Work Text:
— За наше воссоединение! — вино красными каплями брызнуло на рукав рубашки Индро, когда Ян восторженно стукнул по его кубку своим.
— Ян, чтоб тебя! — выругался Индро, спешно протирая пятна пальцем, будто это имело хоть какие-то шансы вернуть рубашке прежний вид. — Это же новая!
Ян засмеялся, еле удержав вино во рту. Поморщившись, он осушил весь кубок большими глотками, словно вообще не чувствовал терпкости того, что пил. Он был необычайно весел и едва стоял на ногах. «Слишком весел для человека, которого утром едва не повесили», — тревожно думал Индро, наблюдая за тем, как Ян снова наполнял свой кубок вином. Его хитрые глаза нагло скользили по рубашке Индро, будто оценивая, так ли хорошо она сидит на его слуге. Украдкой поймав этот взгляд, Индро почувствовал, как у него краснеют уши. Закончив осмотр, Ян хмыкнул:
— Смотрите-ка, мой слуга — модник! И давно ты такой? Помнится, когда мы расставались, на тебе не было ничего, кроме грязных брэ! И уязвлённого самолюбия, конечно. — Ян икнул, обнимая Индро за шею, будто младшего брата-сорванца. — «Да как вы посмели так со мной поступать! Я же Индржих из Скалицы, сын самого пана Кобылы»! Простите, пане, возмещу я вам за ваши панские одёжи.
Индро пытался устоять на ногах, чувствуя, как пьяный Ян опирался на него почти всем своим весом. Он знал своего пана достаточно давно, чтобы понимать: тому не надо больше пить. И хотя та простота в общении и ласковость, которую Ян проявлял будучи под градусом, не могла не откликаться в груди Индро чем-то приятно-жгучим, сейчас это по большей части вызывало тревогу.
— Ты точно обо мне говоришь? — усмехнувшись, Индро приобнял повисшего на нём Яна за талию. — А мне вот помнится, что кое-кто другой так пытался спасти своё панское самолюбие, что учинил драку средь бела дня. А насчёт рубашки — не бери в голову, — Индро забрал кубок вина из руки увлечённого разговором Яна и сделал большой глоток. — Я её украл.
Глаза Яна расширились. Он отшатнулся от Индро, опираясь руками о свои колени, а потом вскинул голову и расхохотался.
— Ах ты, курва, подлец! А мне весь вечер тогда выговаривал за то, что я, видите ли, незаконно охотой занимаюсь! Индро-о-о… — Ян выглядел так удивлённо и радостно, будто увидал какое-то чудо. Индро едва сдержался, чтобы не напомнить, к чему его привела эта незаконная охота. — Вот поэтому ты мой лучший друг. За это надо выпить! Где моё вино?
— Э-э-э, нет, пане, хватит с тебя на сегодня. — Индро встал перед столом с напитками, преграждая ход Яну. — У тебя был… не самый лучший день. А завтра нам ехать в Небаков.
— Индро, прекращ…
— Нет, пан Ян, прости. Сегодня больше никакого вина. Ты и так едва стоишь на ногах.
— Индро, мой милый друг… — Ян приблизился к нему в полной готовности снова повиснуть на нём.
Индро не отстранился, мысленно проклиная себя за эту слабость — он не мог не ловить моменты, когда они пили вдвоём, и Ян начинал льнуть к нему, как голодный кот. Вот и сейчас — Индро обнял его за талию, позволяя на себя опереться.
— Видишь, — продолжил Ян, — с тобой совсем не страшно едва стоять на ногах, ты ведь всегда подставишь своё плечо, мой верный оруженосец…
Он настойчиво пытался дотянуться до стола, но был слишком пьян, чтобы тягаться силой с Индро и его крепкими руками.
— Вот именно, Ян. Я твой оруженосец и должен заботиться о твоём состоянии. — Индро терпеливо удерживал его, не давая схватить кубок. — Приглядывать за тобой, как поручил мне твой дядя. Курва, когда он узнает, во что мы тут уже вляпались…
— Да ни во что мы не вляпались, боже мой! На нас напали бандиты, мы чудом остались живы, а во всём остальном виновата госпожа случайность! — Ян заметно напрягся, осознав, что Индро намеренно ограничивает его движения. — Главное — мы-таки поговорили с паном Берговым, и уже завтра едем по его поручению. Чего ты такой унылый, ей богу, Индро! Как будто смерть в лицо увидал!
…Смерть диким зверем шла по пятам за Индро с того момента, как он познакомился с ней в Скалице. Играла с ним в игры, водя вокруг мрачный хоровод из опасностей. Но ещё никогда — до сегодняшнего утра — она не чувствовалась настолько неумолимой и неизбежной. Как ядовитый змей, медленно ползущий к беспомощной жертве, облизывающий клыки в томительном ожидании. Давать ей храбрый, уверенный, порой даже безрассудный отпор, сражаясь за себя, друзей, короля, правду — одно дело, которое Индро уже освоил сполна. Совсем другим было судорожно метаться по незнакомому замку, в стенах которого ты не кто иной, как преступник, и отношение к тебе подобающее. И спасать из беды нужно не свою задницу — к этому Индро уже привык, — а самого близкого друга и дорогого сердцу человека, за которого он готов сражаться хоть с тремя половцами, хоть с десятью разбойниками, но что делать, если враг — правосудие? Его не зарубить мечом, не зарезать исподтишка, не отравить ему вино и уж точно — не переубедить словами. Отчаяние, страх и ярость бились в голове Индро, пока он бегал между башнями Тросок в попытках сделать хоть что-нибудь, а время неумолимо ускользало из его рук вместе с остатками надежды. Тогда Индро старался не думать о том, каково было Яну сидеть в темнице одному, в ужасе ожидая приговора: где-то внизу горла начинало болеть, а глаза застилались пеленой слёз. Слышал ли Ян удары колокола, знал ли, что они для него значат? Знал ли, что сердце Индро замирало в ужасе при каждом новом? Догадывался ли теперь, что этот звук до сих пор звучит у него в голове, словно напоминание: ты мог его потерять навсегда. Ты мог его потерять навсегда. Отмахиваясь от этих мыслей, как от назойливых мух, Индро со злостью думал, что если суждено пану Яну Птачеку погибнуть так бесславно, то и он, Индржих из Скалицы, его верный слуга, оруженосец и друг, залезет в петлю следующим, обязательно залезет, а уж за какой проступок – пусть потом выбирают из десятка, что он уже совершил, будучи здесь. И пошло бы всё к черту, если Бог прибирает к рукам каждого человека, которого Индро посмел любить.
А сейчас причина всего произошедшего, виновник сегодняшнего торжества, человек, явивший собой новую, совершенно необычайную главу жизни Индро, висел на нём абсолютно пьяный, позволяя обнимать себя и пальцами чувствовать жар тела даже сквозь слои одежды. Ян перестал бороться за продолжение пиршества, озадаченно глядя в глаза Индро, упавшего в пучину тяжёлых и ещё очень живых воспоминаний. «Как будто смерть в лицо увидал!» — было сказано Яном таким беззаботным, даже немного обиженным тоном, будто и не было сегодняшнего утра, будто это не на его белую шею надели колючую петлю, будто не на его казнь — позорную для человека голубых кровей и стирающую в труху всё его благородство — пришли смотреть сегодня люди от мала до велика. Будто это всё было чьим-то кошмаром или глупой придумкой, над которой впору было посмеяться и забыть. Индро неожиданно для себя обернулся, отвечая на его пристальный взгляд Яна своим, вопрошающим: что же у тебя внутри, пан Птачек, с чем ты боишься столкнуться так сильно, что тебе легче убедить всех вокруг, что это было просто пустяком, не требующим обсуждений? Убедить даже меня?
Ян с теплом улыбнулся, щуря красивые пьяные глаза, наклоняя голову в умилении, как обычно хозяин смотрит на любимого пса. Индро почувствовал, что уши предательски краснеют, а разум возвращается в нынешний миг: очень неловкий, если вдуматься, потому что двое мужчин вот уже несколько минут стояли в обнимку и молчали, глядя друг на друга. «Черт бы тебя побрал, Ян Птачек», — выругался про себя Индро, злясь, конечно, не столько на слишком уж ласкового пана, сколько на свою неспособность устоять перед его чарами. Он нехотя убрал руки с тонкой талии, напоследок чуть вжавшись в неё пальцами, и выпутался из объятий Яна, устремившись затем собирать со стола остатки еды для Барбоса. Улыбка довольного кота сошла с губ Яна: он устало потянулся, зевнул и скрестил руки на груди, наблюдая, как Индро складывает на тарелку куски колбасы.
— Я хочу спать. — Ян нахмурил брови, смотря на Индро так недовольно, будто это он был виновен в бессоннице своего пана. — Ты уже уходишь?
— Собираюсь, — ответил ему Индро, сгребая пустые кубки из-под вина. — Мне поторопиться?
— Нет… — прижав ладонь к голове и жмурясь, будто в приступе головной боли, сказал Ян. — Не торопись… пожалуйста. Ты прав… оказался. Как всегда. — он усмехнулся в ладонь. — Много я выпил сегодня. Больше не надо. Надо спать. Тяжёлый день.
— Умная мысль, пане. — Индро улыбнулся, смотря на то, как к Яну возвращается здравый смысл. Он нагрузил поднос грязной посудой и парой кувшинов, но это было далеко не всё: в один заход не унести. — Я отнесу это на кухню, потом вернусь и помогу тебе подготовиться ко сну.
— Брось, Индро, оставь. Служанок нет, что ли? Завтра утром уберут. — Ян сонно потирал кулаками глаза, опираясь плечом о столб кровати.
Гружёный посудой Индро уже открывал ногой дверь комнаты, оглянувшись с неловкой улыбкой на Яна после его слов.
— Курва-мама, ладно, иди уже, чистюля! — засмеялся Ян, всплескивая руками. — Только не задерживайся, я уже валюсь с ног.
***
Когда Индро вернулся в покои пана, тот уже лежал с закрытыми глазами под одеялом. Одежда, всегда ярким пятнышком выделяющаяся на фоне любого окружения, была аккуратно сложена на прикроватном сундуке. Оставшаяся грязная посуда, заботливо собранная по всей комнате, и кувшины с недопитым вином ждали Индро на столе. «Помощничек», — умилился Индро, готовясь снова побыть в роли служанки, прилежно бдящей за чистотой вокруг своего господина.
Ян, казалось, уже уснул. Взгромождая посуду на поднос, Индро украдкой огладил взглядом его черты лица, чувствуя, как уголки губ невольно поползли вверх. Ян был красив. Нет, он был очень красив, и Индро отдавал себе полный отчёт в том, что пан Птачек был первым мужчиной, о котором Индро вообще так подумал.
Ещё деревенским мальчишкой ему приходилось видеть приезжавших погостить к Радцигу благородных господ разного толка, но в воспоминаниях не осталось ни одного лица — все они были довольно обычными и отличались лишь дорогими одеждами и панской холёностью. Ян же был будто неземным, выделяясь среди толпы людей так же, как чистокровный жеребец среди сельских лошадей. Об этом Индро, к своему неловкому удивлению, подумал, однажды увидев Яна в Ратайской корчме. Он был там один, сидя вдали от компании шумных пьяных горожан, которые, кажется, отмечали новость о скорой женитьбе чьей-то дочки. На его столе лежала открытая книга, но Ян уже давно не читал, смотря куда-то сквозь. Он выглядел потерянным, если не сказать печальным. Задумчивость и ощущение одиночества, исходившие от Яна в тот вечер, придавали его благородному лицу выражение нежности, хрупкости и даже невинности — всё то, что теперь Индро видел в Яне постоянно, и что будило в нём необъяснимое желание защищать. И было в этом нечто настолько печально красивое, что хмельной Индро едва поборол желание нарушить покой пана неуместным предложением своей компании. Блики от свечей затанцевали на лице Яна, когда он подпёр подбородок рукой и прикрыл глаза — и Индро поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от ровной, бархатной кожи пана Птачека, от того, как её касаются изящные пальцы и от очаровательной линии капризных губ, истинно панских губ, привыкшим к дорогим винам и вкусным яствам. Как может обычный человек сочетать в себе несочетаемое, как может юноша обладать такой красотой? Кто создал его таким притягательным и что простым людям делать рядом с этим существом, как вести себя, как приблизиться, как понравиться?..
Сейчас укутанное в одеяло «неземное существо» мирно сопело в своей кровати, отвернувшись от Индро, уже стоявшего в дверях. Уходить к себе отчаянно не хотелось, и он стоял в тишине, оглядывая комнату в поиске забытых вещей, но то и дело как бы невзначай проходясь ласковым взглядом по фигурке спящего Яна. И если произошедшее в Ратайской корчме Индро объяснил себе воздействием дешёвого пойла, в нынешнем моменте оправданий не было никаких. Ему просто хотелось быть с Яном. Сесть у его кровати, позволить себе любоваться, охраняя крепкий сон, возможно, осмелиться убрать прядь золотых волос с лица, слышать ровное, спокойное дыхание…
Пальцы Индро едва коснулись двери, когда он услышал за спиной шорох. Потом стон. Сдавленный, но полный ужаса и отчаяния. Шумный вдох. Всхлип. Ещё один стон.
Индро ошеломлённо обернулся и понял, что Яну снится кошмар: он тяжело дышал, а волосы разметались по подушке. Аккуратно поставив посуду на пол, боясь напугать пана громким звуком, Индро поспешил к его постели, хотя совершенно не понимал, что ему следует делать. Он в панике оглядывал то Яна, то комнату, будто надеясь, что решение придёт откуда-то извне. Ян застонал громче, пытаясь достать из-под одеяла руку, которую он тут же прижал к шее. Дыхание стало совсем прерывистым, брови мучительно нахмурились, сжатые губы побелели от напряжения — тогда Индро понял, что ноги сами понесли его к другой стороне кровати, покуда он на ходу выпутывался из сапог. Спустя пару мгновений, он уже лежал за Яном, опираясь на локоть, и протягивал руку к подрагивающему панскому плечу. Осторожно сжал сквозь одеяло…
Мир сузился до одной кровати в Тросках.
Ян ответил на прикосновение резким выдохом, и рука Индро дрогнула, но всё же не отстранилась. Яна продолжало судорожно трясти. Индро отпустил плечо и аккуратно провёл рукой до предплечья Яна. Его кожа казалась прохладной несмотря на одеяло. А может, это рука Индро была слишком горячей?..
От подушки пахло чем-то травяным и очень приятным.
Стоны Яна превратились во всхлипы. Он продолжал хвататься за шею, хотя вторая его рука стала заметно спокойнее под нежными прикосновениями Индро.
«Курва, неужели ему снится казнь?!» — как обухом по голове ударила в голову мысль. Напряжённо жмурясь от осознания, Индро пододвинулся к дрожащей фигуре, обнял её, прислоняясь щекой к мокрому затылку.
Приятный аромат усилился, опьяняя Индро.
Прижимая Яна вплотную к себе, он нашёл ладонью его запястье, обхватил его и совсем немного сжал. «Боже, до чего же у пана и правда бархатная кожа…», — подумал он, и, не в силах сдержаться, нежно потёрся носом о шею, желая то ли запомнить ощущение от прикосновения, то ли надышаться каким-то невообразимым, манящим запахом. Индро прижался к подрагивающей фигуре, заключая её в объятия, буквально укутывая собой.
— Всё позади, Ян. Всё позади. Тебе ничего не угрожает.
Губы Индро коснулись панского уха, обволакивая его мягким шёпотом.
— Я рядом, Ян. Всё позади. Прости меня, — голос Индро дрогнул. — Я всегда буду защищать тебя.
Медленно поглаживая Яна по тыльной стороне руки, Индро провёл носом по светлым волосам, немного зарываясь в них, и сквозь пелену своей пьянящей нежности отметил, что дыхание его пана стало более размеренным, а дрожь в теле и вовсе прошла. Теперь Ян тихо сопел в его объятиях, и, хотя сердце самого Индро колотилось так, что отдавало в ушах, он выдохнул с облегчением: ночной кошмар покинул сновидения Яна. Индро тихо вздохнул и крепче прижался к спящему телу, напоследок вдыхая успевший стать таким родным аромат. Нужно было уходить — Индро прекрасно понимал, что его поведение выглядит неподобающим. И хотя тяжело было выпускать Яна из объятий, ещё меньше Индро хотелось случайно опорочить пана перед людьми Бергова. Тем не менее… никто не может запретить верному оруженосцу и слуге стеречь сон своего пана. Осторожно расправив за собой смявшуюся простынь, Индро обошёл кровать и неслышно сел на пол у ног Яна. И так вряд ли бы получилось спокойно уснуть после такой ночи — Индро едва заметно улыбнулся этой мысли — а здесь он может снова оказаться полезным. Быть стражем покоя пана Яна, наблюдая за его дыханием и вслушиваясь в тишину этого поистине священного момента.
«Не будите меня, он мне снится.
Дышит в шею, касаясь ресницами.
Умоляю, не трогайте веки —
Мир застыл на одном человеке»