Work Text:
Летний день выдался неожиданно прохладным — редкая милость для середины лета. Воздух был свежий, без удушливой духоты, и солнце мягко пробивалось сквозь листву, рисуя на земле замысловатые пятна света. Лес жил своей тихой жизнью. Где-то чирикали птицы, лениво покачивались ветви и шуршала трава.
Одна маленькая птица вспорхнула почти у самого лица Яна, сделала ловкий пируэт и опустилась к гнезду, спрятанному между ветвями. В тот же миг из него донесся требовательный писк. Ян невольно остановился. Птица торопливо наклонилась, по очереди передавая еду в раскрытые желтые клювики, и писк становился тише, довольнее.
Он поймал себя на том, что смотрит слишком долго. На губах появилась легкая, почти рассеянная улыбка.
— Гав! Гав!
Звонкий лай разорвал тишину. Ян поморщился и качнул головой.
— Ну конечно… — пробормотал он себе под нос, пробираясь через кусты к источнику звука. — Никакого покоя.
Барбос сидел у дерева, высунув язык и так усердно виляя хвостом, что зад у него ходил из стороны в сторону. Ян остановился перед ним — вокруг ничего примечательного.
— И что? — спросил он, вскинув бровь. — Где твои охотничьи инстинкты? Тут ничего нет.
Пес тихо заскулил и ткнулся носом в лежащую на земле палку.
Все стало ясно. Ян фыркнул, но все же наклонился. Стоило его пальцам приблизиться, как Барбос оживился — подпрыгнул, закрутился на месте, виляя хвостом.
— Вот оно что… — протянул Ян, поднимая ветку. — И ты хочешь, чтобы я тебе это кидал?
Он покрутил палку в руке, наблюдая, как взгляд пса не отрывается от нее ни на миг.
— Ладно, охота все равно никуда не годится.
Ян чуть усмехнулся и бросил ее вперед. Барбос сорвался с места мгновенно, только комья земли полетели из-под лап.
— Чем бы дитя ни тешилось… — тихо пробормотал Ян и двинулся дальше, не торопясь.
К такой компании он уже почти привык. Индро стал оставлять Барбоса все чаще, каждый раз с тем же предлогом, мол, с паном собаке безопаснее, когда он сам уезжает по заданиям. Ян сначала только посмеивался, но вскоре понял. Это было слишком похоже на Индро: оставить хоть что-то свое рядом, когда его самого нет.
Он невольно заметил, что прислушивается, ожидая топота лап.
И долго ждать не пришлось. Барбос вылетел из-за кустов с палкой в зубах и понесся прямо на него, словно собирался сбить с ног. В последний момент пес все же затормозил, тяжело дыша и торжественно положив добычу у ног.
— Лучше бы ты так на зайцев летел, — улыбнулся Ян, поднимая мокрую ветку. — Пользы больше было бы.
Он снова бросил ее. Дальше, чем прежде. Пес радостно рванул следом.
Вскоре, Ян вышел на залитую солнцем поляну и невольно остановился. В центре, будто нарочно, расстилался пестрый ковер цветов. Желтых, белых, голубых, перемешанных с высокой травой. Ветер едва шевелил их, и вся поляна казалась живой.
Ян сперва просто смотрел, не до конца понимая, что его задержало. А затем мысль всплыла сама собой — неожиданная и потому особенно неловкая.
Подарить Индро.
Он почти сразу фыркнул, отводя взгляд. Глупость.
Сколько раз он, пан, срывал букеты для девушек? Для мыльщиц, для дочерей купцов, для знатных дам в Ратае. Это был легкий жест, часть игры по соблазнению.
Но Индро... Индро был мужчиной. Оруженосцем. Вручить ему цветы? Это было бы так глупо, так... неправильно. Воинам цветочки не дарят.
Ян поморщился. Представилось, как он протягивает ему такой букет. Как тот сначала не понимает, потом вскидывает бровь, а затем смущенно ухмыляется или, хуже того, просто молчит, не зная, что сказать. От этой картины стало жарко, и он раздраженно провел рукой по шее.
— Вот еще… — пробормотал он, собираясь сделать шаг прочь.
Однако мысль не уходила. Вот ведь упрямая.
Индро же вечно таскал с собой травы. Сушил их, молол, варил что-то в котелке. Эти цветы не просто для красоты. Они могли бы пригодиться, может, для снадобий? Он же часто их использует.
Так было проще думать. Полезный подарок. Не букет, а ингредиенты.
Хотя кого он обманывает?
Ян все же подошел ближе, на мгновение оглянулся — лес был пуст. Только Барбос плюхнулся рядом, грызя свой трофей, и внимательно наблюдал.
— Только попробуй кому рассказать, — тихо буркнул Ян, опускаясь на колени.
Он начал срывать цветы, выбирая самые красивые, самые яркие, и ощутил некую растерянность. Почувствовал себя глупым. Почти смешным.
«Пан Ян Птачек собирает букетик для мужчины. Прекрасно. Просто великолепно», — с горькой иронией подумал он.
Желание встать и уйти было сильным, но руки уже сами тянулись к следующему синему цветку.
— Он же поймет, да? — пробормотал Ян между делом, не поднимая взгляда. Барбос лениво вильнул хвостом. — Либо же увидит и скажет: «Ты рехнулся? Разве я какая-нибудь девица с купальни?»
Он представил, как Индро берет этот пестрый пучок. Его пальцы осторожно держат нежные стебли. И как потом эти же пальцы будут касаться его самого...
Не время. Ян смущенно мотнул головой, отгоняя желанный образ, и резко сорвал еще пару цветов.
— Все равно использует, — упрямо продолжил он, будто оправдываясь. — Не пропадать же добру?
Барбос тихо тявкнул, либо соглашаясь, либо от скуки.
Когда в руках собрался приличный пучок, Ян поднялся, отряхнув колени. Букет получился пестрым, цветы почти не сочетались друг с другом — рыжие, белые, синие, фиолетовые…
Он некоторое время просто держал их в руке, не зная, куда деваться. Нести в руках на всеобщее обозрение? Схоронить в сумке как нечто постыдное? Или бросить эту затею пока не поздно?
— Ладно, — вздохнул он, решительно сунув цветы в свою охотничью сумку, поверх стрел. — Пусть полежат тут. А там... видно будет.
Охота окончательно потеряла смысл. Но внутри появилось странное чувство, такое легкое, беспокойное, будто ожидание. Ян поймал себя на том, что думает о вечере, о возвращении, о том, как он будто бы случайно достанет этот пучок и порадует Индро.
— Пошли, — присвистнул Ян, смотря в сторону лениво потягивающегося Барбоса. — Нам еще нужно найти тебе лакомство, а то твой хозяин меня так отчитает, если его любимец будет грустить.
Пес, услышав заветное слово, радостно вскочил, совершенно забыл про палку, и помчался вперед, указывая путь к Чертовому месту.
Пока они шли обратно, Ян снова представлял себе эту сцену — он вручит букет вечером, в их комнате, возможно, с каким-нибудь небрежным комментарием: «На, это тебе для твоих зелий. И не забудь поблагодарить меня». Или просто оставит на сундуке, пусть Индро сам догадается.
Мысли путались, и от этого он чувствовал себя еще глупее.
В этот момент Барбос, который секунду назад слонялся рядом, вдруг насторожился. Уши — торчком, нос по ветру. И прежде чем Ян успел что-то сообразить, пес с громким лаем рванул с места, исчезнув в зарослях, ведущих к дороге.
— Барбос! Стой! Куда ты, курва?! — крикнул Ян, но было поздно, пес скрылся среди кустов.
Бездумно он поправил лук на спине и побежал вслед за затихающим лаем.
Вот и просвет. Вот и дорога. Вот и... он увидел их.
У обочины, уже спешившись, на одном колене стоял Индро. Одной рукой придерживая поводья уставшей лошади, а другой от души чесал за ухом Барбоса. От восторга пес едва не завалился на бок, виляя хвостом, скулил и пытался облизать ему лицо, пока Индро посмеивался и уворачивался.
Приближаясь, Ян перешел на шаг. Индро, конечно, слышал его. Он не повернул головы, но его спина, его поза — все говорило, что он узнал приближающегося и просто ждет.
— Ну что, нашел меня? — тихо сказал Индро, все еще глядя на пса, и на его губах играла та самая улыбка, из-за которой Ян готов был на любую глупость.
— Кажется, это ты нас нашел, — отозвался Ян, и голос его прозвучал странно хрипло от быстрого бега — и не только.
Индро поднялся. Улыбка на его лице была открытой, почти беззаботной. Быстро оглянувшись и убедившись, что вокруг никого, он сделал два шага вперед и заключил Яна в крепкие объятия.
Все вокруг стало неважным. Остались только эти надежные руки, обхватившие его вокруг спины и притянувшие ближе. Ян не стал думать, как это выглядит со стороны, доверившись Индро. Просто растворился в моменте и уткнулся лицом ему в шею, чувствуя, что тепло родного тела просачивается сквозь одежду.
Ему всегда было мало. Сколько бы ни длилось объятие — минуту, час, вечность, он никогда не насыщался. Пальцы сами собой сжали дублет на спине Индро, комкая его, будто пытаясь удержать, вобрать в себя еще немного его близости — словно можно было слиться воедино, пока не прервали.
В голове мелькнула короткая, смазанная картинка из прошлого — их первое настоящее объятие. В плену в Малешове, когда Индро, увидев его целого и невредимого, пошел навстречу. И Ян, повинуясь неожиданному, почти пугающему порыву, сам притянул его к себе. Как неуклюже это вышло, как колотилось сердце, как он не знал, сколь долго это можно делать, и имеет ли вообще на это право…
Как же давно это было. И как же иначе теперь. Сейчас, спустя месяцы, объятия стали чем-то таким же естественным, как дыхание. Стали привычкой, необходимостью, без которой он уже не представлял своего существования.
Уткнувшись еще сильнее носом, Ян жадно вдохнул знакомый запах: пыль дороги, кожа, слабый, почти выветрившийся дым костра. Он был цел. Он был рядом.
— Как все прошло? — выдохнул Ян, нехотя отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть лицо, но не разрывая объятия полностью — руки все еще лежали на спине Индро.
— Гладко, — просто ответил Индро, его глаза все так же сияли. — Успел все сделать быстрее, чем рассчитывал.
Ян кивнул и вдруг вспомнил. Цветы. Они лежат в сумке. Внезапно затея показалась совсем детской, но отступать было некуда. Почему-то ждать до вечера уже не было сил, в груди все сжималось от внезапного волнения.
— Подожди... — пробормотал он, засовывая руку в сумку и не поднимая глаз. — Это... тебе.
Он резко вытащил смятый пучок цветов и протянул его Индро, точно боялся, что если промедлит еще немного, то выбросит их в кусты.
Индро посмотрел сначала на него, потом на цветы. Во взгляде мелькнуло искреннее удивление.
— Ян… — тихо произнес он, и в голосе слышалась не просто радость, а что-то более глубокое, теплое, от чего у Яна внутри все дрогнуло.
Он осторожно взял букет, словно это было что-то очень хрупкое и ценное. Глаза скользнули по разноцветным головкам цветов.
Жар уже заливал шею и щеки, но Ян упорно смотрел. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Больше не было сил молчать, и он поспешил заговорить, запинаясь и переступая с ноги на ногу:
— Я наткнулся на поляну и... подумал, что тебе же всегда нужны всякие травы... цветы, там… и еще… в общем, не пропадать же…
Договорить не дали. Индро перебил его. Не словами, а счастливой, широкой улыбкой, от которой его синие глаза сузились.
— Спасибо, Ян, — мягко сказал он. — Они очень красивые.
И, прежде чем Ян успел вставить очередное неуклюжее оправдание, Индро приблизился вплотную.
Поцелуй был быстрым, почти мимолетным — лишь стремительное касание теплых губ. Но от него резко потеплело в груди, и камень с души свалился — «меня не высмеяли». Он выдохнул, сам не заметив, как до этого задержал дыхание.
Индро отступил на полшага и поднес букет к лицу, рассматривая с искренним интересом. Кончики пальцев пробежали по лепесткам, чуть смяли один листок и тут же бережно его расправили.
— Ты даже знаешь, что собирать, — сказал он, и в голосе прозвучало уважение пополам с нежностью.
— Ну… видел, какие ты сушишь, — пожал плечами Ян, стараясь казаться небрежным, хотя у самого все пело в груди. — Запомнил.
Индро улыбнулся еще шире, его глаза все еще светились, затем взял свою кобылку за повод, накинув его на руку.
— Пошли быстрее обратно? — предложил он. — Сивка устала, да и я не прочь скорее вернуться в комнату.
Барбос уже понесся вперед, заливаясь лаем, приглашая поскорее возвращаться. Индро на ходу быстро оглянулся и, убедившись, что дорога пуста, переплел свои пальцы с пальцами Яна. Простое, настойчивое и такое нежное касание, от которого в душе все перевернулось и замерло одновременно. Он не выпускал букет из другой руки, так и держал его бережно, у самой груди, будто не хотел расставаться с подарком.
Ян ничего не сказал. Только чуть крепче сжал его руку в ответ.
До корчмы они добрались уже в сумерках. Ночь медленно опускалась на двор, факелы зажигались, а гул голосов за стенами становился громче.
В их же комнате было темно и тихо. Ян закрыл за собой дверь, долгожданно отсекая их от всего мира.
Мысли о цветах почти выветрились из головы. Он уже положил лук, которым так и не воспользовался, к стене, и отстегивал сумку со стрелами, когда Индро вдруг замер у стола. Бросил короткий взгляд на пустую кружку, затем на цветы в своей руке, положил их на стол и, ничего не объясняя, вышел обратно.
Ян проводил его недоуменным взглядом. Дверь затворилась. Тишина.
Вернулся Индро через мгновение. С водой. Буднично, словно ничего особенного и не делал. Поставил кружку на стол, и в полумраке комнаты раздался тихий плеск. Затем аккуратно, один за другим, расправил помятые стебли, убрал сломавшийся листок и бережно поставил цветы в воду.
Цветы остались стоять, все такие же пестрые, немного растрепанные, но теперь уже не случайным пучком, а как что-то намеренно сохраненное. Что-то, ради чего не поленились сходить за водой.
Ян застыл, и знакомый жар вновь опалил шею. Он ведь говорил — для зелий, для дела. Но Индро поставил их в кружку, как ставят букет.
— Я думал, ты… — начал он и запнулся. Слова застряли где-то на полпути.
Индро не обернулся, только уголок губ дрогнул в улыбке, едва заметной в слабом свете из окна.
— Может, позже использую, — сказал он тихо, и в голосе не было ни насмешки, ни укора. — Но пока пусть радуют глаз.
Он повернулся и в следующее мгновение уже оказался рядом, да так близко, что Ян почувствовал тепло его дыхания на своей щеке. Горячие ладони легли на талию, уверенно, без колебаний, и притянули ближе.
Теперь можно не оглядываться.
Ян подался вперед, уткнулся лбом в висок Индро, чувствуя, как тот едва ощутимо вздрагивает от прикосновения. Весь мир исчез, осталась только комната, руки, гладящие спину, и размеренное дыхание в тишине.
— Пахнешь шалфеем, пан… — пробормотал Индро, прокладывая губами дорожку от виска к шее и оставляя на ней невесомые поцелуи. — Еще валерианой…
— Так вот оно что было, — прошептал Ян в ответ и запрокинул голову, подставляясь.
Тая под нежностью Индро, он бросил еще один взгляд на цветы. Букет стоял на столе, и луна играла светом на разноцветных лепестках. Полевые цветы будут стоять еще долго…
— Спасибо… — шепотом повторил Индро, видя куда направлен взгляд Яна.
Его пальцы нежно обхватили пана за подбородок и повернули к себе. Встретившись взглядом, он впился глубоким поцелуем, унося Яна за собой. Наконец можно было позволить себе быть собой. Быть рядом. Быть вместе.