Chapter Text
Се Лянь не был везучим человеком.
Когда-то давно, как ему самому казалось, еще будучи ребенком, он был везунчиком. Он помнил, как отец помогал соорудить большую деревянную ракету, когда он попал в неприятности в школе и решил улететь жить на луну. Разве иметь отца, который так балует своего сына, не везение? Или его мать, которая сидела с ним допоздна каждый четверг, только чтобы посмотреть новый эпизод его любимого сериала, хоть ей самой нужно было рано вставать на работу. Верно, он был очень везучим ребенком. Счастливым, сметливым, выдающимся.
Вся его удача иссякла, когда ему стукнуло восемнадцать. Его родители умерли, и ему пришлось устроиться сразу на две отвратительные работы в сфере услуг, только чтобы сохранить отчий дом. У него не вышло — двойной зарплаты не хватило, и он влез в долг больший, чем мог погасить. Ему пришлось продать дом и переехать в гораздо меньшую квартиру с протекающим умывальником и скрипучим диваном.
Он все еще работал на двух работах, но едва ли держался на плаву. Погрязший в жалости к себе, которая в свою очередь подпитывала депрессию, он растерял всех своих друзей. Возможно, это было к лучшему: вряд ли он был в состоянии общаться с людьми, полными жизни и тепла, когда сам был не способен дать им того же в ответ, даже если бы ударил себя ножом в живот, лишь бы вызвать хоть какие-то чувства внутри. Таким образом, Се Лянь не был везучим человеком. Он не везуч, не счастлив и даже не живой большую часть времени.
Поэтому, даже когда он встретил самого красивого незнакомца, которого только видел в своей жизни, он едва ли что-то почувствовал.
***
Из всех дней это случилось именно в воскресенье. Се Лянь ненавидел воскресенья: он никогда не знал, что делать с собой в этот день, неспособный ни расслабиться, ни заставить себя быть продуктивным. Вечером он сходил в продуктовый магазин купить овощей на ужин, но в итоге почему-то ничего не приготовил. Он переоделся в пижаму, белую, шелковую, прохладную наощупь — в одну из немногих вещей, что остались у него из прошлой жизни, и которые он больше не мог себе позволить. Он попытался заплести свои длинные волосы, но сил хватило лишь на свободную косу, которая к моменту, когда Се Лянь дошел до кухни за чаем, распустилась, высвобождая часть прядей, ниспадающих на лицо. Это слегка раздражало, но Се Лянь проигнорировал их и заварил себе чай, чтобы, стоя на балконе, спокойно выпить его. Погода ухудшалась, последние дни сентября были наполнены холодными ветрами и периодическими дождями, но Се Лянь радушно принимал их. Ему нравилось, когда погода подходила его настроению, и для него не было ничего лучше длинных, унылых, сентябрьских вечеров, которые понимали его как никто другой.
Се Лянь, держа в ладонях кружку с чаем, вышел на маленький, обшарпанный балкон с видом на дешевую многоэтажку, похожую на ту, в которой жил сам Се Лянь. На балконе было темно, только мягкий свет из квартиры освещал пол, покрытый жестким ковром, который Се Лянь купил на блошином рынке, желая скрыть трещины на балконной плите и на металлическом ограждении, которое давно уже стоило перекрасить.
На половине кружки Се Лянь услышал суматошные звуки со стороны соседского балкона. Их трудно было упустить: крохотные квартирки теснились в одном здании, так что многие балконы были общими, лишь разделенные перегородкой. Он слегка нахмурился, повернув голову налево. Он не знал, что эта квартира была кем-то занята, но, с другой стороны, он легко мог упустить присутствие соседей со своим расписанием и нежеланием общаться с людьми в принципе.
Оказалось, что причиной суматохи был молодой человек, небрежно бросивший в угол балкона что-то похожее на ведро для краски. Он был освещен более ярким светом, исходящим из его квартиры, и Се Лянь задумался, как только у него не выбивает пробки от такого количества использованного электричества. И все же, благодаря свету, Се Лянь смог рассмотреть мужчину: он был одет в черные рваные джинсы и бордовую рубашку, его длинные черные волосы были пострижены весьма стильно, или же это общий внешний вид мужчины оставлял такое впечатление. Се Лянь смотрел, как молодой мужчина суетился на крохотном балконе на расстоянии вытянутой руки и следил за ним с едва уловимым интересом, как если бы следил за особенно шумной птичкой на ветке.
Спустя некоторое время мужчина заметил его. Он медленно повернулся, не отрывая взгляда от лица Се Ляня. Се Лянь смог увидеть только один его глаз, другой был спрятан за повязкой. И все же он был очевидно красивым: со всеми этими острыми чертами, и бледной кожей, и элегантной позой. Это наблюдение ощущалось словно запоздалая мысль. Се Лянь разорвал зрительный контакт первым, молча отвернувшись обратно к своей кружке.
— Эй, — мужчина произнес. Се Лянь определенно не ожидал, что тот заговорит с ним, поэтому, когда это действительно случилось, он замер на добрые десять секунд. — Тебе не холодно?
— Немного, — ответил Се Лянь чуть погодя, повернувшись, чтобы вежливо кивнуть мужчине, уже чувствуя себя немного взвинченным. — Но мне нравится.
Мужчина улыбнулся. Се Лянь улыбнулся ему в ответ на автопилоте, его натренированная улыбка работника сферы услуг давалась ему легко в последнее время.
— Кажется, мы с тобой соседи, — мужчина произнес. — Могу я узнать твое имя?
— М-м, Се Лянь.
— Я переехал на прошлой неделе, — сказал мужчина, когда Се Лянь не стал продолжать разговор. — Не видел тебя здесь раньше.
Се Лянь пожал плечами и уставился на кружку у себя в руках. Он не знал, что сказать, сомневался, что вообще мог сказать что-то достаточно интересное этому незнакомцу.
Мужчина мягко вздохнул и замолчал. Он не пытался продолжить разговор, и Се Лянь был благодарен за это. Через минуту он услышал щелчок зажигалки, и едва уловимый запах сигарет заполнил воздух между их балконами. Се Ляню были безразличны большинство запахов, можно сказать, у него не было особого выбора, учитывая, что одна из его работ была в очень сомнительном кафе быстрого питания. Он оставался на балконе, пока его сосед не затушил сигарету с тихим шипением. Затем он ушел домой.
Он забрался в постель, как только оказался внутри квартиры, не желая согреться раньше, чем уснет, и впоследствии не уснуть вообще. Се Лянь не единожды проводил ночь без сна, но работать после бессонной ночи было неприятно, хоть и терпимо. Се Лянь уснул, решительно не думая о том мужчине с балкона. Если он не смог удержать старых друзей, зачем ему заводить новых?
Его волосы слегка пахли сигаретным дымом. Но Се Лянь проигнорировал это.
Утро было любимым временем дня Се Ляня: он был слишком занят, чтобы о чем-то думать, и мог скинуть ощущаемое уныние на сонливость, а не депрессию. Он приготовил быстрый завтрак —яйца с тостом — ввиду того, что не поужинал вчера, а позволить себе ослабнуть от голода на работе он не мог. Он также сварил кофе и только подумал о том, чтобы выпить его на балконе, как тут же отбросил эту мысль — он никогда так не делал, у него никогда не было времени делать это по утрам.
Сегодня Се Лянь работал в утреннюю смену, поэтому он аккуратно собрал волосы в плотный пучок и вышел из дома. Он вытерпел утренние пробки в своей дряхлой машине, которую давно бы уже продал, найдись кто-то достаточно глупый, чтобы купить ее. Он приехал на работу на пять минут раньше, чем следовало, и потратил оставшееся время, сидя в припаркованной машине с заглушенным двигателем и закрытыми глазами. Было приятно.
Слабое раздражение, которое он ощущал, заходя в фуд-корт, было знакомым, как и едкий запах подгоревшего масла и дешевого кофе, когда он зашел на кухню. Инь Юй, его коллега, уже был на месте, и Се Лянь сухо его поприветствовал. Приветствие в ответ он получил такое же сжатое. Инь Юй не был ни шумным, ни болтливым человеком. Это хорошо. Атмосфера на кухне с таким коллегой становилась менее суматошной даже в час-пик.
День прошел так же, как всегда: Се Лянь мыл посуду, резал булки и овощи, следил, чтобы столы в главном зале оставались чистыми и помогал с холодными напитками и мороженым, если требовалось.
К трем часам дня его смена закончилась, и он вернулся обратно в машину, отправившись на свою вторую работу на заправке. У него оставались еще свободные полчаса, но после тяжелого, жирного обеда в кафе, есть ему больше не хотелось, поэтому он просто открыл смену чуть раньше обычного. Он прекрасно знал, что за кассой на заправке никогда не бывает лишних рук.
Се Лянь вернулся домой к десяти. Не каждый день у него было по две смены, поэтому сегодня он ощущал себя особенно уставшим и оставлял после себя шлейф самых разных запахов, которые обычно человек на себе не носит. Он заскочил в душ, подождал, пока вода нагрелась до кипятка, и потратил полчаса на то, чтобы стать настолько чистым, насколько это было возможно.
Он практически забыл о своем соседе, не ожидая снова увидеть его, поэтому, когда вышел на балкон с кружкой чая в руках и в износившемся легком бежевом халате, он удивился, услышав мягкое приветствие откуда-то с левой стороны.
— Се Лянь, — мужчина произнес. — Добрый вечер.
— Привет, — ответил Се Лянь.
И они замолчали. Мужчина курил свою сигарету. Се Лянь допивал свой чай. Он снова слегка пах сигаретным дымом, когда залез в кровать, и, по непонятной причине, этот запах принес ему чувство комфорта. Казалось, что эти пять минут с незнакомцем, курящим сигарету в метре от него, пока он сам пил чай, были самым близким к настоящему, непринужденному общению, которого у него не было уже очень давно. Се Лянь уснул с мыслью, что совсем не был бы против сделать это еще раз когда-нибудь.