Work Text:
Скотт думает: он ненавидит Лофу Сяньчжоу. Всем своим сердцем. С этими жителями, по которым непонятно, триста им лет или три, идиотскими законами, правилами, а особенно — потому что Звездному Экспрессу почему-то слишком нравилось останавливаться именно здесь, как будто у Альянса Сяньчжоу больше не было кораблей, которые можно было навестить.
И вот с этим сердцем, полным презрения и желания карьерных достижений, несмотря на это презрение, он выходит из дверей отеля, возле которых его должны ждать охранники, и вместо этого видит Тайззиронт-ее-побери Стеллу, которая почему-то волочит к дверям тяжеленный мусорный бак. Это выглядит настолько нелепо, несмотря на то, что все знают, что она любит забираться мусорным дайвингом, что он на мгновение забывает все критичные комментарии, и просто смотрит на происходящее, как она подпихивает бак все ближе и ближе, пока наконец не окажется впритык к самому Скотту и не утрет показательно пот.
— Тебе, — говорит Стелла, выпрямляясь и ставя руки в бока, словно совершила очередное спасение планеты.
— Мусор? — раз уж они общаются настолько подробно, он не собирается утруждать себя дополнительными словами. Стелла довольно кивает, смотря на него пристальными желтыми глазами. И замолкает. И ничего больше не происходит. Просто молча стоят, а между ними мусорный бак, источающий свое зловоние. Когда он не взрывается, обдавая его помоями, Скотт озадаченно приподнимает брови, а затем обходит сомнительный дар по дуге. — В следующий раз заставь его петь или прыгать, чтобы это было оригинальным, — он закатывает глаза. Как будто его впервые в жизни сравнивали с мусором. Он работает в КММ, в конце концов! Это чуть ли не первое оскорбление, которое вы получаете в этой компании!
(Скотт не видит, как сперва поникает Стелла, прежде чем зажечься ещё большим энтузиазмом, и как Март 7 и Дань Хэн на удивление синхронно фейспалмят, стоя в отдалении).
(Следующим утром Скотта будит звук игры на гитаре и самое фальшивое пение на свете, и он почему-то совсем не удивлен, что на гитаре хорошо играет мусор, а совершенно ужасно поет Стелла).
(Это не было самым унизительным, что он переживал, но нанесло ему гораздо больший урон. Бедные его уши).