Chapter Text
Честно говоря, Хансоль просто капец какой занятой. Он только что потратил примерно полтора часа на подборки лучших вайнов за все года с тех пор, как существуют вайны, и у него еще целая куча планов на этот душный вечер пятницы. Например, позвонить домой и поболтать с Софией и мамой по фейстайму, сгонять за лапшой и переслушать новый альбом Дрейка. Короче, сначала он действительно занят, а потом ему звонит Сынгван.
- Привет, красавчик. Что делаешь?
Хансолю не надо видеть его лицо, чтобы понять, что он пьян.
- Живу свою лучшую жизнь, - врет Хансоль. Его жизнь была бы в миллион раз лучше, если бы он был сейчас где угодно, где не общага для иностранных студентов, или если бы его бойфренд был здесь, а не звонил ему неизвестно откуда не очень трезвый.
- Издеваешься? - спрашивает Сынгван тем самым своим тоном, после которого обычно следует предложение подраться. - Лучшую жизнь и без меня?
- С тобой она была бы намного лучше, - Хансоль садится на кровати. - Что случилось?
- Ну, тут такое дело, - начинает издалека Сынгван, тяжело вздыхая, - мы с Сокмином пошли гулять, и потом встретили его друзей, и я не знаю как вообще так получилось, но я напился. Заберешь меня? - просит он, и Хансолю снова не нужно видеть его лицо, чтобы знать, каким пристыженным он сейчас выглядит.
«Класс», - думает Хансоль. «Заебись», - думает Хансоль, - «почему меня не позвали».
- Ты где? - спрашивает он.
Сынгван молчит, как будто бы вспоминает.
- На Хэундэ. Ну, рядом.
Именно там, где и стоит находится, если сейчас лето, а ты молодой и пьяный.
- Окей, скинь мне геолокацию. Ты с Сокмином?
Сынгван на секунду задумывается.
- Нет, он ушел. Я с Джису-хеном.
Хансоль в душе не знает, кто такой Джису-хен.
- Хен друг Сокмина, - говорит Сынгван раньше, чем Хансоль успевает спросить. - Они вместе в гитарном клубе.
Хансоль делает себе ментальную пометку: друг Сокмина, гитарный клуб - ебанутый.
- От одного до десяти как себя чувствуешь? Блевать будешь?
Сынгван смеется:
- Тринадцать. Тебе не обязательно беспокоиться, просто приходи. Я соскучился.
- Я тоже, но все-таки. Ты такой бестолковый, когда напьешься. Кто вообще тебе налил?
- Вообще-то, это ты однажды пытался украсть дорожный знак. И это ты всегда предлагаешь эти ужасные игры с пивом, - Сынгван возмущается, и Хансоль точно знает, что он прямо сейчас закатывает глаза, и его уши краснеют. - Что значит кто мне вообще налил? Джису-хен конечно. Просто приходи уже.
Хансоль даже не переодеваться - да, он спит в этой футболке уже третью ночь, но кого это вообще волнует. Он вытряхивает из рюкзака книги и надевает кепку козырьком назад. Потрясающе.
По дороге он пишет Джонхану. Не то чтобы Хансоль хоть сколько-нибудь недоверчивый или подозрительный, на самом деле ему просто интересно. И он немного волнуется.
«хен» - пишет Хансоль, не особо надеясь на ответ. - «джису-хен»
«джису-хен что?» - отвечает Джонхан как-то неожиданно быстро.
«ты знаешь кто это? друг сокмина?»
«у сокмина нет друзей кроме меня. но вообще типа того. он мой друг».
Хансоль про себя смеется и вспоминает, какую ужасную рожу обычно корчит Джонхан, когда Сынгван говорит, что они с Сокмином и Суненом идут в комплекте.
Из этого напрашивается вывод, что Джису-хен в доску свой, но отбитый. Первое потому что хен выбирает друзей максимально тщательно, второе потому что дружить с ним могут только такие отбитые ребята, как Сокмин.
Хансоль успевает замерзнуть в метро и несколько раз захотеть откинуться от жары на улице. Честное слово, если он после этого заболеет, Сынгван сам будет платить за его лечение. А еще заботится, лелеять и любить. Выполнять свои прямые обязанности, в общем. На самом деле, Хансоль даже не сердится.
Сынгван встречает его так, как будто они не виделись самое малое лет двести - лезет обниматься и расцеловывает Хансоля в обе щеки. Его уши и щеки горят, а глаза блестят так, что их, наверное, будет видно в темноте или даже из космоса. Хансоль думает, что это очаровательно. Сынгван вообще какой-то неправильно очаровательный для пьяного человека, как будто бы он в прошлой жизни был щенком и случайно забыл переродиться. Хансоль готов поставить сотню долларов на то, что так и было. Хансоль любит щенков.
- Привет, чувак, - говорит Джису-хен, и только тогда Хансоль вообще на него смотрит. - Я Джошуа.
- Вернон, - представляется Хансоль и жмет протянутую ему красивую ладонь.
Возможно, если бы Хансоль никогда не знал Сынгвана, Джису-хен получил бы приз за очаровательность. А может быть и нет. Хансоль об этом не думает, он просто хочет забрать Сынгвана и уйти домой. А потом Джису-хен предлагает ему присесть, а Сынгван отдает свой бокал.
За следующий час Хансоль узнает о Джису-хене что:
он из ЛА;
учится там же, где Сокмин, но на год старше;
любит играть на гитаре;
и Марун5;
и что им обоим комфортнее, когда он Джош, а не Джису-хен.
Родной язык греет Хансолю душу, а вино внутренности. Все это время Сынгван пытается поймать под столом его ладонь, но в итоге просто кладет руку ему на колено.
Когда они прощаются, Джош говорит:
- Очень рад был познакомиться, чувак. Честно говоря, до того, как ты пришел, я выслушал целую лекцию от Сынгвани о том, какой ты классный.
Сынгван почему-то называет его предателем.
Джош смеется и говорит им держаться друг за друга.
Сынгван воспринимает это «держитесь друг за друга» очень буквально и виснет на Хансоле, как коала. Это было бы здорово, если бы в это время им не нужно было идти. Идти по Хэундэ, где в пятницу вечером народу больше, чем рыбы в море.
- Может быть ты отпустишь меня, и мы пойдем домой? - Хансоль останавливается посреди тротуара. Толпа оптекает их, как река булыжник.
- Может быть ты заткнешься и поцелуешь меня? - передразнивает его Сынгван. Хансоль не спорит и ловит его лицо потной ладонью за подбородок.
Только получив свой короткий поцелуй, Сынгван успокаивается.
- Я хочу домой, - голос у него внезапно серьезный.
- Мы и идем, - хмыкает Хансоль.
- Нет, ты не понимаешь. Не просто домой, а по-настоящему домой - мысль о том, что Хансоль понимает, и куда лучше, чем он, приходит к Сынгвану слишком поздно.
Не очень хорошо получилось. Он-то со своей семьей хотя бы в одном часовом поясе, в одной стране и вообще в сорока минутах полета. И даже не поноешь.
- Если хочешь, можем погулять по пляжу, - предлагает Хансоль, потому что знает - Сынгван хочет. Он как толкинские эльфы, которые даже однажды увидев море тоскуют по нему всю оставшуюся жизнь, с поправкой на то, что Сынгван родился, вырос и всю свою сознательную жизнь провел у моря.
Когда они заходят в Севен Элевен за мороженым, высокий парень-продавец в классных очках желает им приятного вечера и очень грустно улыбается. Хансоль чувствует такую обиду за него, потому что у них пятница, вечер и море, а у него ночная смена в магазине.
- Не устраивайся на работу, где у тебя будут ночные смены, пожалуйста, - говорит он Сынгвану, когда они выходят на улицу.
- А то что? - спрашивает Сынгван, открывая свое арбузное мороженое.
- Мне кажется, оно того не стоит. Ну и я очень расстроюсь, - отвечает Хансоль и, зависнув на секунду, шлепает Сынгвана по заднице. Просто потому что может.
Сынгван от неожиданности вздрагивает и почти роняет свое мороженое. «Мог бы и привыкнуть уже» - думает Хансоль.
- Спасибо, блять, - Сынгван возмущается так сильно, что кажется сейчас начнет задыхаться. - Я же просил не делать так больше. Если я из-за тебя уроню свою еду, ты сам будешь покупать мне новую.
Хансоль улыбается совершенно дебильно:
- Пока я могу так делать, я куплю тебе столько мороженного, сколько захочешь, - и даже не врет. Приукрашивает, но не врет. Пока он может трогать Сынгвана сколько и когда захочет, Хансоль вообще много на что готов.
Сынгван вздыхает:
- Господи, ты отвратительный, - и снова берет его за руку.
Иногда друзья называют их отвратительно влюбленными, и Хансоль думает, что это даже имеет смысл.