Chapter Text
Ажиотаж ужина пришел и прошел, оставив Цукишиму одного на кухне готовить завтрашний завтрак. Это было для него катарсисом. Он убирал весь хаос дня, чтобы начать завтрашний день с чистого листа. Что бы ни случилось во время его смены, он знал, что следующий день будет совершенно другим.
Готовя фрукты и овощи на завтрак, он начал планировать, какие фирменные блюда у них будут. Может быть, какое-нибудь парфе. У них был большой пакет овсяных хлопьев, которые нужно было использовать, и если их поджарить, они станут прекрасным гарниром.
— Цукишима? — внимание блондина было привлечено к двери, которая вела в столовую, и к Хинате, который только что вошел на кухню. У рыжеволосого были большие мешки под глазами, а лицо осунулось от усталости.
— Ты мог бы оказать мне одолжение? — Цукишима нахмурился. Он ненавидел делать людям одолжения. По большей части он просто ненавидел людей в целом. На кухне не было места для маленького разговора или дружеской беседы. 100% твоего внимания должно было быть сосредоточено на твоем окружении, иначе ты мог поскользнуться на ноже или уронить кастрюлю с кипятком и попасть в больницу. Все должно было быть упорядоченно и четко, но жар и пламя постоянно держат в напряжении.
— Что тебе нужно? — выражение облегчения отразилось на лице Хинаты.
— Тобио действительно болен. Я думаю, он подхватил какую-то желудочную инфекцию, которая была у Рини на прошлой неделе. Я отвез ее на балет, но я не хочу оставлять Тобио одного прямо сейчас. Ты мог бы поехать и забрать ее для меня? — Цукишима вздохнул. Если бы это была любая другая просьба, он бы легко сказал «нет» и вернулся к приготовлению пищи, но это была Зайчик, одна из трех людей, которых он не ненавидел в этом мире.
— Хорошо, но я поведу твою машину, — шеф-повар быстро убрал ингредиенты, которые он нарезал, и вымыл руки. Он несколько раз бывал в балетной студии, чтобы посмотреть выступления Рини, так что доехал туда с легкостью. Ночной воздух был застоявшимся и душным, его рубашка прилипла к пояснице, когда он шел через парковку к зданию.
Он появился как раз в тот момент, когда класс расходился. При росте 6 футов 5 дюймов он возвышался над всеми молодыми девушками и легко мог заметить Рини, когда она выходила из балетного зала со своим маленьким рюкзачком. Большие голубые глаза загорелись, когда она увидела его, и широкая улыбка расплылась по ее лицу. Он бы никогда никому этого не сказал, но его сердце всегда подпрыгивало, когда она так на него смотрела.
Когда он впервые пришел работать в «Воронье гнездо», маленькая девочка почти сразу прониклась к нему симпатией. Сначала он находил ее присутствие раздражающим, как муху, жужжащую вокруг твоей головы, от которой ты не можешь отмахнуться, но его мнение быстро изменилось.
Рини была очарована всем, что он делал на кухне. Ее глаза всегда расширялись от удивления при виде вещей, которые становились для него обыденными и скучными. Она напомнила ему, чтобы он ценил мелкие детали и смотрел на то, как далеко он продвинулся. Он получал огромное удовольствие, наблюдая, как она неуклюже пытается подражать его действиям, высовывая свой маленький язычок между зубами.
— ЦУККИ! — восьмилетняя девочка пробежала через вестибюль и бросилась в его объятия. Он был одним из немногих людей, которые все еще могли поднять ее, но он почувствовал, что его руки немного дрожат, когда он это сделал. У него немного защемило сердце, когда он увидел, как быстро она взрослеет. — Где папа? Он привез меня.
— Твой отец действительно болен, поэтому Хината остался дома с ним и попросил меня приехать за тобой. Но если ты не рада меня видеть, я всегда могу заставить тебя идти домой пешком, — девочка рассмеялась и крепко обняла его за шею. Она никогда не поддавалась на саркастические замечания Цукишимы, она знала, что обвела его вокруг пальца.
— Ты бы не заставил меня идти!
— Я заставляю сопляков идти домой пешком. А теперь надевай обувь, чтобы мы могли уйти. Ты хочешь ужинать?
— Да, ты можешь приготовить мне окономияки? — он уже почистил сковородку перед уходом, но он был слабым человеком.
— Конечно. А теперь поторопись. Я хочу уйти, — Рини радостно захлопала в ладоши и побежала к своему обувному шкафчику. Цукишима достал телефон и начал рассеянно листать свои социальные сети, пока Рини готовилась.
— Эм, извините? — блондин оторвал взгляд от экрана своего телефона и увидел веснушчатое лицо. Его хватка на телефоне немного усилилась. Ямагучи Тадаши был балетным инструктором Рини и хорошим другом Хинаты. И Цукки может или не может сильно влюблен в другого мужчину.
Это началось, когда год назад они пошли на первый балетный концерт Рини. Ямагучи вышел на сцену в черном трико и черных колготках, и Цукишима почувствовал, как его сердце слегка затрепетало при виде этого. С тех пор Цукишима несколько раз видел Ямагучи на вечеринках или других балетных концертах, и каждый раз испытывал одно и то же чувство, но так и не набрался смелости заговорить с другим мужчиной.
Любовь и отношения были бессмысленны в глазах Цукишимы. Ничто не было гарантировано, и ты мог вложить свое сердце и душу в отношения только для того, чтобы другой человек выбросил все это на ветер. Вместо этого он предпочел сосредоточиться на своей карьере и оттачивать свои навыки шеф-повара, чего у него никогда нельзя было отнять.
— Чем я могу помочь? — Цукишима старался говорить безразличным тоном, чтобы учитель балета не догадался, что его сердце колотилось в груди, угрожая вырваться через грудную клетку.
— Эм, мне просто интересно, почему Кагеяма или Хината не пришли за Рини сегодня.
— У Кагеямы болит живот, и Хината решил остаться с ним дома. Это проблема? Я могу попросить их позвонить вам и сказать, что я могу забрать ее домой, — Цукишима молча умолял Рини вернуться, чтобы он мог сосредоточить свое внимание на ком-нибудь другом. Сегодня Ямагучи был одет в темно-синее трико и легинсы, и Цукишиме пришлось заставить себя смотреть в глаза собеседнику, но это мало облегчило его боль, потому что все, что он мог сделать, это сосредоточиться на созвездии темно-коричневых веснушек, которые покрывали щеки танцора.
— Нет-нет, я узнал тебя по ресторану, — сердце Цукишимы остановилось. Ямагучи достаточно знал его, чтобы узнать. — Просто мы устраиваем летнее барбекю, чтобы отпраздновать двадцативосьмилетие танцевальной студии, и я собирался спросить их, могут ли они помочь, но если Кагеяма болен, то ему следует остаться дома и отдохнуть, — Цукишима наблюдал, как Ямагучи с тревогой заламывал руки.
— Я могу помочь, — выпалил он эти слова, не подумав, но то, как загорелись глаза Ямагучи, почти заставило его отказаться от желания заползти в яму и умереть… почти.
— Правда?! Это было бы потрясающе. В этом году у нас не хватает добровольцев, и мне действительно нужна их помощь, — теперь Цукишима не мог отступить. Внутренне он кричал на себя, но его лицо оставалось холодным, спокойным и собранным.
— Конечно. В чем больше всего нужна помощь?
— Ну, большую часть украшений можно сделать утром, но мне бы не помешала помощь в приготовлении еды накануне вечером, — Цукишима вздохнул с облегчением. Еда — легко.
— Я могу помочь с этим, — Ямагучи просиял, глядя на него, и губы Цукишимы растянулись в едва заметном подобии улыбки.
— Мы могли бы приготовить все в ресторане накануне вечером и оставить там, а на следующий день я могу принести это.
— О нет, я бы не стал просить тебя пройти через все эти трудности!
— Не будь смешным, это имеет смысл. У меня есть промышленный холодильник, в котором я могу хранить все, что угодно. Будет много еды, и ваш домашний холодильник не будет достаточно большим, чтобы сохранить все это свежим, — кроме того, Цукишима не знал, сможет ли он справиться с пребыванием в квартире Ямагучи или наоборот. На кухне он все контролировал, но это не было для него личным пространством.
— Ладно, как считаешь лучшим. Еще раз спасибо, Цукишима.
— Вы можете называть его Цукки! — оба мужчины посмотрели вниз на улыбающуюся Рини, которая наконец вернулась в своих кроссовках. Ямагучи с улыбкой посмотрел на Цукишиму.
— Хорошо. Спасибо, Цукки, — Цукишима не мог найти слов, чтобы поправить его.
***
Это всего лишь несколько часов, чтобы помочь Ямагучи приготовить еду на завтра. Все, что ему нужно было сделать, это не высовываться и сосредоточиться на поставленной задаче. Это легко. По крайней мере, это было то, в чем Цукишима пытался убедить себя весь день. Все заметили, что сегодня витает в облаках. Ноя спас несколько рыбных филе от подгорания, когда Цукишима завис. Танака зачитал заказы, потому что шеф-повар продолжал читать их неправильно. Даже Асахи спросил, все ли в порядке с Цукишимой, когда блондин не предупредил его, что заказ готов, и он стоял на столике, пока не остыл.
Цукишима нервно вытирал стойку из нержавеющей стали в пятый раз за последние десять минут. Он сказал себе, что причина, по которой у него тряслись руки, была в том, что он не мог найти в себе желания пообедать сегодня, но у него не было хорошего объяснения узлам в животе, которые мешали ему есть.
— Эй, Цукки, я здесь! — Ямагучи, пошатываясь, прошел на кухню, балансируя охапкой пакетов с продуктами. Коричневая бумага закрывала большую часть его лица, и все, что было видно, — это макушка головы. Цукишима бросился вперед, выхватывая сумку, когда Ямагучи споткнулся о край одного из столов. Инерция заставила танцора упасть прямо на грудь Цукишимы, мешки разделяли их, но теперь лицо Ямагучи было видно и находилось всего в нескольких дюймах от лица Цукишимы. Блондин чувствовал теплое дыхание Ямагучи на своем лице, оно пахло апельсинами.
— Прости, Цукки! Сумок много, поэтому я старался унести как можно больше, — Цукишима прищелкнул языком, быстро забрал пакеты из рук Ямагучи и поспешил к столу. Он не торопился, чтобы ярко-красный румянец на его лице исчез.
Ямагучи был прав: сумок было много. Когда они, наконец, выгрузили все, на кухонном столе не было места.
— Давай поставим холодную начинку в холодильник, пока она нам не понадобится. Мы можем начать с маринования мяса, а затем нарезать фрукты и овощи. Что ты планировал приготовить на десерт? — методичное планирование помогло успокоить бешено колотящееся сердце Цукишимы.
Ямагучи достал большую емкость с густыми взбитыми сливками.
— Рини сказала, что ты лучше всех готовишь мороженое! — Цукишима уставился на сияющую улыбку на лице Ямагучи. Приготовление мороженого было большой работой, и это было грязно, он не любил готовить его часто. Он сказал себе, что делает это потому, что Рини будет разочарована, если он не приготовит ее любимый десерт.
— Хорошо, мы сделаем это в последнюю очередь, чтобы все не испортилось из-за того, что мы открываем и закрываем холодильник.
***
По большей части Ямагучи был хорошим партнером на кухне. Он был тихим, прилежным и усердно работал, повторяя приемы, которые показывал ему Цукишима. Грация танцора была столь же очевидна и за пределами сцены, и он легко порхал по кухне, ни разу не столкнувшись с Цукишимой.
— Так что же заставило тебя захотеть стать шеф-поваром? — блондин на долю секунды перестал резать клубнику на своей доске, прежде чем покачать головой и вернуться к работе.
— Мне не нравятся люди, и я не люблю, когда мне скучно. Кухня никогда не бывает скучной, и если она начинает надоедать, все, что мне нужно сделать, это поменять посуду или научиться чему-то новому. А когда ты работаешь, нет времени на болтовню. Облажаешься один раз, и ты можешь лишиться пальца, — Ямагучи стоял рядом с ним, чистя вишни. Они работали в тишине еще несколько мгновений, прежде чем он заговорил снова.
— Я думаю, что мне нравится танцевать по тем же причинам. Я… я не самый лучший в том, чтобы быть уверенным в себе или разговаривать с людьми, но танец помогает мне контролировать свое тело и показывать свои эмоции без слов. И существует так много различных видов танцев, что никогда не будет скучно, — Ямагучи остановился и посмотрел на Цукишиму с мягкой улыбкой. — Я думаю, мы не такие уж разные, Цукки, — сердце Цукишимы затрепетало в груди, и ему показалось, что вселенная вновь сосредоточилась вокруг улыбки Ямагучи. Когда он опустил руку, чтобы нарезать клубнику, она соскользнула, и момент был испорчен острой болью в пальце.
— Черт, — это был небольшой порез, но порезы на пальцах всегда выглядели более драматично, чем были на самом деле. Цукишима был смущен больше, чем размер ранки, но Ямагучи запаниковал.
— О боже, Цукки, извини! — танцор попытался обойти Цукишиму, но в спешке растерял всю свою грацию. Его ноги подскользнулись на одном из резиновых ковриков на полу, и Цукишима протянул здоровую руку, чтобы поддержать его, прежде чем он упадет. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. Сердцебиение Цукишимы отдавалось в ушах, и его зрение сузилось до губ Ямагучи, когда язык другого мужчины высунулся, чтобы облизать их.
Время, казалось, остановилось, когда Ямагучи сделал шаг к нему, сокращая небольшой промежуток между ними. Цукишима потерял всякий контроль над своим телом, просто наблюдая, как взгляд танцора метнулся от его глаз к губам. Постепенно расстояние между ними стало еще меньше. Дыхание Ямагучи теперь пахло вишнями, он ел их, несмотря на то, что Цукишима сказал ему перестать. Теперь они были в дюйме друг от друга, и все, что Цукишиме нужно было сделать, это слегка наклониться вперед, чтобы попробовать вишнево-красное пятно на губах Ямагучи.
Рука Ямагучи потянулась, хватая Цукишиму за предплечье. Его глаза слегка расширились, и он отстранился. Сердце Цукишимы упало к ногам, но затем он увидел причину отступления Ямагучи. Они оба забыли о его порезе, и теперь кровь стекала по его руке и предплечью. Ямагучи отдернул руку и увидел, что его ладонь окрасилась в красный цвет.
— Т-тут много крови, — запнулся он. Его лицо побледнело, а карие глаза в последний раз посмотрели на Цукишиму, прежде чем снова закатиться. Рука Цукишимы метнулась вперед и обвилась вокруг талии Ямагучи, когда другой мужчина обмяк.
— Черт-черт-черт, — блондин попытался удержать Ямагучи в вертикальном положении одной рукой, прижимая другого мужчину к груди. Голова танцора упала на плечо Цукишимы. Лицо блондина вспыхнуло, когда он почувствовал, как нос Ямагучи коснулся его подбородка, и почувствовал теплое дыхание на своей коже.
Цукишима медленно опустился на пол, прижимая Ямагучи к себе, чтобы тот не поранился ни об один из столов. Оказавшись на полу, он уложил Ямагучи на спину. Затем шеф-повар быстро обработал руку и предплечье, наложив повязку и перчатку для безопасности. Затем он взял мокрое кухонное полотенце и вернулся туда, где Ямагучи все еще лежал на полу.
Цукишима сел и положил голову Ямагучи себе на колени. Он приложил прохладную ткань ко лбу. Его сердце подползло обратно к горлу, когда он посмотрел на умиротворенное лицо Ямагучи. Не обращая внимания на тревожные звоночки, звенящие в его голове, Цукишима осторожно протянул руку и провел по веснушкам, которые были разбросаны по одной из щек Ямагучи. От соприкосновения нос танцора сморщился, а веки затрепетали.
Дезориентированные карие глаза прищурились на Цукишиму.
— Цукки? — боже, даже когда он только очнулся от обморока, он умудрялся быть очаровательным.
— Ты потерял сознание, — Цукишима был невозмутим. Глаза Ямагучи распахнулись, и он быстро сел.
— Извини, Цукки! Я причинил тебе боль? Я плохо переношу кровь. Извини.
— Ты уже говорил это, — выражение лица Ямагучи поникло, и на его лице отразился стыд. Цукишима решил, что ему не нравится, когда Ямагучи так выглядит. — Эй, ты в порядке. Никто не пострадал, и я перевязал себе руку. Давай приведем это место в порядок и закончим готовить, хорошо? — Ямагучи, казалось, немного расслабился и одарил Цукишиму легкой вымученной улыбкой.
Они (имеется в виду Цукишима) смыли кровь и вернулись к работе. Молчание между ними было комфортным, но ни один из них не упомянул о том, что могло случиться.