Work Text:
Здесь, в обжигающем холоде севера, чтение было одним из редких доступных развлечений — библиотека Винтерфелла почти не уступала той, что находилась в Королевской Гавани.
Джейме Ланнистер ненавидел читать. Тем не менее, он проводил в библиотеке много времени. По ночам приходили сны, в которых Серсея умоляла его вернуться, и он убегал от них в библиотеку, не в силах оставаться наедине со своими мыслями.
Сегодняшняя ночь не стала исключением. Правда, на этот раз он даже не пытался заснуть, сразу же отправился в библиотеку, едва на Винтерфелл опустилась тишина. Стоя перед высоким, разрисованным морозными узорами окном, он смотрел в темный двор. Шел снег. Здесь, на Севере, всегда шел снег, и Джейме его ненавидел.
Себя он ненавидел тоже. Потому что до сих пор не нашел в себе достаточно храбрости, чтобы поговорить с Бриенной. Чего, во имя богов, он так боялся? Бриенна — это Бриенна, с ней Джейме всегда чувствовал себя легко и непринужденно, и по дороге в Винтерфелл он представлял себе, что все так и останется, когда они доберутся до места. Но Бриенна отчего-то избегала его и его взгляда. Джейме не сознался бы в этом даже себе, но на самом деле он чертовски по ней скучал. Хотя Бриенна была рядом, она казалась такой далекой, дальше от него, чем когда бы то ни было... Это не имело никакого смысла. Как-то они не виделись целый год, и все равно он ощущал ее постоянное присутствие, а вот теперь он не осмеливался даже заговорить с ней, боясь, что его оттолкнут. Отвергнут. Да, как ни стыдно признаться, именно этого он и боялся.
В библиотеке было пусто. Вчера возле самого большого окна сидели Теон Грейджой и Джон Сноу, играли в кости. Джейме они не позвали. Сегодня их, к счастью, не было видно, но мешочек с игральными костями все еще лежал на столе. Джейме сунул в мешочек руку, пальцы нащупали маленький кубик.
Чет — я пойду к Бриенне. Нечет — не пойду.
Но бросить он не успел: сзади раздался негромкий мягкий голос.
— Когда рождается кто-то из Таргариенов, боги бросают кости. Слышал эту пословицу?
Обернувшись, он увидел королеву Дейенерис. С распущенными волосами, в голубом домашнем платье, она показалась ему невообразимо прекрасной. Но даже в таком виде в ней ощущалось что-то острое, что-то, что Джейме никогда не нравилось. Или Дейенерис Таргариен не нравилась ему потому, что хотела уничтожить Серсею?
— Я думаю, все ее слышали, — ответил Джейме и добавил после едва заметной паузы: — Ваше величество.
На губах Дейенерис играла легкая улыбка, не касаясь глаз.
— И что ты об этом думаешь?
— Учитывая, что всего несколько дней назад вы намеревались лишить меня жизни, самым благоразумным для меня будет согласиться с вами. Что бы вы ни думали.
Рассмеявшись, Дейенерис подошла к Джейме, подняла со стола мешочек с костями, вытащила одну и бросила.
Единица
— Я верю, что мы сами строим свою жизнь. Мы не настолько интересны богам, чтобы те следили за каждым нашим шагом, — с этими словами она бросила второй кубик.
Четверка
Дейенерис взяла третий кубик и повернулась к Джейме.
— Ты получил наслаждение от убийства моего отца?
В горле пересохло, но Джейме не отвел глаз от стального взгляда Дейенерис.
— Нет.
Третий кубик долго крутился по столу, прежде чем замереть на месте.
Единица
— Ты бы сделал это снова, зная, сколько гнева и презрения навлечешь на себя?
Джейме часто думал об этом, и каждый раз приходил к одному и тому же решению.
— Сделал. Мои страдания — ничто по сравнению с той болью, которую он причинил бы людям, оставшись в живых.
Дейенерис долго молчала, глядя на него, и он никак не мог прочитать выражение ее глаз.
— Вот именно. Ты выбрал, что он должен умереть. Ты, не боги.
Последний кубик.
Двойка
Дейенерис опустила пустой мешочек на стол и повернулась к Джейме.
— Твоя очередь
Он совсем забыл, что все еще сжимает в кулаке последнюю игральную кость. Бросок. С легким стуком кубик покатился по столу, наткнулся на двойку Дейенерис и остался там.
Шестерка
Дейенерис вздохнула.
— Видишь? Однорукий рыцарь всего одним броском побеждает королеву. Мироздание не играет по правилам. Мы сами строим свою жизнь. Боги не играют нами в кости, потому что им все равно. Мы сами играем. В том-то и состоит наше проклятие, нас никогда не достаточно — ни для нас самих, ни для других.
Джейме ничего не ответил. Он не понимал, к чему ведет королева.
— Бриенна Тарт всегда хорошо о тебе отзывается, — сказала она вдруг.
— Я очень высоко ценю Бриенну, — ответил Джейме, потому что не придумал, что еще сказать.
— Да? А она об этом знает?
— Я не спрашивал.
Усмехнувшись, Дейенерис принялась собирать кости обратно в мешочек.
— Сир Джейме, если ты кидал кости, чтобы решить, идти тебе к Бриенне, пока тут не появились мертвецы, или нет, то окажи мне услугу, хорошо? Просто пойди и поговори с ней.
Она вручила ему мешочек и улыбнулась. В ее улыбке сочетались издевка и бархатная мягкость, так же улыбался отец Королевы драконов, пока не сошел с ума. Удивленный, Джейме коротко поклонился и направился к выходу. Он никогда не мог понять хода мыслей Таргариенов. Вот и сейчас он не понимал, зачем королеве Дейенерис понадобилось, чтобы он поговорил с Бриенной Тарт, но сейчас ему годилась любая причина, позволяющая покинуть библиотеку.
Когда дверь за ним закрылась, улыбка на губах Дейенерис стала еще шире. Это пари выиграет она, а не Санса.
XXX
Джейме знал, где находится комната Бриенны, Тирион как-то упомянул об этом. Не очень далеко от библиотеки, но достаточно далеко, чтобы Джейме успел прийти в себя и снова обрести рассудок. Он не мог, просто не мог появиться у ее двери посреди ночи! Ну ладно, ночь только началась и Бриенна, скорее всего, еще не спала, но все равно.
Он остановился на лестнице, и только тут обнаружил, что взял мешочек с костями с собой. Ничто не имело смысла. Таргариены — сумасшедшие, все до одного, наверное, скрещивались с драконами в древности, и теперь в их голове вместо мозга только огонь и дым. Даже Старки кажутся разумными рядом с ними!
Но когда Джейме был уже готов развернуться на ступеньках и вернуться к себе, на лестнице появился Тирион, который явно обрадовался встрече с братом.
— Наконец-то решил поговорить с Бриенной, да?
— Какого черта всех в этом проклятом месте так интересуют мои отношения с Бриенной?
— Потому что Бриенна спасла твою жизнь, рассказав, что ты не такой уж кусок дерьма, как кажется на первый взгляд.
— Как жаль, что мой собственный брат оказался на это не способен!
Сарказм пропал втуне, потому что Тирион, не переставая улыбаться, только пожал плечами.
— Бриенна была куда более убедительной. Она так редко раскрывает рот, что когда это все-таки происходит, к ней невольно прислушиваешься.
Джейме не мог не признать, что Тирион был прав. Чтобы сменить тему, он спросил:
— А ты куда идешь?
— В библиотеку, пообщаться с королевой.
— Странное время для совета.
— Ночь — самое лучшее время, если хочешь спокойно с кем-то поговорить. Поэтому и тебе лучше пойти к Бриенне сейчас, а не днем, когда все видят. Спокойной ночи, Джейме!
Сказав это, Тирион пошел себе дальше с той же дурацкой ухмылкой на лице. Джейме, все еще не до конца уверенный, поднялся по лестнице и оказался возле комнат Бриенны куда быстрее, чем ему хотелось бы. Он как раз собирался с духом, чтобы постучать, когда дверь распахнулась.
— Джейме! — воскликнула Бриенна удивленно, но тут же осеклась и опустила взгляд: — То есть сир Джейме, я...
— Давай оставим титулы, хорошо? Ты... ты куда-то собиралась?
Бриенна подняла глаза — она смотрела на него в упор, так же пристально, как Дейенерис совсем недавно.
— Я хотела поговорить с тобой.
— В этот час?
Бриенна приподняла бровь.
— Судя по всему, ты в этот же час пришел, чтобы поговорить со мной.
Джейме невольно улыбнулся, и Бриенна улыбнулась в ответ.
— Да. Действительно. Можно мне войти?
Бриенна чуть отодвинулась, пропуская его, и Джейме вошел. Ее комната была больше, чем его собственная. Громадный камин, широкая кровать, круглый стол, на котором лежал ее меч. Окно выходило во внутренний дворик Винтерфелла. Снег еще шел, белые хлопья медленно опускались на землю, поблескивая в теплом свете настенных факелов, и в первый раз за все время Джейме подумал, что на самом деле это даже красиво.
— Здесь уютно, — сказал Джейме. Лицо Бриенны закаменело, как будто она ждала оскорбления или насмешки.
— Бриенна... Хотел поблагодарить тебя за то, что ты сказала королеве Дейенерис. Иначе меня бы тут не было.
Плечи Бриенны опустились, она выглядела теперь более расслабленной и спокойной. Кивнув, она повернулась к боковому столику.
— Вина?
— Да, спасибо.
Джейме переложил Верного Клятве со стола на кровать. Меч казался гораздо тяжелее, чем ему помнилось. Теплое чувство разлилось в груди — что-то неимоверно правильное было в том, что именно Бриенна носит этот меч.
— А это что? — Бриенна показала на мешочек, который Джейме положил на стол.
— Кости. Хочешь поиграть?
Бриенна помолчала, разливая вино по двум кубкам, потом повернулась к Джейме.
— Почему бы и нет?
— Хорошо. Наверное, будет проще поговорить обо всем, что случилось в последнее время, — предложил Джейме и тут же сам удивился своим словам. Ни о чем подобном он не думал, но высказанная идея ему понравилась.
В глазах Бриенны загорелся осторожный азарт.
— Договорились. Две броска у каждого. Кто выкинет большее число, может спросить, о чем захочет.
Такого воодушевления Джейме не ожидал, но, может быть, Бриенне тоже не хотелось задавать неудобные «Что ты делал в последнее время» вопросы, в игре этого можно было избежать.
— Ясно, — улыбнулся он, салютуя ей кубком. Ответив ему таким же салютом, Бриенна уселась напротив. — Начинай.
Он отпил вина и едва не закашлялся. Да, это вам не Королевская Гавань! Бриенна вытащила два кубика и подбросила их.
Шестерка и пятерка.
Джейме вздохнул и тоже бросил кости, стараясь не замечать ее улыбки.
Один и четыре.
— Ну, что ты хочешь знать? — спросил он, сделав долгий глоток из бокала. Вино было не таким уж дрянным, если притерпеться. Горьковатый вкус подходил к холодному зимнему вечеру.
— Ты правда собираешься сражаться против армии Серсеи?
Вино попало не в то горло, Джейме едва не подавился. Бриенна терпеливо ждала, пока он прокашляется.
— Ты решила начать с этого... Я бы сначала все-таки спросил, как дела.
Она ничего не ответила, молча глядя на него поверх бокала. Он глубоко вздохнул и сказал.
— Да. Я собираюсь сражаться против армии Серсеи, если мы сумеем справиться с мертвецами. У меня ничего не осталось в Королевской Гавани, я сжег последние мосты, когда решил отправиться сюда.
Бриенна безуспешно пыталась сдержать широкую облегченную улыбку. Ее лицо как будто озарилось внутренним светом, и Джейме осознал, как ему не хватало этого — такого редкого — зрелища. Испугавшись собственной реакции, Бриенна тут же схватилась за кости.
Двойка и тройка.
— Ну что, уже волнуешься, что я спрошу? — ухмыльнулся Джейме.
Шестерка и четверка.
— Можешь поинтересоваться, как у меня дела, — быстро сказала Бриенна, и Джейме рассмеялся.
— Даже не мечтай. У меня к тебе много вопросов. С чего бы начать... Ты по мне скучала?
Он произнес это небрежно, как спросил бы о погоде за окном. Бриенна резко вздохнула и отвернулась, словно сожалея о том, что позволила втянуть себя в игру. Отпив из бокала, она с излишней силой опустила его обратно на стол.
— Да.
Лицо и шея Брианны вспыхнули красным, и Джейме не нашелся, что ответить на ее искреннее признание. Он не знал, какого ответа ожидал — может быть, ругательства или попытки уйти от разговора, но от брошенного без лишних объяснений простого и обнаженного «да» воздух в груди исчез, как от удара в живот.
Брианна не стала ждать, пока он соберется с мыслями, а снова взялась за кости.
Четверка и единица.
Пятерка и тройка.
Джейме отпил вина, чтобы выиграть время и придумать какой-нибудь безобидный вопрос.
— Королевская Гавань или Винтерфелл?
Расслабившись, Бриенна ответила почти сразу:
— Винтерфелл, без сомнения. Я даже научилась любить снег.
Игра продолжалась легко и весело, Бриенна трижды наполняла кубки. Но все изменилось, когда Джейме спросил, скучает ли Бриенна по Ренли и та, не задумываясь, ответила «Нет». И тут же замолчала, как будто прислушиваясь к себе. Джейме заметил, как подрагивает кубок в ее руке.
— Кажется, ты и сама удивлена.
— Я... Я не думала о нем уже так давно. Надо же...
— Жизнь продолжается, Бриенна, и это хорошо.
Она кивнула и снова бросила кости.
Шесть и шесть.
Джейме поднял руки, сдаваясь:
— Мне не имеет смысла бросать. Спрашивай.
— Если вспомнить наш не слишком удачный поход к Королевской Гавани, какая его часть показалась тебе... хм... наименее неприятной?
— Интересный вопрос. Дай-ка подумать... Ну уж точно не потеря руки. И не схватка с тобой, потому что я едва не проиграл — исключительно потому, что у меня были связаны руки, но тем не менее. Бесконечная ходьба тоже удовольствия не доставляла, а вот вечера мне скорее нравились, особенно после того, как ты стала общаться со мной полными предложениями, а не только ворчанием и фырканьем. Но я отвечу так: наименее неприятной была баня в Харренхолле.
Бриенна, как раз поднесшая кубок к губам, резко поставила его на стол, расплескав вино.
— Но почему? Ты был едва жив...
«Потому что ты выглядела невероятно красивой», — подумал Джейме, понимая, что пьян.
— Ты не бросала костей, так что я не отвечу, — он потряс головой, отгоняя видение, никогда не оставлявшее его в покое. Хорошо, что Бриенна не знала, как часто память возвращает его в Харренхолл...
Тройка и тройка.
Двойка и единица.
— Почему ты выбрал баню в Харренхолле? — спросила Бриенна, все еще удивленно приподнимая брови.
— Потому что там я понял, что могу тебе доверять.
Она бегло улыбнулась и осушила кубок. Ее щеки раскраснелись от выпитого — какой же крепости вино они делают здесь, в Винтерфелле?
Два и четыре.
Шесть и пять.
Джейме решил, что пора задать вопрос, о котором давно уже размышлял.
— Ты жалеешь, что мы не сразились на мечах, когда у меня еще была цела рука?
Она медленно кивнула.
— Жалею. Я порой думаю, чем могла бы закончиться эта схватка. И как здорово было бы сойтись с тобой в дружеском поединке...
— Должен признать, что я наслаждался нашем боем даже на том проклятом мосту, хотя речь шла о жизни и смерти и ты дралась лучше меня. Да, я уже могу в этом признаться, и нечего так удивляться. Та страсть, которая пылала в тебе... я многое отдал бы, чтобы сойтись с тобой на равных. Это была бы красивая схватка. Долгая и горячая.
Джейме вдруг замолчал, не понимая, говорит он о бое на мечах или о чем-то совсем другом. Бриенна покраснела еще сильнее, но не отвела взгляда. Они долго смотрели друг на друга в сгустившейся тишине, и сердце стучало у него в ушах. Некая грань, некая стена была преодолена... Бриенна подняла руку, и на миг Джейме почудилось, что она сейчас прикоснется к нему, но вместо этого она взяла кости и сказала с деланной непринужденностью:
— Давай бросим еще по два раза? Потом надо ложиться спать.
Двойка и шестерка.
— Договорились, — кивнул Джейме, хотя мог бы продолжать эту игру бесконечно. Нет, не так — он мог бы быть с Бриенной бесконечно.
Четверка и пятерка.
Следующий вопрос он никогда не задал бы, если бы не вино Винтерфелла.
— Есть ли еще что-то, что ты хотела бы сделать со мной, кроме боя на мечах?
Вопрос дошел до затуманенного сознания Бриенны не сразу. Она прикусила губу и на мгновение показалась смущенной, но не отвела глаз. Помолчав, она ответила тихо:
— Возможно.
Сердце заколотилось так сильно, что сделалось больно. От внезапно возникшего в комнате напряжения воздух в комнате едва не звенел.
— И что же ты хотела бы сделать?
Бриенне рассмеялась, став почти красавицей. Хмель и азарт игры светились в ее глазах.
— Ты должен сначала бросить кости.
— Ты жестока. Остался всего один бросок.
Усмехнувшись, Бриенна бросила две костяшки.
Шестерка и пятерка.
— Мать твою, ты серьезно? — выдохнул Джейме, не сдержавшись. Бриенна опять рассмеялась и протянула ему кубики.
Единица. И единица.
Джейме грубо выругался, а ухмыляющаяся Бриенна допила вино из кубка.
— Ты и впрямь жестока, леди Бриенна. Спрашивай.
Бриенна долго думала, нахмурив лоб, потом набрала в грудь воздуха и выпалила:
— Ты мог бы меня обнять?
Джейме не сумел скрыть удивления, и Бриенна тут же опустила взгляд, смутившись.
— Тебе не обязательно, если не хочешь. Я просто... я правда по тебе скучала, и очень обрадовалась, когда ты появился. Прости, что избегала тебя, но я не очень понимала, что делать, и...
Джейме встал, подошел к Бриенне и поднял ее на ноги. Они стояли, глядя друг на друга, и в глазах Бриенны плескался страх. Джейсе хотел поцеловать ее, и целовать до тех пор, пока она не забудет про все свои страхи, но он был не настолько пьян. Вместо этого он положил ладонь ей на поясницу и привлек к себе. Из ее губ вырвался слабый вздох, и он уткнулся лицом в ее шею. От Бриенны пахло мылом и лесом.
— Не знаю, чем бы ты хотела заняться со мной, но это — определенно в моем списке, — сказал он тихо, и она кивнула, не поднимая головы, а потом осторожно обхватила его обеими руками.
Интересно, раньше она обнимала кого-нибудь вот так? Эта мысль мелькнула у него в голове, но он тут же прогнал ее — потому что какая разница? Только этот миг имеет значение.
Он принялся легонько поглаживать ее поясницу, чувствуя, как часто она дышит. Она прижалась к нему теснее, и он не смог удержать громкого стона. Оба застыли. Потом Джейме быстро выпустил ее и отступил на шаг.
— Прости, я увлекся. Вино оказалось слишком крепким, а я... я это я.
Он закончил нервным смешком, потому что не мог придумать, что сказать. Я в тебя влюблен? Эти слова крутились у него в мозгу, но он не мог позволить себе выпустить их наружу. Это все вино. Что, во имя всех богов, они здесь добавляют в вино?
— Ты можешь быть собой, — сказала Бриенна, робко улыбнувшись. К огромному своему облегчению, Джейме не видел в ней ни стыда, ни страха.
Ты можешь быть собой. Может быть, именно поэтому Джейме с ней всегда было так легко?
— Хочешь, сойдемся на мечах завтра? — спросила она вдруг. Камень свалился с души Джейме — значит, он не испугал ее.
— С удовольствием! Но в таком случае я отправляюсь спать, иначе завтра не смогу оказать тебе должного сопротивления. Приятных слов, Бриенна!
Джейме развернулся, собираясь уйти. Его дух, не говоря уж о теле, не выдержал бы, если бы Бриенна захотела снова его обнять.
— Подожди.
Ее слова остановили его у самой двери. Он повернулся и едва успел вскинуть руку, чтобы поймать брошенный Бриенной мешочек с костями.
— Ты ведь не играешь со мной?
Это прозвучало так откровенно и почти беспомощно, что в крове Джейме вспыхнуло желание оберечь и защитить ее. Как тогда, много лет назад, когда она на его глазах боролась с медведем.
— Нет. Ты можешь мне доверять.
— Ни в чьи руки я не доверяла свою жизнь так часто, как в твои.
У Джейме закружилась голова.
— Ты имеешь в виду, в руку? — спросил он, неловко взмахнул золотой рукой и закрыл за собой дверь.
Шаги его были легки, он все еще чувствовал аромат Бриенны, слышал ее голос, видел открытый взгляд голубых глаз. От мысли о том, что он не одинок со своими нелепыми чувствами, кружилась голова, словно от вина. Бриенна тоже была к нему неравнодушна, хотела быть рядом, предложила встретиться завтра...
Но в холодном полумраке своей комнаты, когда хмель стал постепенно спадать, перед внутренним взглядом Джейме всплыло лицо Серсеи — и никак не хотело исчезать. Он никогда не мог ничего приказать сестре.
«Мы сами бросаем кости», — сказала Дейенерис, — «Богам не интересна наша жизнь». Джейме не мог с ней согласиться. Если бы все зависело только от него, он ушел бы от Серсеи вечность назад, но она крепко держала его, не позволяя распоряжаться собственной жизнью, бросать кости самому. Его кости кидали боги. Его кости кидала Серсея.
Бриенна заслуживала лучшего, чем он способен был ей дать. И все же... Когда он держал Бриенну в объятьях, это казалось таким правильным, спокойным, безопасным. С Бренной в душе его царил мир. Но он не хотел покупать свой мир за ту цену, которую Бриенне пришлось бы заплатить, если бы боги снова бросили игральные кости его судьбы и он не смог бы остаться вдали от Серсеи.
Вздохнув, Джейме вытащил из мешочка одну костяшку.
Чет — я дам нам с Бриенной шанс.
Нечет — я спасу ее от самого себя