Archive of Our Own

Лест всегда было тяжело в общении с кем-то, кроме Мэл и Элоры: её высокий рост, веснушки, похожие на оспины, и крайне тихое поведение делали её идеальной мишенью для зубоскальства даже на её факультете, что уж говорить про слизеринцев. Если в собственной гостиной Мэл и Элора могли ещё как-то ответить на шутки, связанные с тем, что они с Лест дружат, то…

Да, увы, сама Лест не могла за себя постоять. Ещё хуже было то, что из-за учебного расписания Мэл и Элора не успевали всегда и везде быть с ней.

Лест не хватало силы, мужества и внутреннего стержня, чтобы даже поднять против обидчиков палочку. Она слушала, слушала и слушала все потоки гадости, что на неё выливали другие ученики, и день ото дня, год от года становилась все бесшумнее и безмолвнее, стараясь не напоминать окружающим о своём присутствии.

Но когда Мэл видела её в последний раз — на вокзале Кингс-Кросс после учебного года, — Лест, кажется, пребывала в чуть более позитивном расположении духа, нежели обычно.

Лест Мэл на прощание сказала, что следующий год будет намного лучше, и ушла со своими родителями в кирпичную стену. Сейчас Мэл понимала: это было предзнаменование.

Сегодня семейная сова принесла письмо с приглашением в гости. Что-то в нём смущало Мэл: сова выглядела крайне нервно и потрёпано, но настоящая причина подобного внешнего вида птицы оставалась непонятна… ровно до момента, как не стала очевидной.

— Чт… что случилось? — только и смогла она спросить.

Лест была не в порядке. Абсолютно.

Если честно, за её внешним видом было даже сложно разглядеть её саму. Высокие кошачьи уши, длинный пушистый хвост, мех по всему телу, глаза — и те стали жёлтыми.

Мэл почувствовала под своей ладонью неоднородную структуру стены. Разумеется, под пальцами оказались царапины: порезаны были и обои, и то, что находилось под ними. На полу тоже имелись следы когтей, а зеркало, раньше висевшее на стене, валялось у стены, пусть и не было разбито.

— Тебя что, кто-то проклял? — задала ещё один вопрос Мэл, осторожно подходя к Лест, которая сидела на пуфике и подёргивала ушами.

— Можно и так сказать, — тихо ответила Лест. — Я хотела… поменять внешность. Но это… — посмотрела она на свои новые коготки и пушистые руки. — Это вышло случайно.

— Как такое могло получиться?

— Я сварила оборотное зелье, — отвела взор Лест, украдкой поглядывая на себя в зеркало на полу. — Взяла волос девочки-магла, которая живёт ниже по улице. Она такая… красивая, понимаешь?

Мэл аккуратно присела на угол пуфика рядом с ней. Даже температура тела Лест стала выше, чем у людей — Мэл чувствовала это через два слоя одежды, и прижиматься не требовалось.

— Ты тоже красивая, — положила она Лест ладонь на плечо.

Та вздрогнула, отворачиваясь.

— Никто не считает меня красивой или хотя бы милой.

— Мы с Элорой считаем, — возразила Мэл.

— Это только из-за дружбы. Та девочка, она… у неё нормальный рост, нормальные волосы, нормальные зубы. Я просто хотела стать такой же. Но я не знала, что у неё дома есть кошка.

Лест опустила руку на пуфик и двумя ноготками провела по его обивке, вспарывая её. Мэл же вдохнула поглубже.

— Это поправимо. Давай поедем в больницу Святого Мунго, — постаралась сказать она как можно тактичнее, но голос предательски дрогнул.

— Это необратимо. Я изменила формулу оборотного зелья, — чуть опали уши Лест, — чтобы эффект был перманентным. Я не думала, что всё кончится… так.

Теперь Мэл знала, кто перед самым концом учебного года стащил у профессора Ревека редкие ингредиенты для зелий. Также она была готова поверить, что родители Лест, обычно не обращавшие на неё много внимания, даже не заметили, чем она занималась у себя в комнате. В том же, что Министерство было не в курсе произошедшего, тоже не крылось ничего удивительного — Лест жила в доме с двумя взрослыми магами, а потому надзор мог вообще не работать.

— Но, знаешь, мне даже нравится так, — вдруг пробормотала Лест. — Сначала у меня была истерика, но потом я присмотрелась и поняла, что так мне намного лучше.

Это было неправильно.

Мэл едва заметно сжала её ладонь в своей.

— Где твои родители?

— Уехали, — безразлично проронила Лест. — Я не входила в их планы на отпуск.

Грустно было это слышать, но, увы, такие рассуждения были крайне ожидаемы, учитывая весьма… специфическое отношение родителей Лест к ней самой. Мэл бы не удивилась, если бы наедине они тоже некрасиво подшучивали над её комплексами.

У Мэл, конечно, были непростые отношения с мамой и братом, но ее по крайней мере они не унижали. Просто не сходились характерами и ценностями.

— Нужно ехать в Святого Мунго, — повторила Мэл. — Ты же не сможешь ходить по магловским кварталам, если так останешься.

— Да и не хочется как-то, — снова двинула большими ушами Лест. — Смотри, какие когти, — показала она вторую ладонь, — с ними я смогу даже без палочки за себя постоять. А ещё я стала лучше слышать. И одежда теперь как раз. И хвост…

Её слова оборвались, когда она шлёпнула хвостом по спине Мэл, причём весьма сильно. Таким можно было и с ног сбить, если очень захотеть.

— П-прости, — тут же извинилась Лест, сразу же к Мэл поворачиваясь, — я пока плохо его контролирую.

Её ставший тёмным нос очень заметно дёрнулся.

Такого раньше не было.

— Я и не замечала, — прижалась она лицом к плечу Мэл, вдыхая воздух уже куда громче, — что ты так приятно пахнешь. Это… успокаивает.

Мэл тихо положила ладонь ей на затылок, кончиками пальцев чувствуя новое шевеление кошачьих ушей ещё до того, как это стало заметно. Уха, что было ближе, коснулась губами и тоже вздохнула.

— Хочешь, я останусь, пока твои родители не вернутся? — мягко предложила она.

Лест ударила хвостом по полу за пуфиком. Очевидно, это было «да». А за несколько дней Мэл точно найдёт способ убедить её обратиться за лечением — по крайней мере, ей хотелось в это верить.