Chapter Text
Эта история могла начаться с того, как Азирафаэль Фелл, владелец книжного магазина, нашел на блошином рынке ДВД с гей-порно. Не то чтобы Азирафаэля, человека скромного и легко смущающегося, которого многие знакомые считали закоренелым девственником далеким от секса, уж слишком интересовал этот жанр. Просто он кое-кого узнал на выцветшей обложке запыленного ДВД.
Или можно было сначала рассказать, как Анафема Девайс, имевшая весьма успешную прорицательницу в роду, (благодаря таланту Агнессы Наттер ее потомки процветали, получая доходы от удачно вложенных средств), приобрела небольшой магазинчик напротив книжного. Она планировала продавать вещи и литературу на тему оккультизма, ведьмовства и прочей эзотерики.
Но начнем с того, что случилось с Энтони Дж. Кроули, когда ему исполнилось двадцать три года. Он закончил колледж, намереваясь построить карьеру ландшафтного дизайнера. Но жалкие людишки в виде HR-менеджеров архитектурных бюро и простых смертных никак не хотели признавать несомненный гений Кроули. Поэтому он быстро оказался без гроша, к тому же, с перспективой возвращения в отчий дом в провинции. Этого Кроули вообще никак не хотел, но и не представлял, как выкрутиться из патового положения.
Пока его знакомый не предложил сняться в кино: «Скажу сразу, это специфический жанр. Фильмы для взрослых, если ты понимаешь о чем я. Но не переживай, ребята проверенные, без заразы и прочего СПИДа. Презики в наличии, никакого принуждения. Делай, что режиссер велит, да и все. Ничего сложного. Платят наличкой. Сразу». Кроули колебался один вечер и одну ночь, а на следующее утро позвонил знакомому: «Только раз, ясно? Мне нужны деньги, а потом я справлюсь без этого дерьма».
Первый съемочный день прошел для Кроули как в лихорадочном бреду. Конечно, он видел подобные фильмы и представлял, что его ждет. Но все же не представлял: возбудиться Кроули не смог, поэтому послушно подставлялся партнерам, изо всех сил изображая страсть и радость от соития. Он был уверен, что ему укажут на выход, — актер из него был никакой — он ошибся. Его пригласили через три дня, а потом еще и еще. Кроули снялся в пяти фильмах и получил стойкое отвращение от процесса. Он наотрез отказался от продолжения подобной карьеры, но не смог отказаться от приглашения режиссера провести вечер вместе. Кроули отдавал себе отчет, как это называется, потому что режиссер сразу озвучил сумму. Проклятые деньги сделали выбор за Кроули, однако он сумел соскочить с этого поезда и не дал втянуть себя в «бизнес».
Он переживал, что записи окажутся в интернете, хотя режиссер пообещал: «Это только для прокатных центров», но Кроули отлично понимал: нет ничего сложного в том, чтобы залить контент на какую-нибудь площадку для порно. Некоторое время он параноидально искал себя на подобных ресурсах. Спустя год Кроули успокоился, не найдя и следов записей. Тех денег, которые он заработал, хватило на внесение залога за цветочный магазин, остальное Кроули добавил кредитом в банке.
Он заказал сайт, закупил цветы и прочие растения, постаравшись забыть о трех неделях сплошного кошмара. Магазин и сайт пользовались стабильной популярностью, Кроули выплачивал кредиты, отремонтировал антикварную «Бентли», благоустроил квартирку на втором этаже магазина и… влюбился в мистера Фелла. Вот тут-то прошлое помахало рукой, напоминая о себе. Кроули стал бояться, что мистер Фелл, этот ангел во плоти, целомудренный и благовоспитанный, каким-то нехорошим чудом разузнает о его тайне.
Время шло, никто ничего не разузнал, и Кроули успокоился, но будучи наглым, прямолинейным и резким, все же не осмеливался признаться Азирафаэлю в чувствах, довольствуясь дружбой.
Вот на этом моменте в историю вошла Анафема Девайс.
***
— Привет! — Ньют Пульцифер, бухгалтер и друг Анафемы, принес большую картонную коробку, заклеенную скотчем. — Смотри, что у меня есть! Мне сказали, что здесь ТВ-шоу ясновидящих и всякое такое. Раритетные записи.
— Поставь вон там, — кивнула Анафема на проход с занавеской, ведущий вглубь лавки, — через полчаса я закрываюсь, тогда посмотрим. Купи, пожалуйста, латте с миндальным молоком.
Ньют послушно отнес коробку в указанном направлении, а затем так же послушно направился в «Кофе или смерть». Оттуда он вернулся слегка возбужденным, с придурковатой улыбкой.
— Что? — Анафема строго посмотрела на него. Ньют, посмеиваясь, вручил стакан с латте, сам уселся на барный табурет у прилавка.
— Знаешь, кого только что обсуждали посетители кафе? — Он отхлебнул свой напиток, поморщившись от горячего. Анафема вопросительно хмыкнула. — Мистера Кроули и мистера Фелла. Миссис Сэндвич утверждает, что эти двое, цитирую: «Втрескались друг в друга и ходят кругами вот уже семь лет. Искры между ними прямо-таки летают».
— У тебя точно мало работы, — процедила сквозь зубы Анафема, невольно посмотрев в сторону книжного, который было видно в витрину. — Забиваешь себе голову всякой чепухой.
— Мэгги, которая работает в магазине с пластинками, сказала, что мистер Фелл — душка и прелесть, — Ньют фыркнул прямо в стакан, — и заслуживает самого лучшего в жизни. И мистер Кроули как раз для него.
— Ну может... ей виднее? — предположила Анафема, с досадой понимая, что Ньют все-таки втянул ее в бессмысленный разговор. — Прекращай, а? Сердечные дела Фелла и Кроули меня мало интересуют.
— Семь лет! — вздохнул Ньют. — Все вокруг всё заметили, а они — нет, даже странно.
— Да их это устраивает, — беспомощно возразила Анафема.
— В прошлом месяце я помогал мистеру Кроули составить финансовые отчеты, — не сдавался Ньют, — и пошутил (Анафема закатила глаза): «Пора вам жениться, мистер Кроули, дела славно идут, доходов хватит на семью». И он огрызнулся.
— Даже не сомневаюсь.
— Сказал, что это не моего ума дело и вообще — семья не для него.
— Хватит. — Анафема допила латте. — Закрой дверь, опусти жалюзи и переверни табличку. Посмотрим, что ты принес.
***
Всего в коробке было двадцать ДВД. Анафема сразу поняла, что это настоящий мусор, но решила не обламывать Ньюта: он с азартом вставлял диски в проигрыватель, приговаривая: «Сейчас будет что-то интересное». Но после пятого ДВД стало ясно: ничего интересного не предвидится. Качество записей оставляло желать лучшего, оцифровка старых видеокассет была отвратительной.
— Ого, — Ньют вытащил очередной диск из коробки, — чтоб меня, если это не мистер Кроули.
Анафема с сомнением уставилась на бледную распечатку с названием «Дьявольские мальчики»: пятеро почти голых молодых парней в неестественных позах. Очевидно, по замыслу оформителя, такие позы должны были разжечь огонь желаний покупателя, но парни выглядели как жертвы остеохондроза в остром периоде. Пара блондинов, лысый и брюнет.
И Кроули. С этой его татуировкой змеи.
Анафема взглянула на Ньюта, он выглядел растерянным.
— Я не буду это смотреть, — заявила Анафема.
Ньют с облегчением выдохнул, пробормотав: «Ничего против не имею, но все-таки». Анафема бросила находку обратно в коробку и заявила, что хочет обедать.
После обеда она спровадила Ньюта домой, а сама не спеша вернулась к себе. И только захлопнув дверь, Анафема на всех парах ринулась к ДВД-проигрывателю, достала тот самый диск и, убедившись, что она совершенно одна, включила видео.
Ни Ньют, ни она не обознались. На записи был Кроули, несколько моложе и с более длинными волосами. Анафема засмотрелась на него, и хотя ее разум отмечал наигранность гримас и ненатуральность «страстных» вздохов, она не могла не отметить привлекательности вечно мрачного мистера Кроули. Здесь он выглядел необычайно сексуально. Анафема досмотрела запись до конца только ради Кроули, ее совершенно не возбудило действо.
— Никогда бы не подумала, — пробормотала она, выключая проигрыватель, — что вот так все… Значит, тогда мне не показалось.
Анафема немного поразмышляла о сплетнях в кофейне, о которых ей донес Ньют.
— Ну, пора на разведку. — Она снова вышла на улицу.
***
Кроули не любил людей, особенно покупателей. Они раздражали поведением: «Разве обязательно трогать ВСЕ цветы? Разве не понятно, какого черта тебе надо?!», дурацкими вопросами: «На кой дьявол покупать экзотический цветок, не придерживаться правил ухода, а потом выдвигать претензии, что растение завяло?!» и вообще своим присутствием в его, Кроули, жизни. Он бы сосредоточился исключительно на интернет-продажах, но «живые» клиенты тоже приносили доход.
— Добрый вечер. — В магазине появилась Анафема. Кроули коротко кивнул, продолжая сверлить взглядом пеларгонию, словно вел беззвучный диалог с растением. — Я тут подумала… (Кроули нарочито громко вздохнул.) Решила завести какой-нибудь цветок. Неприхотливый.
— Купите пластиковый, — резко ответил Кроули, перенося пеларгонию к ее товаркам. — Точно неприхотливая вещь, можно даже пыль не вытирать.
Анафема никогда напрямую не общалась с Кроули, многие ее клиентки были его постоянными покупательницами и в подробностях рассказывали мисс Девайс о чудаковатом владельце цветочного магазина. И она часто видела его, когда Кроули шел к мистеру Феллу: «Бог мой, неужели этот человек не умеет нормально переставлять ноги? У него позвоночник что, гибкий как у змеи?»
— В мире и так много пластика. — Она внимательно наблюдала за Кроули, который смотрел на фиалки. — Только представьте, мой друг принес коробку с ДВД. Ужасное старье, записи плохого качества.
Кроули повернулся к Анафеме спиной, словно девушки здесь не было.
— Исключительная ерунда, тупые ТВ-шоу. И, — Анафема понизила голос, — порнография. Гейская порнография. Вероятно, я покажусь наивной девочкой, но не могу представить — как только люди добровольно соглашаются на такие съемки? Записям примерно минус семь-восемь лет, качество так себе.
Она заметила, как сильно вздрогнул Кроули. Худая спина под черным пиджаком, казалось, совсем усохла. Кроули максимально ссутулился, склоняясь над фиалками.
— Но я не осуждаю, — продолжила Анафема, — у всех свой способ заработать. Как бы утилизировать ДВД, мне они не нужны...
Кроули развернулся, и теперь Анафема вздрогнула: на его лице появилась улыбка, больше похожая на оскал, что вкупе с черными очками выглядело устрашающе. Казалось, что татуировка ожила и была готова зашипеть на девушку.
— Я мог бы помочь в этом, — скрипуче произнес Кроули. Анафема хлопнула себя по лбу:
— Ах, простите, я вспомнила, что мистер Фелл как-то говорил о пункте утилизации подобной продукции. Отнесу-ка я ему это барахло.
— Нет! — гаркнул Кроули так, что Анафеме померещилось будто цветы подскочили от страха.
«Он вообще не представляет, что на диске, а уже готов за него драться». — Анафема попятилась к выходу.
— Да я сама разберусь, — она выскользнула из магазина, не сводя глаз с перебудораженного Кроули. — Всего хорошего.
По пути у нее появились наброски плана «Как свести Кроули и Фелла», и Анафема незамедлительно отправила Ньюту сообщение: «Сейчас же приходи».