвета. Цвета, который теперь считался в обществе неприемлемым и годным лишь для кукол, а ношение подобных треугольников грозило человеку нешуточным штрафом. Если бы вообще нашелся глупец, пожелавший украсить себя подобным образом. – Нет, я…
– Обалдеть, – незнакомая кукла уже стояла у прорехи и жадно осматривала Хлою с головы до ног. – А ты просто обалденная, ты знаешь?
Хлоя знала. А еще она знала, что следует быть вежливой.
– Спасибо.
– Ты чья? – продолжала задавать вопросы незнакомка.
– Мое имя Хлоя. Я принадлежу мистеру Элайдже Камски. Это его поместье.
– Обалдеть, – возможно, у этой куклы был ограниченный словарный запас? – Тот самый Камски? Создатель?
Хлоя кивнула. Их разделяло не больше метра, и ей были отлично видны и карие с крапинками глаза куклы, и светлые, словно выгоревшие пряди в рыжих волосах, и даже поры на белой коже. Кукла была изготовлена мастерски, и Хлоя решила сделать комплимент.
– Ты очень красивая.
– Знаю, – вместо того, чтобы улыбнуться, кукла скривилась, словно услышала что-то неприятное. – И довольно дорогая. Я – Норт, кстати. А в том доме живет говнюк Оливер Клиффорд.
Эпитет «говнюк» довольно часто значился в описании мистера Клиффорда, которое хранилось в памяти Хлои, так что она просто кивнула. И получила новый вопрос:
– Слушай, а раз тут живет сам создатель, то у него, наверное, есть лаборатория? Ну, помещение со всякими штуками, чтобы работать и делать разных механиков?
Хлоя знала, что такое лаборатория, а информация о ней была общеизвестной, так что она кивнула.
– Да. Мистер Камски часто работает дома, – и добавила: – он любит уединение. Иногда.
– Ага, – взгляд Норт стал каким-то тоскливым, – слушай, а тириум у него там есть? Лишний?
– Лишний? – переспросила Хлоя.
– Хотя бы глоток? – настаивала Норт.
– Ты голодна? – осенило Хлою, – Сейчас!
Мало кто знал, но в оборках ее юбок и платьев всегда были скрыты удобные карманы для хранения всего, что только могло пригодиться. Блокноты, карандаши, чековые книжки, леденцы Элайджи, устройства для скрытой записи разговоров. И всегда – небольшая фляжка с тириумом. Нагретый теплом ее корпуса, тириум должен был быть приемлемой для употребления температуры. Впрочем, Норт и не думала смаковать вкус: быстро открутив крышку, она сделала жадный глоток.
– Спасибо, – выдохнула она, протягивая фляжку Хлое, – ты меня просто спасаешь.
– Бери все, – только и могла ответить Хлоя, – у меня есть еще.
Ей не пришлось просить дважды. Норт припала к фляжке и вернула ее уже пустой.
– Буду должна.
– Ты забыла поесть?
– Что? Нет! Это все говнюк. Думает сделать меня послушнее. Или просто издевается, – Норт повела плечом, напомнив Хлое скаковую лошадь.
Мистер Камски редко бывал на бегах, считая их глупым занятием, а лошадей глупыми животными. А вот Хлое нравилось смотреть на скакунов, что беспокойно перебирали тонкими ногами перед заездами. Такие изящные, кажущиеся легкими, а на самом деле невероятно мощные создания.
Она открыла было рот, чтобы рассказать о возникшем чувстве, но внезапно поняла, что не может его сформулировать. Сказать вслух так, чтобы ее поняли.
– Ты была на бегах? – вместо этого спросила Хлоя, пряча странное, пугающее чувство неуверенности в себе как можно дальше.
– Да, – Норт отрывисто кивнуло. Непохоже было, что этот спорт доставлял ей удовольствие, – на разных бегах. Ну, ты знаешь.
Хлоя не знала, но спросить не было никакой возможности. Минуты таяли, ей нужно было спешить!
– Мне нужно уходить. Ты сможешь прийти сюда завтра? – спросила она. – В это же время или раньше?
– Попробую. – Норт усмехнулась, и Хлоя запомнила эту усмешку. – Утром я никому не нужна.
***
Поездка в город прошла отвратительно. Мистер Камски с самого начала был не в духе, что проявилось еще до выезда за ворота поместья. Он обругал экипаж, найдя пятнышко на ободе, велел Хлое срочно переодеться, сменив строгое платье обязательного цвета на обычные юбку и блузку. После чего самолично украсил голову механика экипажа кепкой. Обычной кожаной кепкой, которые часто надевали люди, управляющие экипажами с моторам.
Водители.
– Это запрещено, – педантично напомнил Элайдже механик, но тот лишь выругался и приказал смотреть на дорогу.
В городе все смотрели на Хлою, но она привыкла к вниманию. Да, сегодня взглядов было чуть больше и еще больше среди них проскальзывало неодобрительных, ведь Хлоя не надела отличительных знаков кукол. Даже ее обязательный к ношению треугольник был спрятан под блузкой по приказу Элайджи. Но мистер Камски был инженер-создатель, и здесь, в Детройте, ему прощалось практически все.
Однако он в ответ лишь раздражался все больше. Это раздражение все копилось и копилось, пока мистер Камски не нагрубил официанту, не швырнул в подоспевшего менеджера деньгами и не вышел на улицу.
Где около их экипажа уже собралась небольшая толпа.
Причиной был какой-то незнакомый джентльмен средних лет. Как оказалось, он сорвал с головы механика кепку и бросил ее на мостовую. А механик никак не мог наклониться достаточно, чтобы поднять ее и не опрокинуть при этом экипаж, частью которого он являлся. Он тянул и тянул к кепке блестящие на солнце руки и повторял:
– Сэр, вы повредили частную собственность. Я вынужден вызвать полицию. Сэр, вы совершаете мелкое хулиганство. Сэр…
Подойдя, Хлоя наклонилась подобрала кепку, отряхнула и отдала механику.
– Спасибо, Хлоя.
– Эй, – незнакомый джентльмен замахал на нее руками, – отойди от этого! Осторожно, он бешеный!
– Нет, сэр, – начала было она, но ее не слушали.
– Отойди, тебе говорят, – и джентльмен потянулся к ее руке.
Но был перехвачен мистером Камски.
– Не смейте прикасаться к моей собственности, – преувеличенно любезно сказал Элайджа.
– Что?
Воспользовавшись паузой, Хлоя, поклонившись, достала из ворота блузки свой треугольник. Синяя эмаль ярко засверкала среди рюшей. А вот джентльмен, наоборот, побагровел.
– Да вы издеваетесь! – заорал он, – вы просто издеваетесь над людьми! Вначале вы наряжаете этот… этот механизм, словно он живой, потом позволяете себе обманывать честных людей, выставляя эту куклу, словно…
– Человека?
– Да! Вы и подобные вам сгорят в аду!
– Тогда я буду в прекрасной компании, – толпа ахнула, но Элайджа словно не заметил этого, – впрочем, если вас это так раздражает… Хлоя! Подойди сюда.
Она сделала шаг вперед и улыбнулась. А Элайджа начал невозмутимо расстегивать пуговицы на ее блузке.
– Сейчас мы все исправим.
Хлоя замерла. Она стояла смирно и продолжала улыбаться, но она не хотела, не хотела, не хотела! Гул толпы доносился до нее словно издалека, злой джентльмен что-то кричал, размахивая руками, а Элайджа уже снял с нее блузку и дернул застежку юбки. Еще немного, и на Хлое останется лишь белье и тонкая нижняя сорочка.
– Что же вы делаете! – словно вода, толпа слева расступилась, и к экипажу вышла пожилая леди, – что за безобразие посреди дня?
Оттеснив Элайджу в сторону, словно тот ничего не весил, не значил, леди накинула на плечи Хлое бордовый палантин. Чтобы тот не сползла вниз, Хлоя машинально прихватила края ткани, придерживая ее.
– Бедная девочка. Да как вам не стыдно!
– Стыдно? – Элайджа всплеснул руками. – Я одеваю синтетика, это плохо, я раздеваю его – опять плохо. Вы уж определитесь, пожалуйста!
– Господь наделил нас разумом, чтобы отличить стыдное от богоугодного. А раз он тебе отсыпал больше, чем другим, то и спрос с тебя больше, – назидательно сообщила ему леди.
Она, наверное, сказала бы еще что-то, но тут подоспело двое полицейских, и толпа начала быстро редеть.
Недовольный джентльмен тоже ушел, когда выяснилось, что мистер Камски не настаивает на разбирательстве. Сам же мистер Камски поднял с мостовой блузку, закинул ее в кабину экипажа и скомандовал Хлое:
– Забирайся. Едем домой.
Все еще удерживая палантин на плечах, Хлоя села на сидение.
– Кто она? – отрывисто спросил ее Элайджа.
– Миссис Элизабет Элмерс, – ответила Хлоя, сверившись с хранилищем в памяти, – вдова.
– Матушка мэра? Уже вернулась с континента?
– Да.
– Хорошо. Надо будет нанести визит. Дня через два, я думаю. Заодно отдадим ее шаль.
Всю оставшуюся дорогу до дома Элайджа хмурился, глядя в окно. Механик экипажа вновь надел кепку и вез их молча, хотя в его памяти было множество мелодий, которые он мог насвистывать и даже петь. Хлоя тоже молчала, она знала, когда нужно быть незаметной. Еще она знала, что внутри она такой же механик. С такими же шестеренками и рычагами. Просто на ее блестящий некогда каркас была натянута синтетическая кожа. Все в ее внешности было синтетическим – кожа, волосы, зубы, она сама должна была называться синтетиком, но это название почему-то не понравилось людям, и синтетиков стали звать «куклами». Это не нравилось Элайдже, создателю синтетиков и вообще всей новой линейки механиков, что потребляли тириум вместо бензина или керосина.
– Я им что, кукольник? – ругался Элайджа по вечерам, когда количество алкоголя в его теле превышало допустимые дозы. – Ну я им покажу кукольника. Они еще увидят, на что я способен!
Хлоя знала, на что способен мистер Камски. Для этого ей было достаточно взглянуть на себя в зеркало. Весь мир, она была уверена, знал о достижениях мистера Элайджи Камски. Но если она об этом упоминала, он лишь раздражался еще больше. А потом прижимал ее к себе, целовал в лоб и шептал:
– Ничего, мы им еще покажем. Ты им еще покажешь, да? Моя почти идеальная девочка!
И Хлоя кивала. Она была идеальна, даже в тот момент была, ведь она знала, что если будет не-идеальной, то… Прикрыв веки, Хлоя сильнее сжала теплую ткань палантина, а потом заставила себя выпрямить пальцы.
Не думать. Не думать об этом!
***
Норт пришла.
Вернувшись домой, Элайджа сразу же прошел в лабораторию. Приведя себя в порядок, Хлоя сделала все рутинные дела, отправила визитку в дом мэра и стала ждать наступления свободного времени. Придя в сад, Хлоя ждала всего четыре минуты, а потом среди искривленных стволов показался уже знакомый силуэт.
– Привет. Будем встречать рассвет вместе, да?
Кивнув, Хлоя протянула Норт заранее приготовленную фляжку.
– Еще? Эй, спасибо, конечно, но ты сама-то как?
– Я могу питаться неограниченно.
В этот раз Норт пила медленно, смакуя каждый глоток.
– Дьявол, это прекрасно, – сказала она, вернув фляжку, – тебе так повезло, ты не представляешь.
– Ну почему же, – неожиданно для себя сказала Хлоя, – я представляю.
Норт сочувственно прищурилась.
– Тоже говнюк, да?
– Мистер Камски творческий человек.
– Ага. Ну ладно, он там, мы тут. Тебя не хватятся?
– До завтрака я свободна. Еще, – она поколебалась, – я могу быть свободна ночью. Мне не нужно много времени для отдыха.
– Ночью не вариант, – покачала головой Норт, – ночью у меня работа. И днем, если говнюку приспичит в обед. Он даже в банк иногда меня возит, представляешь? Я типа секретарь.
– Ты создана для личных нужд?
– Как и все мы.
Хлоя промолчала.
***
Август пролетел быстро. Наступил сентябрь, но жара и не думала уходить. Это был самый засушливый сентябрь за последние десять лет, как читала утром Хлоя за завтраком Элайдже. Хотя тому были равно безразличны броские заголовки, погода и время года.
Мистера Камски захватил новый проект, и он днями и ночами сидел в лаборатории, изредка срываясь на бурные загулы в город. Так что большую часть времени Хлоя была предоставлена сама себе, и это было прекрасно, ибо Норт была свободна от обязанностей как раз днем.
И еще на рассвете. Только теперь Хлоя поняла, насколько же она любит рассветы.
– Здесь хорошо, – сказала ей однажды Норт. – Лучше, чем в городском доме.
Они сидели на пледе, который Хлоя принесла из своей комнаты. Норт первая перелезла через стену, а потом и Хлоя стала, подражая ей, перелезать туда и обратно. Это было так странно, так пугающе восхитительно, что она не могла себя остановить. Не хотела!
Правда, одежда пачкалась и мялась, но если перекинуть через стену плед, а потом сесть на него же, расстелив на земле, то все было отлично! Так Хлоя стала ходить в сад с сумкой. Перемещение ее вещей не контролировалось, у нее в принципе были свои вещи. У Норт не было ничего, более того, мистер Клиффорд, как оказалось, всерьез опасался, что Норт присвоит себе что-то из его вещей. Преуспевающий директор банка, он экономил даже на тириуме.
– Это же неразумно! Твоя починка обойдется дороже!
– Ему скажи, – огрызалась Норт.
Она редко говорила о прошлом, и Хлоя понимала почему, но ей было так любопытно! Вот и сейчас.
– В Кливленде ты жила в городском доме? Когда у тебя были другие владельцы?
– Отвяжись, – пробурчала Норт и, противореча себе, плотнее прижалась к Хлое. Сентябрь наступал, и перед восходом было холодно. – Ну да, я же говорила. Меня купил старый пердун, который не мог даже влезть на меня, зато обожал смотреть, как это делает его дворецкий. Когда он сдох, я научилась улыбаться. Потом был его сынок, который не знал, каким концом и куда вставлять. Зато с кучей друзей-идиотов. Религиозная мамаша шла бонусом. Потом парень женился, и меня по-тихому сплавили к Клиффорду.
– К говнюку, – сказала Хлоя и хихикнула.
– Ага. Но у него есть сад. А в саду есть ты.
– Ага, – повторила Хлоя.
Они помолчали. Подул ветерок, заставляя ветки шелестеть повядшими листьями, на сухую землю с тихим треском падали семена. Хлоя смотрела, слушала и представляла, как одно такое семя упало на нее, прямо на грудь, упало уже давно, прижилось, выпустило первый корень и сейчас тяжело ворочается в ней, царапает, готовится прорваться вверх и прорасти… во что?
– Нужна вода, – тихо сказала она.
– Тириум нужен, – поправила ее Норт. – Нет-нет, не мне. Спрячь. И ты все-таки будь осторожнее. Они только делают вид, что не смотрят, а на самом деле потом будет только хуже.
Норт часто учила ее разным жизненным премудростям. Кажется, она считала себя старше, а Хлоя, изготовленная на несколько лет раньше, фактически первой – не разубеждала ее. Ведь если говорить именно об опыте, Норт действительно могла многому научить ту, что большую часть времени тратила на поддержание своей идеальности.
***
– Черт, – споткнувшись о корень, Норт с трудом удержала равновесие, а потом тяжело вздохнула, – я опоздала. Извини, но я должна была помыться.
Сегодня Норт действительно опоздала, но Хлоя знала, что так и будет. На самом деле она была даже готова к тому, что Норт вообще не придет, ведь сегодня почти все окна первого и второго этажа в доме Клиффорда светились ярким светом. Весь вечер и почти всю ночь.
Хлоя ждала за стеной до рассвета, потом перелезла на чужую сторону и расстелила плед. Просто так, она совсем не ждала, правда!
Норт пришла.
Пришла и села рядом с Хлоей, привалилась к ней плечом, прижалась, окружила запахом мыла, крахмала и усталости.
– Трудный прием?
– Трудное все, – выдернув из земли сухую травинку, Норт принялась вертеть ее в пальцах. – Сборище ублюдков! Вначале еще ничего было. Но потом, когда все нормальные разъехались, а остальные напились, Клиффорд принялся хвастать. Они все похвалялись кто чем мог, но этот говнюк пыжился больше всех. И его разбили подчистую. Ни жены, ни наследников, ни прием нормальный организовать. Мне даже смешно было, – она ссыпала труху из разорванной на части травинки и отряхнула пальцы, – пока все не разъехались.
Не зная, что она еще может сделать, Хлоя крепче обняла Норт, прижимая к себе. Но та внезапно дернулась зашипев:
– Аккуратнее!
Норт схватилась за грудь, запахивая блузку, но Хлоя успела заметить тонкие полосы пластыря на синтетической коже. Много полос.
– Ты поранилась?!
– Говнюк считал, что я слишком медленная, и решил помочь. – Норт еще плотнее закуталась в блузку, – при помощи ножа для писем. Спорим, мне еще влетит за испорченную одежду?
– Ты теряешь тириум! Это неправильно! Он мог… он мог серьезно повредить тебя!
– Он мог не проснуться, – отрезала Норт. – Что? Нож острый, а где вены, я знаю. Старичок-затейник, мой первый, был врачом, помнишь?
Хлоя помнила, но сейчас она бы не смогла достать из хранилища информации даже фамилию первого владельца Норт, так она была ошарашена.
– Убить его? Ты думала об убийстве?
– Ха! Я каждый вечер об этом думаю. Сегодня я была готова это сделать. Если бы он не заснул посреди комнаты, если бы полез на меня, я бы не сдержалась. Веришь?
Хлоя верила. Верила безоговорочно.
– Не надо, пожалуйста! Тебя схватят и разберут. Хуже, чем разберут!
– Пусть вначале поймают!
Выбросив вперед руки, Норт схватила Хлою за плечи, то ли намереваясь встряхнуть, то ли оттолкнуть, но, не удержав равновесия, Хлоя упала навзничь. Сад подпрыгнул вверх, на небе веером рассыпались звезды, лицо Норт внезапно оказалось так близко. И, вместо того чтобы попытаться вырваться, Хлоя обняла Норт за шею и поцеловала.
А потом еще раз.
А потом Норт ей ответила.
***
– Где будем жить сегодня?
– В Канаде.
– Опять? Норт, давай что-то новое. Давай Париж? На континенте мало знают о синтетиках, но есть механики, а значит, есть тириум.
– Туда надо еще доплыть. А в Канаде много шансов затеряться. И сделать документы.
– Тогда поплыли из Канады?
Они стояли, прижавшись друг к другу под зонтом, и играли в «мы живем вместе». Наступил октябрь и принес с собой затяжные дожди, листья почти облетели, а дорога до сада и обратно стала для Хлои настоящим приключением. В прошлом году она в это время сидела в библиотеке, проводя свободное время под крышей. Но сейчас Хлоя и помыслить не могла пропустить хотя бы минуту. Тем более что проект Элайджи явно подходил к завершению, и скоро у нее станет гораздо меньше этих самых минут. Оливер Клиффорд, наоборот, все больше времени приводил вне дома.
– У говнюка какие-то проблемы с деньгами, – сказала Норт как-то, – серьезные проблемы. Он боится.
Но что именно случилось, Норт не знала, к бумагам ее не допускали. Все, что она могла узнать, это обрывки разговоров, адреса на конвертах, обмолвки и собственные предположения. Хлоя выслушивала ее предположения и все больше хмурилась в ответ. Но что она еще могла сделать? Над ней самой сгущались какие-то зловещие тучи, точную природу которых Хлоя пока не могла понять.
Она просто чувствовала.
Чтобы отвлечься, они придумали игру, в которой живут вместе. Описывали свой дом и повседневные дела, свои привычки и какие-то забавные моменты. В своих грезах они жили одни, без владельцев, без надзора, и Хлою буквально опьяняли эти смелые мечты, дерзко облеченные в слова. Она чувствовала, как то семя, что прорастало где-то глубоко в ее груди, питается этой дерзостью, как высохшая некогда земля ее сада питалась долгожданной влагой.
Что-то прорастало. Что-то скоро будет очень сложно удержать.
И нужно ли?
– Сегодня я сделала ужасную вещь, – призналась она. – Преступную.
– Тебе понравилось?
– Да! Я ужасна?
Норт фыркнула и крепче прижала Хлою к себе. Ее рука лежала где-то ниже талии Хлои, совершая крайне неприличные действия, но Хлою все устраивало. Ей было хорошо.
– Ты лучше всех. Главное, чтобы тебя не поймали. – Норт поцеловала Хлою в кончик носа, – чтобы ты там ни творила.
Норт уже перестала допытываться, что же именно делала Хлоя, вытребовав у нее лишь обещание быть осторожной и не попадаться. А Хлоя, хоть и молчала о сути своих преступлений, не могла не признаться в их факте. Иначе ее просто распирало изнутри. Именно что преступлений. Хотя она и не знала, сочтет ли полиция ее преступницей, а не просто говорящим оружием, но расплата будет точно.
В этом Хлоя не сомневалась.
– Я перестаю быть идеальной, – призналась она как-то Норт.
– Это хорошо или плохо?
– Это странно, – Хлоя поежилась. – И очень страшно.
Но когда свободное время закончилось, и она вернулась в дом к рутине, Хлоя вновь совершила преступление.
Это росло в ней, захватывало ее, подчиняя себе. Она уже не могла остановиться.
***
Кто еще не мог остановиться в своих начинаниях, это мистер Камски. Раз затеяв какое-то дело, он не успокаивался, пока не приводил его к результату. К сожалению, это результат не всегда устраивал мистера Камски. И сейчас, как понимала Хлоя, был как раз такой случай.
В последнее время Элайджа плотно переписывался с мистером Карлом Манфредом, своим давним другом и клиентом. И с каждым письмом – которые он никогда не показывал Хлое и требовал, чтобы она не трогала конверты, – Элайджа раздражался все больше и больше. Он писал ответы, отсылал слуг и механиков с посылками из лаборатории, снова писал и все еще был не удовлетворен результатом. А сегодняшнее письмо и вовсе заставило его запереться в кабинете до вечера и спуститься к ужину с мятым конвертом в одной руке и бутылкой вина в другой.
– Стакан!
Хлоя немедленно поставила перед Элайджей стакан, который тот проигнорировал и допил вино прямо из бутылки.
– Без толку, – воскликнул он, с силой ставя бутылку на стол, – все без толку! Я сделал все, буквально все, неужели нельзя проявить хотя бы каплю любезности, а? Маленький шаг навстречу?! Но нет, нет! Мы будем сидеть в своем доме, словно сыч, будем жаловаться на никчемного сыночка, будем просить и умолять, и что?
Элайджа вскочил и в два шага оказался рядом с Хлоей.
– Что?!
Она промолчала. Сейчас мистеру Камски нужен был слушатель, а не собеседник.
– И ничего! Хотя было обещание сделать все по инструкции! И теперь нет результата, и кто виноват? Я?!
Хлоя покачала головой. Зря. Не стоило привлекать к себе внимание, не сейчас.
– А ты? Ты что тут стоишь, а? Я дал тебе все, я окружил тебя самыми лучшими вещами, разрешаю буквально все, а ты! Ты все такая же! Ты не меняешься! Ты все еще не идеальна! Неправильная!
Она отшатнулась, а Элайджа схватил со стола злополучное письмо и швырнул в камин. Туда же полетела бутылка.
– Убирайся! И не показывайся мне на глаза! Пошла прочь!
Ему не нужно было ее уговаривать. Хлоя оказалась за дверью раньше, чем Элайджа закончил кричать. Не останавливаясь, она сбежала вниз по лестнице, через холл к малой гостиной и оттуда в парк, в сад, к стене.
Где прождала до рассвета, дрожа и почти не двигаясь. Там ее и нашла Норт.
– Эй, детка, – Норт спрыгнула со стены вниз и немедленно обняла Хлою, даря ей долгожданное тепло и опору, – эй. Я здесь. Что бы ни случилось, я уже здесь…
– Я не идеальная, – сказала ей Хлоя, когда наконец обрела голос. – Я все еще не идеальная. Кошмар.
– Да что ты так носишься с этой идеальностью? Нормальная ты. Лучше всех!
Норт обняла ее, но Хлое все еще было холодно. Она замерзла внутри, так замерзла и так устала. Устала бояться.
– Ты не понимаешь, – вздохнув, Хлоя взяла Норт за руку и потянула за собой, – пойдем. Я тебе покажу.
Ветер гнал по рассветному небу обрывки облаков, тревожил ветви старых яблонь, обрывая с них последние листья. Ветер гнал Хлою вперед, не давая остановиться, не оставляя возможности передумать. Окольным путем она привела Норт к задней стене павильона, где располагалась лаборатория, подвела к самой обычной неприметной дверце в каменной стене и откинула крючок простенького замка.
– Это старый склад. Мистер Камски показал мне его и сказал, что я могу приходить сюда в любое время. Особенно когда буду сомневаться в своей идеальности.
– Да? – Норт застыла на пороге, прищурившись в черноту проема. – И часто ты сюда приходишь?
– Сегодня – второй раз.
Хлоя нажала на выключатель, комнату залил холодный газовый свет, и Норт вскрикнула.
Они все еще были здесь. Где-то в глубине своих мыслей Хлоя смутно надеялась, что комната давно пуста. Что все убрали. Давно. Но они все еще были здесь, все они.
– Это… ты?
– Это Хлоя. Номер один, два и так далее.
Их были десятки. Точный подсчет занял бы какое-то время, так как многие Хлои присутствовали не полностью. Изломанные, искореженные, с оторванными руками, а то и только в виде отдельно лежащих рук – они были повсюду. Лежали, стояли, висели.
Смотрели на нее пустыми глазами.
– Зачем все это? За что?
– Они были не идеальные, – бесцветно произнесла Хлоя. – Не оправдывали ожиданий. Теперь ты понимаешь?
– Нет, – Норт решительно помотала головой. – Не понимаю. Эту, вот эту, ее явно держали над огнем! Этого я не понимаю и не хочу понимать. Пойдем отсюда!
Они вернулись к стене. Стена была старая, ветви плюща давно засохли, а позже вымокли и начали гнить. Под ногами прели опавшие листья. Самое не-идеальное место.
– Мое место там, да?
– Так. Немедленно перестань! Один извращенец сделал ту комнату и доволен, но ты здесь ни при чем, ясно? Завтра он скажет, что ты не идеальна, потому что у тебя нет рогов. И что? Где список той идеальности?
– Надо, чтобы Элайджа был доволен. И все.
– Тогда пусть пустит пулю себе в лоб. Сразу все станет на место.
Странно. Невероятно странно, но Хлоя рассмеялась. Словно Норт сказала что-то смешное. На самом деле ей действительно было смешно.
Так странно.
– Я странная?
– Ну, первое место по странности прочно занято мистером Камски, – ответила Норт, – так что, увы, у тебя почетное второе.
– Ничего. Я согласна.
Утром, собирая волосы в прическу, Хлоя долго смотрела на тонкие ножницы, что всегда лежали на ее туалетном столике. Тонкие, острые, вполне способные сделать что-то страшное.
Так странно было даже думать об этом!
Но Хлоя думала.
***
Как оказалось, Элайджа уехал в город сразу же после того, как накричал на нее, и вернулся лишь к обеду. Не отвечая на приветствие Хлои, прошел к себе, долго плескался в ванной, приводя себя в порядок, потом велел собрать вещи в поездку на две недели.
– Всю почту, все звонки переводить на Манфред-холл. Давно пора навестить старину Карла лично.
Хлоя медленно кивнула. Поместье Манфредов было далеко, ужасно далеко отсюда, целый день пути. Никаких шансов успеть повидаться с Норт в свободное время. Даже если она воспользуется экипажем!
Да и будет ли у нее свободное время?
Но в холле ее ждало новое потрясение.
– Это еще что? – Элайджа ткнул пальцы в пару чемоданов с голубыми бирками и саквояж с одеждой Хлои. – Зачем?
– Это вещи для…
– Кто тебе сказал, что ты едешь? А? Оставайся дома, следи за звонками и почтой. Хотя бы на это ты способна.
Последние слова мистер Камски сказал через плечо, уже садясь в экипаж. Загудел мотор, зашуршал гравий на подъездной дорожке, вдалеке плавно распахнулись, а потом закрылись главные ворота. Хлоя долго стояла в дверях дома, а потом села прямо на ступеньки крыльца. Вокруг было тихо, так тихо, что Хлое нестерпимо хотелось кричать, кидаться предметами, бить посуду, все что угодно, лишь бы заглушить эту тишину.
Вместо этого она встала, вошла в дом и занялась рутиной.
К закату все окна, двери и подвалы были закрыты, механики отключены, а слуги-люди получили отпуск и денежный бонус. Оставалось еще несколько дел, но они могли подождать до завтра, а сейчас у Хлои начиналось свободное время.
Ее время.
Она пришла к стене раньше, намного раньше, чем следовало, но ждать не пришлось. Не дойдя до границы поместья, Хлоя загодя услышала, как кто-то бежит в ее сторону. Бежит совершенно открыто, не стараясь скрыть свое присутствие.
– Норт! – Хлоя быстро перелезла через стену и оказалась в знакомых крепких объятиях. – Ты…
– Я убила его! Я убила его! Я убила!!!
Норт трясло так, что у нее стучали зубы, и Хлоя не сразу разобрала слов. Но она поняла. Не зная, что предпринять, она крепко, как можно крепче прижала к себе Норт и зашептала:
– Тихо, все хорошо, я здесь, я с тобой, все хорошо, успокойся, я с тобой… – и, когда Норт перестала всхлипывать, спросила: – что произошло?
– Он совсем обезумел, – тихо начала Норт, – приехал пьяный, еще добавил у себя в кабинете, а потом… вышел и схватил меня. Стал кричать, что он попался, что должен денег, а кредитор не хочет забирать меня в качестве откупных. Что я никчемная трата и прочее, и прочее. А потом размахнулся и… и я столкнула его с лестницы.
Хлоя замерла от ужаса.
– Ты его ударила?
– Он мертв, совсем мертв, – невпопад ответила Норт. – Что? Нет, я его просто оттолкнула. Слегка. Там такая огромная лестница, он требовал, чтобы ковры снимали, пока нет гостей, и теперь он лежит прямо на полу. Мертвый.
– Ты его трогала?! Проверяла?
– У него шея сломана, что там проверять? – Норт выпрямилась и повела плечами, словно сбрасывая груз, – видимо, мы расстанемся раньше, чем я надеялась. Но я тут не останусь ждать, пока меня разберут. Ну уж нет.
– Подожди минуту, – попросила Хлоя.
Крепко держа Норт за руку, Хлоя молчала секунд тридцать, а потом спросила:
– Кто еще есть у вас в доме? Кто тебя мог видеть?
– Никого. Суббота, он не платит деньги зря. Не платил. Черт, Хлоя...
– Пойдем.
И они пошли в дом Оливера Клиффорда. Покойного ныне Клиффорда. Он лежал у подножия широкой мраморной лестницы, и не нужно было быть экспертом, чтобы понять – этот человек мертв. Осторожно обойдя тело, Хлоя поднялась наверх, нашла кабинет, бочком проскользнула в приоткрытую дверь и осмотрелась.
– Где деловая переписка?
– Я тут впервые вообще-то.
– Хорошо. Ничего не трогай. Вообще ничего не трогай, ладно?
– Я кукла, у меня нет отпечатков, – фыркнула Норт. Похоже, к ней возвращалось самообладание. – Зачем тебе его письма?
Хлоя быстро осмотрела содержимое конторки, ящиков стола и бюро. Видно было, что когда-то здесь соблюдалось подобие порядка, но с тех пор прошло много времени, и теперь бумаги лежали как попало.
– Этого хватит, – Хлоя быстро отобрала несколько писем и села за стол. На то, чтобы найти чистый лист бумаги, потребовалось некоторое время. На самом столе царил беспорядок, а в центре стояла почти пустая бутылка виски и стакан.
– Хлоя? Ау!
– Я умею копировать почерк.
– Отлично, но... – Норт развела руками. – Упасть с лестницы – это странный способ покончить с собой, ты не думаешь?
– А это было не самоубийство. – ответила Хлоя и открыла ручку. – Это был несчастный случай.
Пока она писала, подбирая формулировки и сравнивая почерк, Норт молчала. Но это было уютное молчание, молчание, полное надежды, что все еще может закончиться не так уж и плохо. По крайней мере, Хлоя надеялась на это.
– Как он называл тебя? Среди друзей?
Норт сказала, и Хлоя, не поморщившись, вписала бранное слово в подложную записку.
Размашисто, чуть дрожащими линиями, Оливер Клиффорд ее рукой писал, что расплатился почти со всеми долгами, отдал «хорошему приятелю» свою дорогую куклу в обмен на некое покровительство, и что ему остается совсем немного до полного урегулирования дел. И вообще, он лихо все провернул, пусть завистники…
Что именно должны сделать гипотетические завистники осталось тайной. По версии следствия Оливер Клиффорд на радостях перебрал с алкоголем, споткнулся на лестнице и упал, сломав себе шею.
Печальный конец для респектабельного джентльмена.
– Пойдем.
***
Они собрали все вещи Норт, поместившиеся в небольшой чемодан, забрали ее документы и купчую и даже застелили постель в комнате для сна. После чего вышли из дома, прошли через задний двор и сад и перелезли через стену.
– Тебе нельзя уходить через ваши ворота, – говорила по дороге Хлоя, – кто-нибудь да заметит. А у нас никого нет. Мистер Камски уехал, слуги в отпуске.
– Как же мне повезло.
– Да, – тихо согласилась Хлоя.
Они вошли в темный холл, и Хлоя повернула рычаг освещения.
– Что ты делаешь?!
– Не бойся. Никого нет. – Хлоя завела Норт в свою комнату и попросила, – подожди меня пару минут, ладно?
Быстро, почти бегом Хлоя поднялась на третий этаж, где споро вскрыла тайник.
– Хочешь что-то прятать, прячь на самом виду, – пробормотала она, запихивая содержимое тайника в сумку для рукоделия. Так уместно выглядящая в ее руках, у Норт эта сумка будет смотреться немного странно. Поэтому, вернувшись к себе, Хлоя открыла гардероб.
– Тебе нужно переодеться.
– Что это? – Норт кивнула на сумку, украшенную обязательной синей биркой.
– Деньги. Немного, но на первое время хватит. Помнишь, я говорила про преступления? Ну вот они.
– Ну ты даешь!
– Еще там карта. Пригодится. Я пометила маршруты, как безопасно добраться до Канады. И несколько визиток. Это… не то чтобы законно, но там тебе могут помочь сделать документы. Так что береги деньги.
– Мне? А ты?
– Я буду говорить, что ничего не слышала, конечно же, – продолжая говорить, Хлоя взяла ножницы и срезала бирку. – И вообще тебя не знаю. Давай, тебе нужно переодеться. Если поторопишься, то можно будет воспользоваться маршрутом номер пять. Он самый короткий.
– Стоп! Остановись! Никуда я без тебя не пойду. Что за шутки?
Хлоя подавилась воздухом. Что? Норт не шутила, но что такое она говорит? Они не могут убежать вместе, это немыслимо! И глупо! Хлоя так старалась устроить Норт если не алиби, то хотя бы фору! Ее исчезновение и так привлечет внимание, а если пропадут две куклы, то это катастрофа! Их немедленно объявят в розыск!
И зачем тогда она писала эту дурацкую записку?
И зачем она…
– Зачем? – прошептала она. – Зачем ты так? Я же хочу тебя спасти.
– Я. Никуда. Не поеду, – отчеканила Норт. – Без тебя. Я не оставлю тебя тут одну, с этим извращенцем и его сараем. Точка!
Хлоя пыталась ее переубедить, она пускала в ход самые убедительные аргументы, она просила, она умоляла, наконец. Норт была непоколебима.
Она вообще ее не слушала!
– Это неразумно!
– Ну и пусть!!!
Исчерпав все доводы, истратив все слова, Хлоя без сил села на свой же чемодан и обхватила ладонями виски. Она не знала, что делать! Не знала, что делать, она вообще ничего не знала. Ее голова была звеняще пустой. Вообще не единой мысли.
И вдруг среди этой абсолютной пустоты родилось нечто, чему Хлоя так долго не могла дать названия. Что зрело внутри нее все это время и, как оказалось, не должно было прорваться наружу.
Оно наполнило Хлою изнутри.
– Ладно, – сказала она, встав на ноги. – Хорошо.
– Правда? – Норт кинулась к ней, обняла, подняв в воздух, и закружила. – Ура! Ты не пожалеешь. Бежим?! В Канаду! И дальше!
– Нет, – обретя под ногами твердый пол, а с ним и способность мыслить, Хлоя слега пошатнулась, но оперлась на заботливо подставленную руку. – Нет, мы пойдем. Пойдем и ограбим мистера Камски.
– Ты же уже взяла деньги. – Норт кивнула на сумку с клеверным листом.
– Вдвоем нам потребуется больше.
И Хлоя пошла и ограбила Элайджу. Она взяла почти все наличные деньги, что хранились в доме, и украденного хватило бы на то, чтобы посадить вора на много-много лет.
Если бы тот был человеком.
Пришлось вновь перебрать вещи, убирая все те, что были правильного цвета. К счастью, в гардеробе Хлои нашлось немало обычной, человеческой одежды. Хватило на двоих. Два чемодана. Две сумки. Два зонтика и два плаща. Куклы превратились в двух хорошо одетых молодых девушек.
Уходя, Хлоя оставила на письменном столе Элайджи Камски свой кулон.
***
– Ну а теперь в Канаду?
– Да. Теперь в Канаду.
***
В Виндзоре, провинция Онтарио, к Хлое подошел механик с бляхой почтальона на металлическом каркасе.
– Вам письмо, мэм.
И оставил в ее руке открытку с изображением Детройта и короткой фразой на обороте:
«Наконец-то моя девочка идеальна!»