Work Text:
Вторым чувством после гудения головы становится больная шея. И очень яркое чувство присутствия. Форд прекрасно знает это самое чувство “присутствия”. Он резко вскочил, развернулся, запустив в сторону опасной пустоты какой-то исписанный сборник “Занимательная высшая математика: нерешаемые уравнения edition” и вздрогнул, когда книга глухо грохнулась на пол. Чувство присутствия никуда не делось. Математика не спасла его сегодня. Ни от сна, ни от пробуждения. Форд разочарованно выдохнул, падая обратно на стул, потер переносицу и попытался снова встать, опираясь руками на столешницу. В ноги резко ударило, он шикнул, стоически оставаясь на месте и шагнул к выходу. Ему нужен еще кофе. Он заснул, это было плохо, очень плохо, нужно было еще осмотреть лабораторию, проверить, не сделал ли ОН ничего такого, пока Форд уснул. Плохо. Очень плохо.
Едва не рухнув еще несколько раз, Форд доковылял до дверного проема и снова остановился. Он так хотел спать, так хотел уснуть сейчас заново. Это была его, кажется, единственная за долгое время ночь без кошмаров и сновидений вовсе.
Это странно. Очень странно! Форд подскочил как ужаленный, мгновенно теряя всю сонливость. Если… если он думает все правильно, то это конец. Его Муза– нет, Билл что-то сделал. Сделал что-то, что заставило прекратить его мучить после того как… после того как что? В голове Форда всплывали беспорядочные мозаичные образы, не сходившиеся с его эмоциями. Он чувствовал страх, но бояться было нечего. Он чувствовал себя преданным, но никто его не предавал. Чувствовал, что Гений, Муза, что-то скрывал, но никак не мог понять, что. Беспомощность! Чуть меньше, чем глупым, Форд ненавидел чувствовать себя беспомощным.
Он проморгался, протер глаза и принялся внимательно (насколько могу) разглядывать лабораторию. Всё на местах. Кинулся к Дневникам – лежали на столе, всё также, не сдвинутые ни на миллиметр. Лучше бы он уже увидел, что уже что-то произошло, чем продолжал вот так бесцельно метаться из угла в угол, выискивая изменения в пылинках, листочках, коврах и каждой-каждой мелочи. Хуже было наверное только то, что Форд не был уверен до конца, как всё лежало до его пробуждения. Может, комнаты и вовсе перепутаны.
Форд боялся зайти в подвал. Что там может быть? Инопланетяне? Орды чудовищ? Муза? Что-то происходило. Что-то, чего он пока не понимал, понять не мог и впервые за всю свою карьеру исследователя не желал. Каждое движение по ступенькам причиняло ему боль, еще больше пугали какие-то звуки, которые Форд отчетливо слышал. Он уже представил, что могло быть внизу, пожалел, что не взял с собой арбалет, но тут же заверил себя в том, что столь примитивный инструмент не поможет против чудовищ, которых не смог бы придумать даже старик Лавкрафт.
Его, однако, не встретило ничего кроме тишины подвала. Негромко гудели приборы, работая вполсилы, стрелки на датчиках иногда мерно щелкали, двигаясь слегка вперед-назад, а сквозняк, гуляющий по подвалу, шуршал бесчисленными стопками разбросанных по полу листков. Иногда они чуть-чуть подлетали, но тут же опускались. Никакого Ктулху, Йог-Согота, Ньярлатхоте (Форд вдруг задумался, с чего это он среди прочих помнил это имя) и прочих тварей с Бетельгейзе. Никого. Только сырой запах, холод и тишина.
Массивная машина тоже стояла нетронутой, величественно пялясь на Форда своим пустым черным глазом, объятым “усиливающими символами”. Какая дурость, какой позор! Только за что? Что произошло? У основания портала был усажен манекен, в процессе работы ласково прозванный “Робертом”. Роберт пялился на Форда дурацкими раскосыми маркерными глазами и, очевидно, свидетелем чего бы ни был, не мог бы ему ничего рассказать. Даже несмотря на то, что у него был рот. Форд устало опустился на землю и присел возле Роберта, представляя в нем какую-то компанию. Как жаль, как жаль, что он совсем ничего не может сказать. Теряясь в догадках и подозрениях о причинах подступающей паранойи, Форд не заметил, как снова задремал. Он слишком поздно поймал себя на этом, тогда, когда перед ним открылась насыщенно-синяя картина Мира Снов. Чуть более хаотичная, чем ранее, но Форд все еще узнавал какие-то записи здесь: это всё было переданное Музой. Сакральные цифры и переменные висели в воздухе и мерно-мерно покачивались, завораживали получше, чем любой водопад или даже горы. Форд едва смог оторвать от них глаз, наконец отчаянно понимая, где он и Почему. Это место Встречи. Он четко ощутил накатившую волну ужаса и непонимания, риска. Что, если сейчас его тело занято, а он заперт здесь навсегда?!
– С ЗАСЫПАНИЕМ, ШЕСТОПАЛ, – негромкие аплодисменты отразились от несуществующих стен прямо вместе с корябающим уши голосом, залезая прямо Форду в мозг. Он панически осмотрелся, наконец, замечая среди листов, книг и шахматных Музу. Нет, Гения. Нет, Билла. Билл же его обманул… Да? Желтые кирпичики рассинхронно переместились, являя Форду глаз М-, Г-, Билла. – КАК НЕ СПАЛОСЬ? МОЖЕТ, СТАКАНЧИК КОФЕЮ? ХОЧЕШЬ ШУТКУ? ЗНАЕШЬ, НИЧЕГО НЕ БОДРИТ ТАК, КАК УТРЕННИЙ КОФЕ, ПРОЛИТЫЙ НА СЕБЯ!
Над Фордом возник голубоватый кофейник, тут же расплескавший на него раскаленный кофе. Форд вскрикнул, отчетливо почувствовав, как кипяток попадает на кожу и, казалось, боль была усилена раза в четыре, не меньше. Отчаянно подув на ладони, Форд заерзал на месте, пытаясь хотя бы немного унять боль.
Билл щелкнул пальцами и боль мгновенно прошла.
– Что ты сделал?! Чего ты хочешь? - Форд схватился за голову. – Что ты сделал с моей памятью?!
– КАК ВСЕГДА ПОЛНО ВОПРОСОВ! - Билл вскинул руки, внезапно появляясь прямо возле Форда, и постучал его по черепушке. – Я НЕМНОГО ПОДПРАВИЛ ЕГО! ТЫ ВЕДЬ САМ НА ТАКОЕ СОГЛАСИЛСЯ, ПОМНИШЬ? Я ХОТЕЛ УСКОРИТЬ ТВОЙ ПУТЬ К ВЕЛИКОМУ ОТКРЫТИЮ. А ОНО НЕ ЖДЕТ. ВРЕМЯ НЕ ЖДЕТ.
Он продемонстрировал Форду огромные старомодные часы со всего одной стрелкой, которая вместо 12 тянулась к огромной надписи “ВЕЛИКОЕ ОТКРЫТИЕ”. Как Форд мог предположить, стрелка застыла где-то на 11:58. Билл захлопнул часы и они исчезли.
– Ты сделал еще что-то! – Форд вскрикнул, впрочем, почти сразу понимая, что не может обвинить Билла ни в чем конкретном. Он не помнит, в чём. А вот в чем…
– НЕ МОЯ ВИНА, – он развел руками, повертелся вокруг головы Форда, словно заглядывая в нее, и удовлетворенно хохотнул. – ТЕБЕ СТОИТ ЛУЧШЕ ЗАПИРАТЬ ДВЕРИ, УМНИК. НО ЭТО НЕ ТАК ВАЖНО. Я МОГУ ВЕРНУТЬ ТЕБЕ УТРАЧЕННОЕ ВОСПОМИНАНИЕ, НО ТОЛЬКО ИЗ БО-О-ОЛЬШОГО УВАЖЕНИЯ, А? А ТЕБЕ СТОИТ ПОТОРОПИТЬСЯ С ТВОЕЙ РАБОТОЙ.
– Запирать… двери? – Форд замялся. Что-то случилось, а он всё это время зря подозревал своего Гения? Пожалуй, он сходит с ума. Абсурд! Надо будет поспать еще. И еще… Не исключено, что он столкнулся с перекрестными аномалиями из-за активации портала и столкновения его энергии и аномалиями Гравити Фолз. Но почему портал выключен?
– ТАК, ТАК, ТАК, ПОГЛЯДИМ… ТЕБЕ ДЛЯ НАГЛЯДНОСТИ, СМОТРИ, – Билл продемонстрировал выключатель. Обыкновенный, до смешного маленький, ярко-желтый, сильно выбивающийся из синего пространства. Билл незатейливым движением нажал его, мгновенно вызывая у Форда сумасшедший поток странных воспоминаний, больше походивших на разноцветную мозаику, которую Форд не знал как собрать.
– НУ, ЧТО-ТО НИБУДЬ ПРОЯСНИЛОСЬ, ШЕСТОПАЛ? МОЖЕШЬ ОБРАТИТЬСЯ ЗА УСЛУГОЙ РАЗЪЯСНИТЕЛЯ, ЕСЛИ ТЕБЕ ЭТО ПОМОЖЕТ, ХА! НО ТВОЙ ГЕНИАЛЬНЫЙ УМ СПОСОБЕН СПРАВИТЬСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО. НУ, БЫВАЙ! НЕ ЗАБЫВАЙ, КТО ТЕБЕ ПОМОГ, И ПОСПЕШИ! ДЕНЬ Х УЖЕ СКОРО.
Глухим всплеском Мир Снов рассеялся. Форд снова оказался в подвале, возле Роберта, маркерный взгляд которого теперь казался чуть-чуть повеселее. Форд вскочил на месте и пробежался сначала в одну сторону, потом в другую. Вспомнить было приятно! Что бы ни произошло, Гений ему помог. Два эпизода наконец позволят ему взять небольшой тайм-аут.
Эпизод 1. хх.01.198хх
Первый тестовый запуск портала. Ф., которого Форд почти героически вытянул за веревку из портала, бессильно свалился на пол, перекатился и часто-часто задышал. Роберт приземлился где-то неподалеку, но никто его и не искал: Форд мигом подполз к Ф., тут же заваливая его вопросами.
– Он работает? Что ты видел?! – Форд схватил его за плечи, помогая приподняться. Поначалу Ф. исступленно молчал, пялясь расширенными зрачками куда-то сквозь Форда, пока вдруг резко не расплылся в улыбке.
– О-он пашет, Стэнфорд, он пашет! Эта штуковина черт ее дери пашет! – он схватил Форда за локти, вероятно, пытаясь унять дрожь в руках. Форд заметил, что у Ф. трясутся колени. Значит всё точно хорошо. Колени у него трясутся только если он ну очень взволнован! Форд и сам не смог сдержать улыбки.
– Это невероятно, Фиддлфорд! Это огромный успех! – Форд почти смеялся. Вот оно счастье! И выкусите все, кто говорит, что счастье недостижимо. Вот же оно. – Так… что ты там видел?
– Всё! Вообще всё, я не шучу! Нам открыт весь мир, вся Галактика, и ход туда – в нашем подвале! Прости, что сомневался, – сквозь всезубую улыбку проступил кусочек вины.
– Это всё неважно. Сомнения – это одно из препятствий, которое мы смогли преодолеть! Сегодняшнее число я официально объявляю днем открытия Всеобщей Теории Ненормальности!
Фиддлфорд удовлетворенно крякнул что-то свойское “ЙИИХА”, поднялся с помощью Форда на ноги и поднял взгляд на портал. Он все еще трясся, поэтому ему требовалась поддержка, и так они и стояли, глядя на ярко крутящийся голубой шар. Всё получилось. Пожалуй, надо будет отметить.
Эпизод 2. хх.01.198хх. Телефонный разговор.
– Стэнфорд Пайнс слушает.
– Здарова, друже! Как оно?
– А, Фиддлфорд, здравствуй. Неплохо! Последние несколько дней я занимался переустройством лаборатории. Знаешь, когда все сюда приедут после нашего заявления о Теории. Будет неудобно, если репортеры или президент наткнутся на гору кружек или потерянное в мусоре ведро…
– Ха-ха, теперь мне неудобно, что я уехал! Я ведь должен бы помочь тебе разгрести эти завалы. Процентов шестьдесят тех завалов как раз мои чертежи и записи…
– Не беспокойся, это не к спеху. В конце концов, работы тут полно, я решил начать до твоего возвращения. Тем более, мне нужно развеяться и подготовиться как следует. Быть может, написать речь…
– …или добавить света в подвал! А то там темно, как в амбарном углу ночью, ха-ха-ха! Но вообще я звонил с извинениями…
– Ты все еще тревожишься по поводу того, что тогда предложил мне остановить работу? Брось, это в прошлом. Все мы сомневаемся.
– Не совсем. Понимаешь, Форд, боюсь, мне придется задержаться здесь еще на какое-то время. Понимаешь, я так давно не видел свою семью, поэтому теперь они не отпустят меня. Даже на великое открытие. Поэтому я решил, что оно всецело принадлежит тебе и только тебе! Помяни там добрым словом старину Макгакета и с меня станется. Я так или иначе вернусь в Гравити Фолз, но, надеюсь, когда ты уже будешь знаменит.
– Я глубоко польщен, Фиддлфорд! Твой вклад в теорию не останется не замеченным, не сомневайся.
– Вот и славно! Я знал, что ты всё поймешь! Ну, я полетел, меня ждут. До скорого! Покажи им там всем, чтоб все шалопаи из Бэкапсмора поудавливались от зависти!
– До скорого, Фиддлфорд.
Конец Эпизодов.
Форд с воодушевлением вздохнул, набирая поочередно все возможные номера редакций и администраций, ректоратов, деканатов и кабинетов НАСА. Его совершенно ничего не смущало.