Work Text:
Из всех морей, которые Санджи видел в своей жизни, это - самое синее.
Округлая лагуна почти правильной формы похожа на сапфир, заключенный в полумесяц белопесчаного берега, как в серебряную оправу. А за рифами, ограждающими вход в лагуну, во все стороны простирается индиговая, васильковая, кобальтовая синева - такая чистая, что трудно угадать, где она переходит в безоблачную небесную лазурь.
У берега, на отмели, вода кажется нежно-бирюзовой. Солнечный свет отражается от нее, точно золотая сеть, брошенная в море ради сказочного, небывалого улова; в прозрачной до самого дна глубине скользят грациозные, как танцовщицы, рыбы, и пестрые вуалевые юбки их хвостов таинственно колышутся в синем сумраке.
Санджи стоит у кромки пляжа, где кончается низкорослая пушистая трава и начинается крупный, отливающий перламутровым блеском песок. Перед ним распахивается синий до слез морской простор. За спиной шелестит зеленый тропический лес, где пронзительными голосами перекликаются птицы и качаются на гибких стеблях огромные, невиданных расцветок орхидеи.
Ветер, летящий с моря, оставляет на губах привкус соли и меда.
- Санджи, Санджи! Вот ты где!
И Луффи прыгает с верхушки пальмы, отскакивает от земли и с счастливым хохотом валится на спину, весь обсыпанный песком от шляпы до сандалий.
- Поздравляю, Санджи! - Нами тепло улыбается и протягивает ему руку. Санджи с удовольствием целует тонкие крепкие пальцы, пахнущие мандариновой эссенцией. - Я нанесу это море на карту. "Олл-Блу, открыто Санджи Черной Ногой в пятом году Новой эры". Как по-твоему, неплохо звучит?
- Я сложу об этом балладу, - обещает Брук. - О долгих скитаниях по всем уголкам океана и о трудном поиске, что увенчался великим открытием. Эта история заслуживает быть увековеченной в песне, йо-хо-хо-хо!
- Санджи, это что-то невероятное! - Чоппер, не в силах сдержать возбуждение, прыгает и крутится вокруг них волчком. - Я нашел здесь уже три лекарственных растения, которые считались исчезнувшими! У них уникальные свойства, ничего подобного я до сих пор не видел! Это... это новая эпоха в фармацевтике, понимаешь?
- Это круто, бро! - Железная лапища Фрэнки осторожно обнимает его за плечи. - Ты нашел настоящий рай, круче просто не бывает! Где моя гитара? Я чувствую, что нам надо закатить супер-грандиозную вечеринку по этому поводу!
- Только не думай, что я собираюсь провести самый важный день в моей жизни, стряпая на вашу ненасытную ораву, - фыркает Санджи с притворным гневом, освобождаясь из его объятий. Но Фрэнки прав - прекрасный девственный пляж, оживленный голосами и смехом друзей, действительно похож на рай, каким он себе его всегда представлял.
Робин, отойдя в сторону, бредет босиком по жемчужному песку, по самой кромке ленивого прибоя. Маленькие волны котятами льнут к ее ногам, легкий бриз гладит черные волосы. Она выглядит погруженной в собственные мысли, но Санджи, мельком заметив ее лицо, поспешно отворачивается. На губах ее играет улыбка, а по щекам катятся тихие слезы, и наблюдать за ней в эту минуту кажется кощунством - потому что мало кому доводилось видеть Нико Робин, "дитя дьявола", такой открытой и уязвимой.
- Са-а-анджи-и-и! - весело кричит из-за спины Луффи. - Айда на рыбалку! Я поймаю самую большую рыбу!
- Готовьтесь к проигрышу, капитан! - усмехается в ответ Санджи. Рыбак из Луффи так себе, хотя в умении показывать руками, какую здоровенную рыбу он изловил, ему действительно нет равных. Резина, что уж тут скажешь.
- Санджи! Луффи! - Усопп бежит к ним вприпрыжку, спотыкаясь и размахивая каким-то узелком. - Смотрите, что я нашел!
В его косынке лежат десятка два незнакомых фруктов - округлых, размером с персик, с плотной и блестящей темно-синей кожицей. Сладкий аромат, доносящийся из узелка, заставляет всех сглотнуть слюну.
- Это съедобно! - уверенно сообщает Чоппер, шевеля носом над косынкой. - Можно пробовать! - И тут же надкусывает первый фрукт, обливаясь соком.
- Вкуснятина! - Едва отведав угощение, Луффи подпрыгивает на месте и делает сальто, ухитряясь на лету затолкать за щеку еще один фрукт.
- Необыкновенный деликатес! - восторгается Брук. - Я боюсь, что сейчас наемся до расстройства желудка... кабы у меня был желудок, йо-хо-хо-хо!
- Их там просто прорва, и все спелые! - Усопп машет рукой в сторону леса. - Слово капитана Усоппа, это самое прекрасное место в мире!
- В кои-то веки я с тобой согласна, - смеется Нами, стирая с румяных губ фруктовый сок. Внутри удивительные плоды ярко-розовые, с крошечными черными семенами.
- И даже больше, - Луффи ловит взгляд Санджи и улыбается светло и понимающе. - Это место, где никто не будет голодать. Верно, Санджи?
От его слов горло перехватывает, и Санджи только кивает, надкусывая гладкую кожицу плода.
Впервые в жизни он не знает, как описать этот вкус и аромат. Так, наверное, ощущалось бы на языке само лето - прохладный рассвет над яблоневым садом, и знойный ленивый полдень, и ночь, полная звона цикад и падающих звезд. Вкус, подобный безмятежной радости жизни.
Солнечно-розовый сок обволакивает губы щемящей сладостью. Щедрая земля, благословенная земля. Место, где никому не придется умирать в муках, обгладывая лишайник с морской скалы. Место, где никто не перегрызет другому горло ради заплесневелой корки хлеба.
Его мечта, к которой он шел столько долгих лет.
Он видит сияющие глаза друзей, чувствует на плече теплую ладонь Луффи и благодарно улыбается им в ответ. Это все, чего он только мог желать, - разделить счастье обретения мечты со своей командой.
Со всей командой.
В груди несильно, мягкой кошачьей лапкой толкается беспокойство. Санджи обводит взглядом лица товарищей.
- А, кстати, где наша Водоросль? - спрашивает он чуть громче, чем следовало бы. И добавляет, чтобы они не подумали, будто ему хоть капельку не по себе: - Опять где-то заплутал, разумеется.
И смех вокруг него стихает. Словно кто-то уронил тяжелый камень в родник, перекрыв дорогу звонкой говорливой воде.
Лицо Усоппа вытягивается еще сильнее. Брук замирает, не донеся до рта надкушенный фрукт. Фрэнки как-то растерянно оглядывается на Чоппера, а тот меряет Санджи неожиданно пытливым, профессиональным взглядом. Словно уже прикидывает в уме возможный диагноз.
Улыбка Нами становится жалобной и дрожащей. В отдалении Робин оборачивается и настороженно смотрит на затихших друзей. Ветер треплет ее парео, край невесомой ткани касается воды - и плывет, плывет, намокая и тяжелея, теряя яркость красок...
- Санджи, - говорит Луффи, спокойный и немного бледный. - Ты же знаешь, Зоро...
Санджи затыкает уши.
И стряхивает с себя этот сон. Вырывается из него, как мышь, сбегающая из мышеловки за миг до того, как стальная пружина перебьет ей хребет.
***
...Он просыпается с диким похмельем - так ему не доводилось просыпаться с тех пор, как он покинул "Барати". Во рту держится едкая горечь, губы склеились от жажды, голова раскалывается. Санджи зарывается лицом в сырую от пота подушку, пытаясь отыскать хоть немного прохлады.
Сон еще дразнит его сладкой тяжестью в голове, но в конце концов рассеивается и ускользает. Приходится открыть глаза и вспомнить вчерашний вечер - сочувственные взгляды Нами, ее осторожные расспросы и собственные пьяные излияния.
Черт бы побрал эту полынную настойку. Он не ожидал, что его развезет так быстро и неудержимо. Правда, с другой стороны, он не закусывал... и сколько он до этого не спал? Три дня? Четыре?
И тут его накрывает окончательно.
Он надрался как свинья и продрых всю ночь.
И он понятия не имеет, как там Моховая Башка. Что с ним могло случиться за эти часы, пока Санджи в блаженном неведении слюнявил подушку.
Память о приснившемся рае вонзает в сердце еще одну иглу. Сапфировые волны, жемчужный песок. Пряный аромат тропических цветов, сладость и соль теплого ветра на губах. Олл-Блу, его немеркнущая мечта.
Олл-Блу, в котором не хватало только одного человека.
Санджи не верит в вещие сны и дурные приметы, но так быстро он еще никогда не одевался.
...В отдельном покое замка, отведенном под больничную палату, все по-прежнему. Горят лампы по углам, пыхтит кислородный насос у стены, остро пахнет лекарствами и антисептиком, а тупица и лентяй с поросшими мхом мозгами по-прежнему валяется в постели, не желая просыпаться назло всем, кто беспокоится за его здоровье. Не то чтобы Санджи причислял себя к беспокоящимся - но вот, например, Чоппера можно только пожалеть. Бедняга, кажется, исхудал вдвое за эту неделю, некогда блестящая шестка свалялась, а глаза вечно красны от недостатка сна.
Еще хуже выглядит Ло. Честное слово, зомби, которых они встречали на Триллер-Барке, - и те имели более здоровый вид. У Ло серое в прозелень лицо, набрякшие черные мешки под глазами и деревянная осанка человека, который знает, что рухнет без сил в ту же минуту, как позволит себе немного расслабиться. А расслабляться ему, как видно, некогда - они с Чоппером проводят какую-то очередную лечебную процедуру.
Оба врача работают молча и размеренно, не суетясь, с таким обманчиво спокойным видом, что в первые несколько секунд Санджи кажется, что у них все в порядке. Потом он замечает прозрачный, слегка мерцающий голубой купол, накрывающий Ло и Зоро. И видит, что держит в руках Хирург Смерти.
В прозрачном кубе, словно экспонат анатомического театра, лежит человеческое сердце. И Ло быстрыми ритмичными движениями сдавливает его снизу, ближе к вытянутому концу.
Пол расступается под ногами - и Санджи падает, падает сквозь все перекрытия замка, в какую-то черную яму под фундаментом; падает - и остается на месте, не в силах пошевелиться или хотя бы отвести взгляд.
Чоппер с наполненным шприцем наклоняется над постелью. Одеяло сдвинуто к ногам, открывая забинтованную грудь Зоро. Чоппер вгоняет иглу куда-то под ключицу и нажимает плунжер, а Ло продолжает свое дело - четко и равнодушно, как заведенный механизм.
- Что... - Санджи с трудом выталкивает из себя слова; губы кажутся онемевшими, как на морозе. - Что тут происходит?
Ло пожимает плечами, не отрываясь от работы. Чоппер тяжело вздыхает.
- Санджи. Ты лучше... тебе не стоит на это смотреть.
- К черту! - Санджи стискивает кулаки. - Я хочу знать! Насколько все плохо?
- Очень плохо, - тихо отвечает Чоппер. - Сам видишь.
- Но вы его вытащите? Вытащите, а? Чоппер!
Санджи даже не спрашивает, он требует положительного ответа - единственного, который позволит ему снова дышать. Но тишина длится и длится, с каждой секундой все сильнее придавливая его к полу.
- Ло, ты ведь можешь... - Голос срывается куда-то вверх и хрипнет. Санджи откашливается. - Твоя техника... этот электрошок или как его там?
- Не поможет, - отрывисто бросает Ло. Его руки продолжают работу, ни на миг не сбиваясь с ритма.
- Что значит - не поможет? - Санджи яростно мотает головой. В ушах нарастает далекий гул; понимание накатывает, как штормовая волна, но он не хочет, не хочет и не будет понимать! - Ты же, мать твою, Трафальгар Ло! Хирург-чудотворец! Ты все можешь! Так сделай что-нибудь, спаси его!
- Санджи. - У Чоппера мокрые дорожки на шерсти под глазами, но взгляд твердый и печальный. Так взрослый, уже знающий о неизбежности смерти и примирившийся с ней, смотрит на ребенка, уверенного, что все будут жить вечно. - Ло прав, электричество тут не поможет. Не тот случай. Проводимость не нарушена, дело в самой мышце. Она не отзывается на импульс, понимаешь?
- Почему?!
Чоппер беспомощно разводит руками.
- У него еще позавчера начались осложнения. Сначала тромб оторвался и попал в легкое. Потом были перебои с сердцем. И вчера вот тоже - три раза фибрилляцию снимали. Это не смертельно, если вовремя принять меры, но сердце переживает большую нагрузку, понимаешь? И бывает так, что оно просто... перестает биться. От истощения сил.
Истощение. Это звучит как самая злая издевка. Санджи в жизни бы не подумал, что несокрушимый Зоро может встретить свой конец вот так. Ему больше пристала гибель в бою с очередным чудовищем, или от буйства разгулявшихся стихий, или на эшафоте, куда судьба может привести любого пирата. Он мог бы скончаться от потери крови, или от того, что переломал себе половину костей, или от какой-нибудь ужасной инфекции. Но умереть от того, что сердце устало биться? Что за идиотская смерть для такого упрямца, как Ророноа Зоро!
- Что же тогда... - Он не узнает свой голос. В горле сухо и тесно. - Что теперь делать?
- Вот это и делать, - утомленно говорит Ло.
Сердце Зоро мерно содрогается под нажатиями его ладоней. Бьется вынужденным, искусственным ритмом.
- И... как долго?
- Сколько сможем.
"А что потом?" - хочет спросить Санджи, но не смеет.
- Я ввожу ему стимуляторы, чтобы поддержать кровообращение в самой мышце, - глухо говорит Чоппер, - но этого недостаточно. Час, два... рано или поздно сердце начнет умирать, даже если продолжать сжимать его вручную.
- Но вдруг оно все-таки заработает само? - Санджи сам не верит своим словам и не удивляется, когда Чоппер качает головой.
- Дело ведь не только в сердце. Мне кажется, он просто израсходовал слишком много сил - и в бою, и из-за того временного лечения. Луффи тоже выложился до конца, но зато он пробудил силу своего фрукта и за счет этого выжил. Я еще не совсем понял, что с ним произошло, когда он перевоплотился в этот... белый огонь. Но очевидно, что его фрукт каким-то образом выдал огромное количество энергии, и это его спасло, когда любой другой умер бы от усталости, не то что от ран. А Зоро, он ведь...
- Просто человек, - шепотом говорит Санджи. - Я знаю.
- Это... как костер, понимаешь? Пока есть жар, топливо загорается, пока есть топливо - будет и жар. Но если угли прогорают до конца и остывают, то огонь уже не развести заново. Так и Зоро - в том бою он сжег все, что имел, и теперь...
- Так, - неожиданно обрывает его Ло. - Тони-я, мне надо отойти. Хочу кое-что попробовать.
Санджи не успевает даже охнуть. Синеватый купол "Пространства" с легким треском исчезает, а сердце Зоро - остается в руках Ло.
- Не переживай, ничего с ним не станет, - бросает тот. - Мой "Скальпель" работает и сам по себе. Иди сюда, подменишь меня.
- Я?
- А кто еще? Тони с его копытами?
Не чувствуя под собой опоры, Санджи подходит вплотную к постели.
Лицо Зоро кажется неживым, наподобие воскового слепка. Бескровные губы раздвинуты, из них торчит прозрачная трубка, уходящая куда-то за изголовье кровати. Он дышит, грудь под бинтами поднимается и опускается, но в этом движении Санджи чудится что-то механическое, искусственное - будто его легкие, как и сердце, продолжают трудиться не по своей воле.
- Руки чистые? - спрашивает Ло. - Держи.
И опускает сердце в сложенные лодочкой ладони Санджи. Вот так просто.
Оно оказывается неожиданно увесистым. Прозрачный куб, в котором оно заключено, как будто состоит из жидкости - его стенки лишь чуть-чуть, почти неощутимо сопротивляются нажиму и легко расступаются под пальцами, давая прикоснуться прямо к органу.
От понимания того, что он в буквальном смысле держит сердце Зоро в своих руках, у Санджи слабеют и подкашиваются коленки.
- Что смотришь? - сердито говорит Ло. - Сжимай! Да не пальцами, идиот! Ладонями!
Санджи нерешительно сдавливает сердце в нижней части, как это делал Ло. Оно теплое, упругое и скользкое - и от этого голова идет кругом, а щеки начинают гореть, словно он делает что-то недозволенное. Наверное, Зоро не зря называл его озабоченным, потому что ощущение влажной пружинящей плоти в руках наводит на мысли... категорически не подходящие к ситуации. Или это его рассудок так отгораживается от кошмарной реальности? Просто чтобы не рехнуться от осознания того, что Зоро осталось жить... часы? Минуты?
- Чаще, чаще! - командует Ло. - Сжимай так, как себе... - Он осекается и оглядывается на Чоппера. - В общем, нежно, но быстро и энергично. Понял?
Санджи послушно жмет сердце ладонями, едва сдерживая истерическое хихиканье. То ли он здесь не единственный псих со странными ассоциациями, то ли это у врачей считается за профессиональный юмор.
- Уже лучше, - одобрительно бормочет Ло. - Вот так и продолжай.
И добавляет зачем-то:
- Только не переусердствуй, а то ненароком котлету сделаешь.
- Заткнись, дурак! - возмущенно пищит Чоппер, а Санджи снова сглатывает, прогоняя сухость в горле, и понимает, что больше никогда не будет готовить сердца.
Ни говяжьи, ни бараньи, ни даже куриные.
***
...В однообразном, отупляющем ритме нажатий Санджи быстро теряет ощущение реальности. Первоначальная дрожь проходит, руки работают с механической точностью, в голове щелкает невидимый метроном - раз-два, раз-два, в темпе бодрого марша. Усталости он не чувствует - да и с чего бы? Такому созданию, как он, уставать не положено. Как и испытывать душевные страдания.
Некстати вспоминается их последний разговор с Зоро. Тогда Санджи еще не знал, что он будет последним, иначе не стал бы тратить драгоценные секунды на ту идиотскую, уже ненужную просьбу.
- А ведь ты дал мне слово, - говорит он вполголоса, глядя на безучастное серое лицо мечника. - Неужели упустишь такую возможность отплатить мне за все? Когда тебе еще представится случай грохнуть меня без малейших угрызений совести?
Зоро не отвечает на подначку. Упрямая скотина, одно слово. Ничем его не прошибешь.
- Тебе просто нравится меня бесить, да? - Санджи качает головой. - Ладно, так и быть. Обещаю, если соизволишь продрать свой глаз, я не буду тебе напоминать, как я украл твое сердце. Словом не заикнусь.
Странно, но болтовня немного помогает. По крайней мере, у Санджи получается одновременно держать ритм нажатий - и почти не думать о том, что именно он делает. И даже о том, что думает за его спиной Чоппер, слушая этот поток бреда.
- Я еще столько всего тебе не рассказал. И не показал. Ты бы локти себе обкусал, если бы узнал, чему я научился за это время. Вот бы ты еще перестал валять дурака и оторвал свой зад от постели, тогда мы могли бы устроить славную драку.
Молчит. А жаль, приманка была хороша. Обычно Санджи стоило только намекнуть на то, что он улучшил свои навыки, - и Зоро заводился мгновенно, словно бык на красную тряпку.
- Да ладно тебе, мистер Нестриженый Газон, хватит прикидываться. Я не верю, что ты спекся так быстро. Этот ощипанный птеродактиль не мог потрепать тебя сильнее, чем это сделал Кума. А в тот раз ты оклемался быстро, так что кончай мотать нам нервы, слышишь?
Если бы не молчание в ответ, можно было бы притвориться, что они препираются на кухне. И Санджи, например, протирает вымытые тарелки насухо или месит тесто для свежего хлеба к завтраку - раз-два, раз-два, мягко, но энергично, - а Зоро, как всегда, забрел выпить чего-нибудь после вечерней тренировки. Развалился на стуле, щурит серый ехидный глаз, цедит пиво или сакэ пополам с дежурными колкостями.
Сколько их было, этих вечеров, заполненных перебранками и ничего не значащими разговорами? И сколько их уже не будет?
Сколько времени и слов Санджи истратил впустую, так и не сказав самого важного?
От этой мысли внутри что-то переворачивается, медленно наматывая внутренности на невидимый кулак, - и он чуть не сбивается с ритма.
Время. Оно уходит прямо сейчас, с каждым нажатием на упрямое, не желающее биться самостоятельно сердце.
Время, когда еще можно успеть сказать - даже не надеясь быть услышанным.
- Знаешь, Моховая Башка...
Смешок застревает в горле, как острый камешек.
- Зоро. Сегодня мне снилось Олл-Блу.
...Синяя, бесконечно синяя даль, где море соединяется с небом. Соль и сладость в дыхании бриза. Шелест бирюзовой волны под ногами.
- Я хотел бы показать его тебе. Наяву, не во сне.
...Серое, выцветшее лицо на смятой подушке. Тени вокруг запавших век. Потускневшая зелень волос - точно пыльная трава у обочины дороги.
- Зоро? Мне не нужно Олл-Блу, если там не будет...
Дверь за спиной распахивается с душераздирающим скрипом.
- Сюда, - приказывает Ло. Санджи слышит его тяжелые хромающие шаги, но обернуться не может. Не с сердцем Зоро в руках. Комнату наполняют топот и приглушенные голоса: кажется, Хирург Смерти привел с собой несколько замковых слуг.
Зачем?..
- Ло! - вскрикивает Чоппер. - Это еще что за шутки?
- Тащите ближе, - распоряжается Ло, не удостоив его ответа. - Еще ближе, прямо сюда.
Что-то тяжелое с шорохом волочится по циновкам. Санджи украдкой косит глазом на звук.
Четверо слуг в гербовых накидках тащат, приподняв за углы, футон, на котором лежит Луффи. Опускают его на пол рядом с постелью Зоро, по другую сторону от Санджи.
- Придвиньте вплотную, - говорит Ло. - Вот так, хорошо.
Санджи смотрит на эту суету и ничего не понимает. Вообще. Только продолжает, как заведенный, сжимать и разжимать ладони.
- Ло, - отчаянно просит Чоппер. - Объясни, что ты делаешь?
- Потом, - отмахивается Ло. - Я еще сам не знаю, что выйдет. Посмотрим.
- Зоро, - чуть слышно бормочет Луффи, перекатывая голову по подушке. Его лицо блестит от пота, на щеках горит болезненный румянец, и если приглядеться, то можно различить, как под сомкнутыми веками быстро и беспорядочно двигаются глаза - будто он и в беспамятстве ищет кого-то, шаря взглядом по сторонам. От лихорадочного жара, что излучает его тело, в комнате как будто становится теплее.
- Ты должен был спросить меня, прежде чем перемещать его, - сердито шипит Чоппер. Ло только пожимает плечами.
- Не до того было.
И, взяв худую длинную кисть Луффи, кладет ее на запястье Зоро.
Луффи что-то мычит сквозь сон - слов не разобрать. И вдруг стискивает пальцы, намертво обвивая руку Зоро, как резиновым жгутом.
Снова повисает тишина. Слышно только пыхтение кислородной машины и тяжелое, беспокойное дыхание Луффи. И - чуть-чуть, почти неразличимо - слабые толчки сердца, которое Санджи сжимает в том же непрерывном ритме.
- Зоро! - Луффи резко вскидывает голову, почти приподнимается на постели. Брови сдвинуты, лицо окаменело в напряжении, из-под ресниц блестят полосками белки закатившихся глаз. Воздух свистит у него в горле, как в закипающем чайнике. Волна жара, бьющая от постели, шевелит волосы на голове Санджи.
Работать. Работать, не отвлекаться. Раз-два, раз-два...
Когда сердце в его руках сокращается самостоятельно, опережая очередное нажатие ладоней, Санджи чуть не выпускает его из рук. И - по инерции - чуть не стискивает его еще раз, насилу сумев остановиться вовремя.
А то, чего доброго, задавил бы эту первую икру пробуждающегося костра.
- Тони-я, - шепчет Ло, глядя на сердце, бьющееся у Санджи в горсти. - Мы с тобой оба дураки. Официально.
- Энергия, - бормочет Чоппер. Глаза у него как два чайных блюдца. - Баланс энергии. Это из-за того, что они оба используют Волю?
- Честно? Черт ее разберет. - Ло тихо, но с нескрываемым удовлетворением усмехается. - Я просто попробовал наугад. У Мугивары проблема в отводе энергии - ее просто слишком много, она корежит тело, как дамбу в половодье. Между нами говоря, молод он еще для своего фрукта. У Зоро все наоборот: энергия на нуле, тело израсходовало последние резервы на поддержку базовых функций и начало умирать. Минус на плюс...
- Ло, ты гений! - Чоппер бросается к нему, но на полпути притормаживает и вместо того, чтобы повиснуть у него на шее, осторожно пожимает ему руку. Будто грозный Хирург Смерти может развалиться от небрежного прикосновения.
А Санджи опять кажется, что пол уходит у него из-под ног, открывая пустую черную яму. Не до фундамента замка - до самых корней земли.
Энергия? Воля? Как бы не так.
Его руки еще ноют от усилий, помня тысячи монотонных движений подряд, когда он пытался заставить сердце Зоро работать. Пытался добиться отклика - но встречал только тупое, упругое сопротивление мышцы под нажимом.
И то же самое, глухое к его стараниям сердце отозвалось на первое же прикосновение капитана. Как, наверное, отозвалось бы и мертвым.
Дыхание Луффи понемногу успокаивается. Он слегка сдвигает пальцы на запястье Зоро, будто хочет убедиться, что тот рядом, никуда не делся. И еще раз перекатывает голову вбок, почти утыкаясь лбом в висок мечника, так, что мокрые от пота черные вихры касаются травяных.
Санджи держит оживающее сердце осторожно, как раненую птицу, чтобы случайным прикосновением не сбить его с вновь обретенного ритма. Не встать на дороге, не помешать.
- Теперь все будет хорошо? - спрашивает он, стараясь сохранить голос ровным.
- Загадывать еще рано, - отвечает Ло. - Посмотрим, как переживет ночь. Если переживет. - Он не из тех, кто выдает желаемое за действительное.
Посмотрим, повторяет про себя Санджи.
Сердце Зоро бьется в его ладонях - но бьется не для него.