Work Text:
Светлые стружки летели вниз, чтобы запутаться в высокой траве. Острый нож снимал один слой дерева за другим — в таком деле спешить не стоило, тем более, раз уж торопиться всё равно было некуда. На сегодня дела Яна оказались улажены: после удачной утренней охоты он успел разделать мясо и дойти до условленного места, где оставлял дичь для своего пособника и забирал припрятанные под камнем гроши. Теперь, вернувшись обратно в свою лесную обитель, он поджарил мяса и поужинал, доев вчерашний хлеб. Летние сумерки не спешили окутать всё кругом тьмой, поэтому, подумав немного, Ян отыскал подходящую деревяшку и взялся за нож.
С губ слетел тяжелый вздох. Ян невольно припомнил, как совсем недавно при малейшей возможности норовил сбежать из Ратае в лес, на охоту, и с немалым удовольствием коротал время, вырезая из дерева всякие безделицы. А теперь? Словно холопу, приходится мастерить себе ложку. Где это видано?
— Слава Богу, хоть Индро меня не видит, — пробормотал себе под нос Ян. — То-то он подивился бы…
Дерево было совсем светлым и приятно пахло. Ручка получилась легко, и теперь предстояло сдюжить саму ложку. Толкового инструмента у Яна под рукой не было, так что вряд ли стоило рассчитывать на аккуратный итог трудов…
— Зато покупать не придётся, — сказал Ян вслух. — Сохраню гроши, они не лишние.
О, эти гроши! Как унизительно было пересчитывать их и решать, стоит ли потратиться на что-то, пусть даже мелочь вроде обыкновенной глиняной миски, ложки или мыла. Дичекрады, с которыми Ян недолго охотился вместе после того, как распрощался с Индро в Тросковице, подсказали, как помыться даром. Стоило добавить в воду золу, например, с утра, а лучше с вечера, и выставить ведро на солнечное место. К полудню зола оседала, а вода согревалась и становилась будто бы немного мыльной — вот ею-то Яну и пришлось отмываться от ненавистной вони и позора, которым его угостили у ворот Троски.
От одного воспоминания Яна опалило жаркой волной стыда.
— Господь! За что же мне всё это? — пробормотал он.
Перехватив нож поудобнее, Ян принялся скоблить ложку, придавая форме больше гладкости. Выходило скверно, но, похоже, хоть и неказистая, она сможет сослужить неплохую службу. А потом, когда Ян наконец-то купит себе подходящее платье, явится на свадьбу, переговорит с Берговым и вся эта безумная, возмутительная история закончится, он выбросит эту проклятую ложку.
— И, видит Бог, не хочу я больше ничего вырезать, — ворчал Ян. — Не панское это дело!
Впрочем… Чем же ему сейчас занять себя, чтобы не сойти с ума от скуки?
— В этой глуши и поговорить не с кем, — Ян вздохнул, качая головой. — Каким бы надоедливым остолопом ни был Индро… Нет, нет. Не стоит об этом и заикаться даже.
Осмотрев ложку и оставшись недоволен ею, Ян отложил её прочь. Ноги всё ещё гудели после целого дня ходьбы, а солнце, будто назло, не сильно-то спешило скрыться за горизонтом. Спать же засветло Ян не мог… Иногда время здесь тянулось невыносимо долго, словно становилось тягучим, как смола.
— Ни девок, ни бани, ни стрельбища, — едва слышно прошептал Ян. — Книг нет и не с кем поиграть в кости…
В корчму Ян дойти мог и иногда добирался туда, выбирая неизменно Жалеев, чтобы купить хлеба и пива. В кости играть не решался — одна мысль о том, чтобы проиграть с таким трудом заработанные гроши, вызывали в его душе тревогу и злость на то, как всё худо обернулось. Однако часто являться туда не стоило. Лишние траты, да и на глаза людям попадаться не хотелось лишний раз. Не хотелось, чтобы его, Яна Птачека, запомнили в здешних местах, как оборванца, едва способного заплатить за бурдюк с кисловатым вином или пивом…
— Чем же скоротать время? — спросил себя Ян.
Над головой суетились птицы. В ветвях одного из ближайших деревьев было гнездо, и недавно вылупился выводок птенцов — порой Ян подолгу наблюдал суету родителей, пытавшихся накормить голодные рты. Вспомнилась ему глиняная свистулька в виде маленькой птички… Сделанная из белой глины и раскрашенная яркими красками, она привлекла внимание Яна на рынке. Упросить няньку купить игрушку не составило труда, но вскоре та пожалела о таком решении: Ян свистел с утра до самого вечера, выучился даже выводить мелодию простой песенки, и столько радости ему доставила эта маленькая птичка, до тех пор, покуда Гануш не осерчал и не разбил её, ещё и растоптав сапогом.
Ян плохо помнил, какова птичка была на вид. Красная? Жёлтая ли? Может, голубая, словно небо? Зато то, как он хоронил яркие осколки под кустом цветущего шиповника, завернув останки птички в платочек, помнилось очень отчётливо.
— А я ведь видел у ручья глину, — протянул Ян в задумчивости.
И, не долго думая, поднялся со ствола поваленного дерева, служившим ему скамьёй. Он сделает новую птичку — теперь-то он уже может. И, пусть она и не выйдет ладной сразу, Ян завтра сможет попробовать снова. И послезавтра…
В конце концов, здесь, в лесном чертоге, времени у него было в избытке.