Work Text:
— Ла-а-адно. Оке-е-ей, Джим. Хорошо, я тебя понял, Джим. Нет, я не раздражён. Хорошо, чёрт возьми, я раздражён, но кого ж это волнует! Да, я справлюсь. До встречи.
Вопреки сказанному им только что, Леонард весьма нервно и громко швырнул на место трубку винтажного аппарата связи, витиевато выругался и потёр переносицу. Спок, внимательно наблюдавший за этой сценой, приподнял бровь.
— Полагаю, это означает, что капитан не приедет сегодня утром на ранчо.
Маккой оторвал руку от лица.
— Как всегда, твоя проницательность беспрецедентна, Спок. Не приедет.
Вулканец пропустил колкость доктора мимо ушей и продолжил:
— Однако, также полагаю, что вас расстроило не только это.
— Спок, да ты сегодня в ударе, – с напускным удивлением ответил Маккой и в задумчивости постучал носком ковбойского сапога по полу. Потом тяжко вздохнул и махнул рукой. — Ну, вариантов у нас не много, Джим сказал отправляться без него, а он нагонит нас на месте стоянки. Не знаю уж, чёрт возьми, как он собирается это делать, потому что его лошадь он велел нам взять с собой. Ладно, пойдём на конюшню.
Это должен был быть короткий отпуск, вдали от утомительной работы и назойливого командования. Джим с радостью принял предложение Маккоя поехать на ферму его дяди в Джорджии, недалеко от Уэйкросса, чтобы поездить верхом по окрестностям, порыбачить и перезагрузить мозг. Спок, хоть и не находил подобный вид отдыха достаточно комфортным для себя, согласился составить им компанию. Маккой продумал маршрут, целью которого было добраться до уединенного озера, облюбованного им ещё в далёком детстве, чтобы поставить там палатки и переночевать, а на следующий день вновь отправиться в путь. Но адмиралтейство Звёздного Флота не было бы адмиралтейством Звёздного Флота, если бы в самый последний момент Джиму не пришлось менять планы и ехать в Сан-Франциско по какому-то дурацкому вопросу. Он позвонил Леонарду, сказал, чтобы они не отказывались от намеченной поездки, хорошенько отдохнули без него, и что он встретит их на озере. «Заодно к моему приезду ты научишь Спока ездить верхом. Я в тебя верю», — так подытожил разговор Джим, чем вызвал искренний, праведный и скорбный вздох доктора.
Конюшня представляла собой отдельно стоящее одноэтажное деревянное здание с высокой двускатной крышей, пристройкой для хранения сена и амуниции и несколькими довольно просторными левадами. Вопреки ожиданиям Спока внутри оказалось вполне уютно, а запах был смесью запахов дерева, опилок, сена, шерсти и сыромятной кожи. Гораздо лучше, чем то, что он предполагал унюхать на конюшне, но он благоразумно не стал делиться этими мыслями с доктором. Спок насчитал с пару дюжин отдельных стойл, в трех крайних стояли лошади, предусмотрительно оставленные для их путешествия.
Лошади перефыркивались и мерно жевали сено, но, услышав шаги людей, подняли головы и с интересом уставилась на вошедших. Спок отметил, что на конюшне настроение доктора Маккоя заметно улучшилось, и это было хорошим фактором.
Доктор отодвинул щеколду, вошёл в одно из стойл и, воркуя какие-то неразборчивые нежности, похлопал по шее невысокого, но довольно мощного солового коня с длинной, почти белой гривой. Тот довольно фыркнул и уткнулся в руку Маккоя в поисках угощения.
— Фарго, мой старый друг, ты мой красавец, — доктор с любовью прижался щекой к гриве, затем опустил руку в карман джинсов и вытащил оттуда несколько сухарей. Конь аккуратно мягкими губами взял их с руки и принялся жевать. Маккой обернулся к Споку. — Фарго научил меня ездить верхом, когда я был совсем молодым. Впрочем, Фарго тоже был в ту пору молодым и норовистым, поэтому обучение стоило мне нескольких кувырков через голову, — доктор рассмеялся и вновь похлопал коня по шее. Спок слегка наклонил голову, внимательно слушая.
— Ты бы видел, как хороши мы с ним были в те далёкие времена, как мы летали с ним по равнине, быстрее варпа, с нами не смогла бы поравняться никакая птица, даже клингонская!
Спок хотел было усомниться в правдоподобности данного утверждения, но вспомнил про любовь доктора к метафорам и решил не возражать. Вместо этого он ответил:
— Кажется, это во всех отношениях выдающаяся лошадь.
— Ещё бы! Один такой на миллион. Теперь он состарился, остепенился, но сохранил силы и благородство, — Маккой вывел коня из стойла и протянул Споку чомбур. — Ты поедешь на нём.
— Ох, — только и ответил Спок.
Конь шевельнул ушами в сторону вулканца и на всякий случай ткнулся мордой в его руку, но тут же резко отпрянул и стал отфыркиваться. Спок успел мельком почувствовать чужие интерес, замешательство и испуг. И еще отголоски привязанности и симпатии, но направленные явно не в адрес Спока. Маккой, выводящий под уздцы гнедого мерина с широкой проточиной на морде, ухмыльнулся.
— Да, Фарго, это такое вулканское вуду, и я от него тоже не в восторге. Но вам стоит попробовать подружиться. Спок, он, кстати, отлично читает твое настроение. Так что тебе стоит перестать нервничать.
— Вы знаете, что вулканцы не склонны к проявлению эмоций, доктор.
— Ага, ну вот Фарго это расскажешь, — хмыкнул Маккой, надевая на коня уздечку. Затем он вынес большое, богато украшенное тиснением и по виду довольно старое седло. Положил на спину коню пад с пёстрыми полосами и с лёгкостью закинул седло поверх него. Спок, наблюдавший за его слаженными действиями, думал о том, что все эти узоры на седле, уздечке и на сапогах Маккоя выглядели каким-то непрактичным и архаичным излишеством, но в тоже время странно шли и этому месту, и самому доктору. Сам Спок был одет в штатную звёзднофлотовскую форму, сменив лишь рубашку научного отдела на чёрную водолазку.
— Спок, можешь выводить Фарго на улицу, я поседлаю свою лошадь и лошадь Джима и прицеплю подсумки с провизией и палатки. У тебя есть палатка?
Спок похлопал по крохотной сумке на поясе.
— Карманная саморазборная нанопалатка и карманный репликатор. Отличные изобретения, позволяющее экономить место и силы.
— Карманная палатка, подумать только, — закатил глаза Маккой, — нет уж, я доверяю только старому доброму брезенту.
Спок вскинул бровь и направился к выходу. После полумрака конюшни солнечный свет показался особенно ярким, Спок прикрыл глаза рукой. Лошади, которые паслись в дальнем углу левады, теперь подошли ближе и радостно заржали при виде Фарго. Тот заржал в ответ. Спок совсем не был уверен, что вот это всё — ранчо, лошади и ковбойская романтика — придётся ему по душе. Джиму и Маккою это нравилось, поэтому он был просто рад провести время в компании близких друзей. Но Джим всегда был связующим звеном между ним и доктором. Сглаживал острые углы и аккуратно пресекал споры. Теперь, когда они остались вдвоём, Спок чувствовал неприятную напряжённость между ними, несмотря на шутки и подколки доктора. Или именно из-за них. И эти лошади. Признаться честно, Спок не слишком им доверял. И фраза доктора о том, что лошади читают эмоции, не внушала оптимизма. Спок не любил быть открытым. Даже перед животными.
Маккой вышел из конюшни, ведя под уздцы уже знакомого гнедого мерина. К рожку его седла была прицеплена пристяжка, на которой шла пегая кобыла с голубыми глазами. У обеих лошадей сзади седла были навьючены подсумки с необходимыми, по мнению доктора, вещами. На Маккое красовались фетровая ковбойская шляпа, синяя клетчатая рубашка и потертые джинсы, и вообще он всем своим видом очень напоминал иллюстрацию к книге об освоении Дикого Запада, которую Спок читал в корабельной библиотеке.
— Боливар и Полночь, — кивнул головой Маккой в сторону лошадей, затем поставил ногу в стремя и отточенным движением запрыгнул в седло. Спок повторил движение доктора, это далось ему без особого труда: Фарго не был высоким, а физическая форма коммандера неизменно была хорошей. Он устроился сверху, взял в руки поводья и стал ждать дальнейших указаний.
— Трогай его обеими ногами, чтобы он пошёл вперед.
Спок послушно сжал ноги, и… ровным счетом ничего не произошло. Спок посмотрел вниз. Фарго издевательски зевнул. Спок вопросительно взглянул на Маккоя, но тот лишь закатил глаза.
— Спок, это живое существо, а не кнопка на пульте. Если не получилось с первого раза, надо повторить ещё.
Спок сжал бока коня вновь, на этот раз Фарго сделал ленивый шаг вперёд и остановился.
— Понятно, — резюмировал Маккой, подъехал к Фарго, прицокнул языком, и конь послушно тронулся с места. — Давай, дружочек, пошли. Понимаю, что трудно отказать себе в искушении подразнить остроухого, но нас ждёт долгая дорога.
Фарго протяжно фыркнул, то ли соглашаясь с доводами доктора, то ли демонстрируя своё отношение к вулканцам, и зашагал вслед за Боливаром.
Ехать на чём-то, что активно шевелилось под пятой точкой, было непривычно. Спока раскачивало из стороны в сторону. Он попытался сесть максимально неподвижно, но вышло только хуже, и вскоре спина начала затекать. Маккой, ехавший с двумя лошадьми впереди, краем глаза обратил внимание на героические молчаливые страдания вулканца, развернул коня и приблизился к нему.
— Спок, извини, но на лошади не нужно сидеть с таким видом, будто ты принимаешь колинар. Расслабься. Звучит ужасно для вулканца, понимаю, но без расслабленной поясницы ты далеко не уедешь. Знаешь, попробуй просто закрыть глаза и почувствовать его движение.
— Нелогично так безрассудно доверять свою жизнь животному.
— Просто. Закрой. Глаза.
Спок неохотно прикрыл веки. К его удивлению, совет доктора оказался не так уж плох. Без внешних раздражителей сосредоточиться на действиях было гораздо легче, и через некоторое время Спок осознал, что больше не борется с покачиванием, а движется в такт ему. Он открыл глаза. Маккой вновь молча ехал впереди. Его широкая спина, обтянутая клетчатой рубашкой также размеренно двигалась в такт широкому шагу Боливара. Это слитное красивое движение даже немного завораживало, неожиданно для себя отметил Спок. Кажется, верховая езда могла быть вполне медитативным занятием. Внезапно Фарго споткнулся, и Спок судорожно ухватился за рожок седла. Нет, все-таки лошади были крайне ненадёжным способом передвижения. Спок откашлялся, привлекая к себе внимание. Маккой обернулся.
— Признаться честно, я всё-таки не очень понимаю человеческую концепцию езды на другом живом существе при нынешнем развитии транспорта.
Маккой подождал, пока их кони поравняются.
— Чёрт, ну, во-первых, не каждый транспорт проедет там, где пройдет лошадь.
Спок скептически поднял бровь.
— А во-вторых, лошадь — это давно и не транспорт вовсе… Чёрт возьми, Спок, ну у вас на Вулкане есть же домашние животные? Вот эти полумедведи-полусобаки, как их там…
— Сехлаты.
— Ну да, сехлаты. Это же одомашненные животные. Они живут вместе с вами.
— Сехлат это не просто домашнее животное. Это друг, защитник, помощник.
— Во-о-от. Лошадь это тоже друг. Вы с ней гуляете, исследуете новые уголки, наслаждаетесь природой и скоростью, понимаете друг друга. Вы одно целое с двумя сердцами. И четырьмя весьма быстрыми ногами. Лошадь дарит человеку крылья.
— Любопытная метафора.
— А ещё с ними не так остро ощущается одиночество.
Маккой замолчал. Спок внимательно посмотрел на него.
— И всё же люди удивительны. При всём развитии науки, технологий, самосознания, вы всё еще нуждаетесь в созданиях ниже вас по разуму, чтобы почувствовать свободу и не ощущать одиночество. Поразительно.
Маккой поджал губы и отвернулся.
— Ага, ну вот так и есть. Вот такие мы убогие, куда нам до совершенных вулканцев.
— Вы сейчас ёрничаете, доктор.
— Угадал.
Они какое-то время ехали молча. Вокруг расстилалась роскошнейшая зеленая равнина, залитая солнцем и окружённая изумрудными холмами. Над равниной в вышине парили, высматривая добычу, крупные хищные птицы, наверное орлы. Маккой явно неспроста выбрал этот маршрут, и теперь Спок еще острее ощутил нехватку Джима, который точно бы пришёл в восторг от окружавших их видов. Вероятнее всего доктор думал о том же самом, потому что выглядел довольно смурным. Почувствовав на себе взгляд вулканца, Макккой обернулся в его сторону.
— Знаешь, тебе ведь совсем не обязательно плестись за мной хвостом. Вот эти верёвки у тебя в руках — поводья — ты можешь использовать их, чтобы показывать Фарго, куда идти, налево или направо. Если захочешь остановиться, поводья нужно натянуть на себя. И не позволяй Фарго слишком низко наклонять голову, он может заподпружиться.
Маккой тронул своего гнедого, и Боливар послушно свернул с тропинки. Спок с осторожностью применил новые знания, и к его удивлению, на этот раз все вышло отлично, Фарго беспрекословно поворачивал от легчайшего прикосновения поводом.
Воодушевленный своим успехом, Спок отъехал в сторону, сделал круг по заросшему разнотравьем полю, а потом вновь вернулся и остановился возле доктора. Маккой внимательно наблюдал за его действиями.
— Неплохо, — неожиданно произнёс он, — ты уже довольно уверенно держишься в седле.
— Доктор, вы же прекрасно знаете о том, что вулканцы очень быстро обучаются.
Лицо Маккоя вновь приобрело угрюмое выражение.
— Скажи, существует какая-то вселенная, где вулканцы не упиваются своей исключительностью? Мог бы сказать, что я хороший учитель.
— Верховая езда не так сложна, как вы преподносите. И думаю, вам следует давать мне больше информации для большего прогресса, — упрямо ответил Спок.
— Ох, смотрите-ка, у нас тут никак будущая звезда Олимпиады зажглась! — всплеснул руками Маккой, — ну раз ты такой исключительный молодец, будем учиться ездить рысью. А то шагом мы сильно далеко не уедем. Смотри на меня.
Маккой несколько раз нарочито гротескно привстал над седлом, демонстрируя нужное движение и параллельно поясняя:
— На рыси тебя будет подкидывать вверх через определённые промежутки времени, а твоя задача — в такт привставать над седлом, двигая тазом вперёд, как будто ты занимаешься се.. — он вдруг резко оборвался, сел обратно в седло и закашлялся.
Спок приподнял бровь.
— Простите, чем, Леонард? Не уверен, что я верно расслышал и рассмотрел, — спросил он с максимально невинным и заинтересованным лицом.
— Ой, не строй из себя фиалку, пожалуйста, — буркнул Маккой. — Все ты понял.
— Должен отметить, что ваша метафора была весьма точной и анатомичной, — возможность подколоть доктора внезапно доставила Споку удовольствие.
— Вот и славно, что ты разобрался с теорией, потому сейчас у тебя будет предостаточно практики! — парировал Маккой, прижимая ноги к бокам Боливара и высылая того в рысь. Все три лошади послушно затрусили по равнине.
Хорошее настроение Спока улетучилось буквально с первыми темпами рыси. Неловко трясясь в седле, он обдумывал, не спросить ли у доктора, все ли его занятия сексом сопряжены с таким количеством неудобств и дискомфорта, как это невероятно странное мероприятие, именуемое верховой ездой. А еще этот рожок на седле. Поначалу Спок оценил возможность держаться за него в сомнительных ситуациях, но теперь он грозил стать предметом экзекуции. Спок только каким-то чудом пока не насадился на него животом и не ушиб самое дорогое. Потряхивало настолько неприятно, что он даже не в состоянии был оценить живописнейшие виды, открывавшиеся один за другим. Все это, разумеется, Спок переживал молча внутри себя, ни единой мышцей лица не показывая, что он чем-то недоволен. Впрочем, Маккой не был склонен к садизму, и через некоторое время он перевел Боливара на шаг.
— Ну как? Понравилось? — с любопытством поинтересовался он у Спока.
— Нет, доктор. Не понравилось. Я вообще не уверен, что верховая езда это моё, — честно признался Спок.
— Это нормально. Когда я первый раз учился ездить рысью, два дня потом ходил враскоряку, соседские девчонки очень потешались надо мной, — поделился Маккой.
— Это очень своевременная и ценная информация, доктор.
— Я пытаюсь поддерживать разговор, — раздражённо пробурчал Маккой.
Они снова поехали молча. Местность постепенно стала более скалистой и изрытой, и они явно подходили к руслу какой-то реки.
— Сейчас будет овраг, тебе нужно отклониться назад на спуске, чтобы сохранить равновесие и не свалиться Фарго на шею. И немного придерживай его поводом.
— Отклонение корпуса в сколько градусов вы находите оптимальным для спуска?
— Нет, ты это слышал? Он издевается! — пожаловался Маккой Боливару. Тот как будто сочувственно потряс головой.
Спок лишь недоумённо поднял бровь.
Спуск в овраг и впрямь был довольно крутым, лошади аккуратно переставляли передние ноги, чтобы не съехать вниз. Спок почти лёг на спину Фарго, рассматривая шуршащие кроны деревьев над собой и размышляя о том, что выглядит, наверное, довольно нелепо. Когда спуск закончился, Фарго толкнулся задними ногами, возвращаясь на ровную поверхность. От толчка Спока тряхнуло, и он вновь чуть не стал жертвой коварного рожка, но вовремя увернулся.
По дну оврага текла, петляя, неглубокая речка, берега которой поросли сочной осокой. Маккой предложил лошадям попить, и затем они двинулись вверх по течению. Солнце стояло в зените и пекло уже довольно ощутимо, идти же вдоль реки было прохладно и приятно. В густых зарослях перекрикивались на разные голоса пересмешники, а какая-то никогда ранее не видевшая людей зазевавшаяся косуля пустилась от них наутек. Даже удивительно было, что на Земле остались подобные нетронутые цивилизацией уголки дикой природы. Лошади аккуратно ступали по каменистому дну. Через некоторое время они вышли к небольшому водопаду, Маккой поднялся на берег, а затем остановил Боливара и слез с него.
— Предлагаю сделать привал, чтобы размяться. Представляешь, Спок, последний раз я был здесь чёрте-сколько лет назад, а это место совершенно не изменилось.
— Поразительно.
Спок был рад наконец оказаться на твёрдой земле. Маккой ослабил лошадям подпруги и отпустил их пастись. Затем подошёл к водопаду и, балансируя на мокрых камнях, протянул руку, зачерпнул воды, умыл лицо и жадно напился. Спок наблюдал за ним, стоя поодаль.
— Доктор, неужели вы не взяли с собой питьевую воду?
— Взял, но вода из реки гораздо вкуснее!
— То есть вы на сто процентов уверены в том, что в реку не сливают никакие химикаты или выше по течению не лежит, например, мёртвый олень?
Маккой прекратил пить и злобно посмотрел на вулканца.
— Спок, тебе кто-нибудь говорил, что ты не умеешь отдыхать?
— Нет. Но благодарю вас за комплимент.
— Это не был комплимент, — проворчал Маккой, спрыгивая с камней. Пить ему расхотелось совершенно. — Может быть, ты ещё скажешь, что и водопад тебе не нравится?
— Отнюдь, поток воды, падающий вниз под воздействием гравитации — весьма познавательное зрелище.
— Я бы посмеялся над твоими шутками, если бы не знал, что вы, вулканцы, лишены чувства юмора, — проворчал Маккой, садясь верхом. — Поехали, нам ещё часа три пути.
Спок ничего не ответил и скрепя сердце полез обратно в седло.
Их дальнейший путь протекал также не особо складно. Разговор совершенно не клеился. Маккой попытался вновь научить Спока сидеть на рыси, и им даже удалось достичь некоторых успехов, но выяснилось, что звёзднофлотские штаны для верховой езды не годятся и ужасно натирают ноги, поэтому они снова перешли на шаг. К тому же Фарго, почуяв слабину всадника, принялся халтурить, всё чаще отставая от головных лошадей и останавливаясь, чтобы схватить травинку. В довершение появились назойливые насекомые. Мужчины ехали молчаливые и напряжённые.
— Как же здесь все-таки красиво, я и не знал, что настолько соскучился по этим просторам. Я считаю, что день прожит не зря, а, Спок? — прервал, наконец, тягостное молчание Маккой.
— Кажется, я понимаю о чем вы. Люди склонны привязываться к местам и к вещам. Однако, мы с вами должны признать, что провалили задание капитана. Мы не отдохнули, не научили меня ездить верхом и все еще не добрались до озера, — подал голос Спок.
— Знаешь что? Я тоже не в восторге, от того, что Джима с нами нет! — вдруг резко вспылил Маккой. — Он бы, конечно, и верхом тебя научил ездить, и тему нужную для разговора нашёл и вообще, с ним все было бы хорошо и правильно. Поверишь или нет, но я тоже старался как мог. И ты мог бы не быть такой остроухой заразой, как обычно.
— Я не понимаю, при чем здесь Джим и к чему эти оскорбления, доктор, — сдержанно произнес Спок. Внезапная вспышка Маккоя поставила его в тупик.
— Ну да, как же, не понимает он.
— Решительно не понимаю. Мы едем с вами уже много часов, при этом я терплю ваши подколки, ваших лошадей, весь этот дискомфорт и никак не высказываю своего недольства…
— Ты меня терпишь? Какого черта ты вообще согласился на эту поездку, раз я тебе так неприятен?
— Не переиначивайте мои слова, доктор. К тому же вы сами сказали, что капитан велел нам ехать к озеру…
— Ах да, капитан велел! Знаешь, Спок, ты, может быть, не заметил, но мы не на задании, и наслаждаться жизнью можно и без приказов капитана! Но очевидно, что высокомерный вулканец не может опуститься до радостей простого деревенского костоправа!
Споку почему-то внезапно стал неприятен весь этот бессмысленный разговор.
— Я полагаю, нам существенно комфортнее будет ехать порознь, доктор.
— Вот бы ты ещё знал, куда ехать, ага?
— У нас есть точка на карте, а у меня есть навигатор, я не вижу больших сложностей.
— Это… плохая идея, Спок!
— Позволю себе внести уточнение, что плохой идеей вся эта поездка была с самого начала, — покривил душой Спок.
— Ой, ну и катись к чёртовой бабушке! Только не забывай слушать коня, он в разы умнее тебя!
Спок уже отъехал на значительное расстояние, и ветер донёс до него лишь обрывки фраз.
Маккой в сердцах чертыхнулся. Всё это было полнейшей глупостью. Глупостью была мысль, будто Спок может просто наслаждаться простыми человеческими радостями. Глупостью было поехать без Джима и надеяться, что они не разругаются в пух и прах по пустякам. Глупостью было то, что сейчас он разрывался между гордостью и непреодолимым желанием догнать Спока и извиниться. А самой большой глупостью было надеяться хоть на малейшую симпатию в свой адрес от зеленокрового компьютера. Он постоял немного, посмотрел на плывущие по небу облака, потом вновь чертыхнулся, развернулся и медленно двинулся вслед за вулканцем.
Спок просто брёл вперед в ожидании, что вся эта утомительная прогулка скоро закончится. Наверное, он просто сильно устал, раз позволил себе так эмоционально отреагировать на вспышку доктора. Было что-то ещё, о чем Спок думать совсем не хотел. Его съедала… досада? Обида на доктора и его слова? Вулканцы не испытывают эмоций, тогда почему сейчас так гадко и тоскливо на душе? И почему им с доктором всегда так тяжело найти общий язык? Человеческие отношения очень странная и нелогичная вещь. Спок вздохнул. Фарго развернул уши в его сторону, прислушиваясь.
— И ты не расскажешь доктору Маккою, о чём я только что думал, — зачем-то строго сказал он.
Солнце клонилось к горизонту.
Спок достал из поясного подсумка навигатор и сверился с координатами. Место предполагаемой стоянки было совсем недалеко, буквально за небольшой речушкой и поросшим невысокой растительностью полем. Странно, что маршрут Маккоя отклонялся куда-то вбок. Ведь даже доктору должно быть известно, что самый кратчайший путь — это прямая. Спок направил коня к берегу.
На берегу Фарго занервничал, отказался заходить в воду и стал рыть землю копытом у самой кромки.
— Ну же, Фарго. Доктор Маккой уверял, что лошадь пройдёт там, где не проедет любой другой транспорт. А эта река не является серьёзным препятствием.
Очевидно, довод не показался Фарго убедительным, потому что он продолжал мотать головой, дуть бока, топтаться на месте и наотрез отказывался двигаться дальше. Спок до синяков сжимал ноги, но результат был нулевой. В конце концов Фарго и вовсе развернулся и попытался увезти настырного всадника подальше от речушки. Спок вздохнул и приложил руку к голове коня, склонившись над ним.
— Мы пойдём туда.
Фарго как-то обречённо поник и ступил в воду.
— Молодец, хороший мальчик.
Конь сделал пару неуверенных шагов в сторону поля и только тут Спок почувствовал неладное. Слишком глубоко проваливались ноги коня, и какое-то утробное чавканье слышалось при каждом шаге. Спок попытался развернуть Фарго, но тот уже ступил на предательский берег, издалека казавшийся твёрдой поверхностью.
— Боунс! — успел Спок выкрикнуть самое короткое, что пришло в голову, прежде чем ухнуть вместе с конём в топь.
Спок почувствовал, как их затягивает вниз, как Фарго храпит и заваливается на бок, он еле успел вытащить ноги из стремян и спрыгнуть, чтобы конь не зажал его. Паника охватила его.
— Боунс!!
— Держи его голову!! — услышал он издалека крик Маккоя.
Спок изо всех сил вцепился в уздечку и потянул её вверх. Фарго перестал биться в трясине и теперь лежал, погруженный по грудь, широко раздувая ноздри и испуганно смотрящий на Спока.
— Всё хорошо, всё хорошо, — Спок приложил липкую от грязи руку к морде коня, оглаживая и успокаивая его, — Всё хорошо, твой хозяин скоро поможет нам.
Рваное дыхание коня стало ровнее.
Меньше полуминуты понадобилось Маккою, чтобы доскакать до предательской топи. Он спрыгнул с Боливара и зашёл по колено в воду.
— Держи его голову над водой, не дай ему захлебнуться! Как он?
— Он очень напуган. И у него не хватает сил, чтобы выбраться самому.
— Сейчас, держитесь.
Тяжело ступая по трясине, Маккой подошел к тонущим и принялся на ощупь искать узел подпруги.
— Попробую снять с него седло, так ему будет легче.
Маккой не без труда распутал скользкий от грязи кожаный узел, стащил с коня седло и кинул его на берег. Затем потянул за уздечку.
— Ну-же, Фарго, давай!
Конь попытался сделать шаг, но вновь завалился на бок.
— Держи, — Маккой перекинул поводья Споку, — тяни, а я попробую подтолкнуть его сзади.
Маккой, балансируя руками, чтобы самому не упасть, обошел коня и налёг плечом на его круп.
— Подождите, Леонард.
Спок нащупал пси-точки на морде Фарго.
«Мой разум к твоему разуму. Я знаю, что ты устал, но ты должен нам помочь. Постарайся приложить все усилия и толкнуться, когда мы начнём вытаскивать тебя. Ты сможешь, ты сильный конь, верь мне».
В глазах Фарго сверкнул проблеск понимания.
— Давайте, Леонард!
Маккой упёрся плечом, Спок со всем возможным усилием потянул за поводья, а Фарго из последних сил сделал мощный рывок, щедро обдавая всё вокруг болотной грязью. Спок не успел отпрыгнуть с пути выбирающегося из ловушки коня, тот толкнул его, и вулканец с головой ушел под мутную коричневую жижу. Тут же что-то с силой схватило его за плечо и выдернуло обратно на поверхность. Спок рывком вдохнул воздух, распахнул глаза и увидел перед собой испуганный взгляд Маккоя. Спотыкаясь и отплевываясь от трясины, они выбрались на твёрдый берег.
— Стойте здесь, я сейчас, — оказавшись на берегу, Маккой опрометью бросился к стоявшим в отдалении лошадям и принялся рыться в подсумках. Через секунду он уже мчался обратно с трикодером и медицинским чемоданчиком. Сердце Спока встревоженно ёкнуло. Он подошел к Фарго, прижал руку к его шее и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Всё было в норме, у Спока отлегло с души. В это время доктор уже подбежал к ним, вид у него был ужасно встревоженный. Спок поспешил его успокоить:
— Всё в порядке, Леонард, он не ранен.
— Что?... — рассеянно спросил Маккой, водя сканером по Споку.
— Фарго, он не ранен, я проверил.
— Фарго? — Маккой наконец перевел взгляд грязного, мокрого, но с энтузиазмом жующего траву коня, — конечно, он не ранен. Я это и так вижу. И ты, кстати, тоже не ранен, — с облегчением добавил он, глядя на Спока, — но ты непременно простудишься, если останешься в мокрой одежде.
— Вы хотите сказать, что переживали не за лошадь?
— Спок, вот ты такой умный, но такой дурак.
Почему-то Споку даже обижаться не хотелось на эту реплику. То, что доктор боялся за него, как-то нелогично согревало. Однако совсем не грела мокрая одежда, Маккой был прав, стоило переодеться. И помыться. Только сейчас Спок обратил внимание, что доктор сам с ног до головы облеплен грязью и ряской.
— Вам тоже стоит переодеться.
— Однозначно. Пойдём поищем место для ночёвки, кажется на сегодня мы уже исчерпали свой лимит ходов, и нам требуется продолжительный отдых, — отгородился напускным весельем доктор, но Спок не мог не заметить, как дрожат его руки.
Маккой свернул жгут из сухой травы, обтёр им Фарго, закинул на него седло, и повёл в к остальным лошадям.
— Если хочешь, можешь сесть на Полночь, — предложил он Споку.
— Благодарю, доктор, я буду вам признателен, если мы пройдём остаток пути пешком.
Маккой согласно кивнул, и мокрая процессия двинулась в сторону озера.
К озеру они добрались, когда солнце уже село за горизонт. Стреножили лошадей, помылись, постирали и развесили на натянутой меж двух деревьев веревке одежду. Маккой развёл костёр и достал из подсумков походный котелок и банки с бобами. Спок в это время сосредоточенно крутил в руках какой-то крохотный девайс. Кажется, ни карманная нанопалатка, ни репликатор не были рассчитаны на утопление в болоте. Стоило донести это до сведения инженеров Звёздного флота.
Маккой, наблюдавший за тщетными попытками Спока, закашлялся. Спок повернулся к нему.
— У меня довольно просторная палатка. Ты можешь заночевать в ней, — немного неуверенно произнес он, — если, конечно, тебя устроит малотехнологичное брезентовое старье и компания далеко не самого очаровательного человека в мире.
Спок с благодарностью кивнул.
— Вполне устроит, Леонард. Спасибо.
Ужин из печёных бобов и солонины вышел не особо изысканным, но вполне сытным и добротным. А ещё очень кстати пришлись плавки, которые Маккой захватил с собой на случай купания, и теперь, по иронии судьбы, оказавшиеся их единственной сухой одеждой. Мужчины молча жевали, сидя у костра. В озёрной глади отражались звёзды, а рядом в темноте бродили, шурша травой и перефыркиваясь, кони.
— И всё-таки оно того стоило, чёрт побери.
— Не могу не согласиться с вами.
В брезентовой палатке, несмотря на всю архаичность конструкции, было вполне комфортно, а главное, сухо и тепло.
Мужчины лежали друг напротив друга и молчали. Наконец, Спок решился прервать тишину.
— Леонард, я благодарен вам за вашу помощь. Честно говоря, я благодарен вам за весь сегодняшний день, даже если при этом вы считаете меня зеленокровой заразой. И я должен перед вами извиниться. Я поступил опрометчиво и подверг жизнь вашего любимца опасности. Вы доверили его мне, а я вас подвёл.
— Прекрати, Спок. С вами обоими всё в порядке. Это самое главное, — смущённо пробормотал Маккой, поёжившись под одеялом. Он помедлил и добавил совсем тихо:
— Как бы я смотрел в глаза Джиму, если бы с тобой что-то случилось, — и Спок почувствовал неприятный укол от этих слов.
— Вы только из-за Джима обо мне тревожились? — Спок постарался придать голосу безразличность, но чувствовал, что выходит фальшиво.
Маккой долгое время молчал, глядя Споку прямо в глаза. Потом вздохнул и хрипло произнёс:
— Ты же точно знаешь, что нет.
Он придвинул свое лицо к лицу вулканца. Спок и не подумал отстраниться, и сердце Маккоя сделало в груди кульбит. Маккой подвинулся ещё ближе. Спок пах солнцем, дорожной пылью и дымом костра, его губы были сухими, тёплыми и немного шершавыми от ветра.
— Прости, — прошептал Маккой, отстраняясь и смущенно моргая, — ты же в курсе, я просто убогий несовершенный человек, который очень боится одиночества.
— Не стоит извиняться, Леонард. Это не было неприятно. И кажется, я наконец-то разделяю вашу концепцию.
В глубине души Спок искренне считал, что это вообще было лучшее, что случилось за день. Он закрыл глаза и сам потянулся к Маккою.
***
Рёв мотора и визг колёс разбудили доктора.
— Боунс! Спок! Вы что же, не ждёте меня, не смыкая глаз? Я не верю, что вы не соскучились!
Спок тоже открыл глаза и промаргивался, пытаясь сообразить где он находится. Маккой неуклюже высвободился из-под его руки и высунул голову из палатки. Свежий утренний ветер растрепал его и без того всклокоченные волосы. Джим сидел на сверкающем спортивном мотоцикле и улыбался во все тридцать два зуба.
— Спящая красавица, вставай, кони не кормлены, в доме не прибрано, на стол не накрыто, где хвалёное южное гостеприимство?
— Господи, Джим, какой же ты идиот, — Маккой устало опустил голову на траву, — я рад, что ты приехал, — добавил он.
— А я-то как. А где Спок? Проводит научный осмотр окрестностей? Как его успехи в верховой езде?
Из палатки показалась голова Спока.
— Ооооо, — округлил глаза Джим, — ооо.
— Доброе утро, капитан. Рад видеть вас. Хочу отметить, что Леонард — прекрасный учитель. Он умеет найти нужный подход, убедительные слова и правильную мотивацию, и вряд ли мои успехи в верховой езде были бы столь хороши без его руководства.
— Спок, пожалуйста, заткнись, — перебил его Маккой, закрывая руками покрасневшее лицо.
— Ха-ха-ха! — расхохотался Джим, — я всенепременно хочу это видеть. Верховую езду в смысле. В смысле, верхом на лошади. В смысле… чёрт, с вами с ума сойти можно. Вот оставляй вас одних. Так, ковбои, я пошел ловить коней, у вас есть полчаса, чтобы надеть штаны и привести себя в порядок. Лично я намерен отлично отдохнуть в оставшийся отпуск.
Он развернулся и, весело насвистывая какой-то южный мотив, пошёл в сторону поля.