Work Text:
Едва ли можно представить для них совместную миссию, но это и не удивительно. Вместе они точно вызвали бы подозрения. Как два стихийных бедствия одновременно.
В Японии с их тайфунами, землетрясениями и ураганами, может, и такое случается, но Ник и Наташа редко бывают в Японии даже по отдельности.
Ник и Наташа редко бывают одновременно в одной стране в принципе. Ещё реже — в одном городе.
А если оказываются, то видятся для рапортов и отчётов.
— Это потому, что ты слишком старый, — шутит то и дело Наташа, не особо пытаясь поддеть, не вызывая у Ника никакой реакции.
— Это потому, что ты слишком важный, — говорит она однажды, и удивлённо моргает, отслеживая, как дрогнуло его лицо.
Глупая оплошность — так потерять контроль под цепким взглядом Наташи; для кого-то другого такая ошибка может оказаться смертельной.
Но она больше никак не реагирует. Садится в кресло напротив массивного стола в обманчиво-расслабленной позе, чеканит рапорт — как всегда коротко и по делу. Закончив, немного подаётся назад, кивая на флешку поверх бланка, лежащего на столе. Позволяет лямкам слишком обтягивающего ярко-красного платья сползти по плечам от движения.
Ник с куда большим удовольствием продолжил бы глазеть на ключицы напротив, но вместо этого кивает, опуская усталый взгляд на аккуратно заполненные поля.
— Может, выпьем? — спрашивает вдруг Наташа, дёргая плечом — то ли чтобы поправить платье, то ли чтобы привлечь внимание.
— М-м-м, — задумчиво тянет Ник.
— Ты обещал присмотреть поблизости бар, раз мой прошлый выбор тебе не понравился, — пробует она ещё раз, одновременно невинно и с вызовом.
И эти её уловки — сами по себе как два стихийных бедствия.
Ник соглашается только потому, что чувствует — сегодня он так и так ей проиграл. У них нет совместных мыслей, нет даже какой-то определённой игры с заданными правилами. Нет ничего особенного вне рапортов и отчетов в кабинете с массивным столом.
Но сейчас он здесь: в дешёвом идиотском свитере из подсобки; в дешёвом, идиотском и, кажется, ролевом баре. Сидит, оставив на массивном столе нескончаемую кипу важных-преважных бумаг. Это должно давить если не чувством преданного долга, то хотя бы раздражать вшитую ответственность, которая портит Нику жизнь с момента вступления в должность, но… Лукавая улыбка Наташи через столик в их укромном тёмном углу глушит все мысли о работе.
Пробивается только усталость. Но усталость вряд ли можно отнести что к мыслям, что к чувствам.
«Состояние души», — думает Ник.
Ухмыляется, ловит на губах цепкий взгляд Наташи. Ухмылка сама собой становится ещё шире.
— Знаешь, что я там нашла? — вдруг спрашивает Наташа, достаточно громко, чтобы не приходилось читать по губам, но и достаточно тихо, чтобы никто не услышал, проходя мимо.
— И что же? — Ник даже не хочет уточнять, где.
— В столе у нашего Николая, прямо в верхнем ящике, было три пакета шоколадных конфет, — заговорчески шепчет она. Ник фыркает.
Им приносят по пинте разливного пива и пару тарелок хрустящих закусок. Ник не помнит, что заказал, но пахнет всё аппетитно. Официант не особо заинтересован их странной парой — и вечер для заведения оживлённый, и тематика места, видимо, такая, что даже обтягивающее ярко-красное платье Наташи никак не выделяется.
— Самые дешёвые шоколадки, но я не могу перестать о них думать, — вдруг признаётся Наташа.
— Почему? — уточняет Ник, отпивая пиво.
— Ну… — начинает она, но соседний зал взрывается радостными криками, прерывая её.
Они прислушиваются, но слов толком не разобрать, а когда на смену одиночным выкрикам приходит дружное воодушевлённое топанье и хор из какого-то слова, синхронно пожимают плечами.
— Молодёжь, — закатывает глаза Ник.
— Прямо какой-то обряд, — одновременно с ним отмечает Наташа и улыбается ему от неожиданности.
Хор голосов становится громче, сменяется протяжным триумфальным гулом и нестройными аплодисментами.
— Шоколадки, — напоминает Ник, отпивая ещё пива.
— Да глупость, — отмахивается Наташа. — Интересно, что там такое?
— День рождения? — наугад предлагает Ник.
— Корпоратив?
— В полночь? — смеётся он.
— Ну а что, не только у нас ненормированный рабочий день, — парирует Наташа. Не сдерживается и тоже хохочет.
— Хорошее пиво, — качая головой, отмечает Ник.
— Да уж, и не поспоришь.
— Да что ты? — ведёт бровью он.
— М? — лукаво ухмыляется Наташа, прикрываясь наполовину опустошённой кружкой.
— Ну, это же как наш обряд? — прищуривается Ник. — Ты критикуешь пойло в барах, куда зову я, я ворчу в ресторанах, куда таскаешь ты. Так мы оказываемся каждый раз в новом месте.
— Может, это из соображений безопасности?
— Может. А может, одно другому не мешает.
— Тебе так не нравятся мои рестораны? — закатывает глаза Наташа.
— Они отвратительны, — цедит Ник. — Я годами не могу понять, нравятся ли они тебе. Точнее, больше нравятся они или изводить меня ими.
— Ты сам отвечаешь на свой вопрос, — ведёт бровями она.
— Ну, ты же на мои не отвечаешь.
Опускается непривычная, неуютная тишина. Нет, общий гул бара, разговоры соседнего зала, звуки какого-то праздника никуда не деваются, но между Ником и Наташей редко бывают такие паузы.
Оказываясь в одном городе, они ходят куда-то вместе. Без повода, наигранно спонтанно — кто-то из них предлагает, а второй соглашается. Иногда не предлагает.
Может, наигранно в этом сценарии скорее «без повода»?
— Шоколадки, — напоминает Ник.
— Шоколадки, — мечтательно передразнивает Наташа, просто чтобы его позлить.
Удивительно, но в такой обстановке это никогда не срабатывает.
— Я люблю шоколадки. Может, тоже закинуть пару пачек к себе в верхний ящик?
— Пока будешь код подбирать, помрёшь с голоду, — фыркает Наташа. — Очень непрактичное предложение.
— Зато буду тебя угощать, — пожимает плечами Ник. — Вдруг и о моих не сможешь перестать думать.
Наташа задумывается.
— Будешь в меня их кидать? Лакомство за удачный трюк! — хлопает в ладоши она, снова смеясь.
— Ну а почему нет? — возмущается Ник. И вдруг добавляет: — Разве я слишком для такого важный?
Видать, и правда хорошее пиво.
— Не могу тебе на это ответить, — серьёзным голосом отвечает Наташа, абсолютно несерьёзно разводя руки. — Вдруг нарушу какую-нибудь твою ауру.
— Ты уже наш обряд сорвала, признав, что тебе здесь нравится, — указывает Ник.
— Точно, — кивает она с важным видом, жестом прося официанта повторить им то же самое. — Хватит мне нарушать уклад вселенной на сегодня.
Ник в ответ прищуривается, но молчит.
— Знаешь… — начинает он, но радостный крик уже в их зале объявляет о дне рождения какой-то блондинки.
Наташа ухмыляется, но выглядит необычно расслабленной.
Ник тоже расслабляется, откидываясь на спинку деревянного стула.
Может, он льстит себе насчёт собственного статуса стихийного бедствия, насчёт важности брошенных на столе бумаг, насчёт какой-то там «вшитой ответственности». Может, это Наташа — настолько стихийное бедствие, что всегда увлекает и его, и всё вокруг за собой.
Так ли это важно, пока можно просто продолжать? Хоть без повода, хоть подчиняясь высшему, заданному извне сценарию… Да хоть с пафосной и символической развязкой в конце!
Но дешёвых шоколадных конфет Ник тоже обязательно купит.
И правда — зачем нарушать уклад вселенной?