Work Text:
А на прошлой неделе, в пятницу, в общей комнате отдыха, Снейп сказал ему:
— Это будет чудом, если вы умудритесь набрать хотя бы шестьдесят баллов.
Гарри издал ехидное «угу», не поднимая головы от учебника легилименции.
— Значит, вам придётся начать верить в чудеса, мистер Снейп. Я рассчитываю минимум на восемьдесят.
Со стороны их недавно оборудованного кофейного уголка хохотнул Дженкинс, и Гарри в ответ угрожающе цыкнул.
— Молчать и не сбивать мне настрой.
Ну и что с того, что в Академии они всегда на пару заваливали экзамены?
— Думаете, поможет? — жалостливо отозвался Снейп от окна — как обычно медитировал со своим кофе, глядя на толпы спешащих людей. Конечно, на их-то цокольном этаже окна выходят на скучную министерскую подворотню, а не на центр Лондона. Даже лабораторным крысам иногда бывает мил белый свет.
Гарри метнул наружу быстрый взгляд, оценивая погоду.
…Ну, серый, по крайней мере.
— Я не такой тупой, как вы думаете.
— А это не от тупости, Поттер, — спокойно сказал Снейп. В такие моменты он напоминал мудрого старца, давным-давно познавшего сущее. — Вы не предрасположены к ментальным наукам. Можете хоть лоб расшибить, но не подниметесь выше базового уровня.
— Вы просто ко мне предвзяты.
Снейп многозначительно хмыкнул.
Гарри прекрасно знал, что означает этот звук. Снейп снова вспомнил, как сам принимал у него аттестацию в прошлом году, и имел полное право на любые издёвки по этому поводу.
Гарри ведь тогда идеально сдал боевую подготовку, полосу препятствий и психологическое тестирование, и только с легилименцией всё вышло настолько плохо, что пришлось ждать ещё три месяца, чтобы получить разрешение участвовать в допросах с применением магии.
Порог — пятьдесят баллов. На пересдаче Гарри их еле наскрёб.
Слава Мерлину, в этом году пригласили независимого эксперта и больше не придётся заикаться перед Снейпом, когда тот неожиданной атакой снова выбьет воздух из лёгких. Вцепится этим своим странным гипнотическим взглядом, Гарри не успеет даже осознать, что происходит, — а у него уже ковыряются в голове, прорезая щиты, как мягкое масло.
Боже. Чёртов Снейп. Чёртов великолепный ментальный маг Северус Снейп.
Да, в понедельник Гарри хотел хорошо сдать легилименцию просто Снейпу назло, и в этом не было ничего такого. Он давно уже понял, как себя мотивировать.
— Я, кстати, знаком с вашим экзаменатором, — поведал Снейп после очередного глотка. Кружка стукнула о подоконник.
— И как? — спросил Дженкинс, остановившись посреди комнаты и продолжая со звоном размешивать сахар в своём кофе. — Слабые места, болевые точки, любимые темы?
— Полностью отсутствуют.
— Так я и знал. Грёбаные невозмутимые скандинавы.
Не заинтересованный более, он не глядя отлевитировал чайную ложечку в раковину и ушёл. На несколько секунд повисла тишина. Гарри поднял от книги голову — всё равно из-за этих разговоров уже минут десять не мог закончить страницу. Оказалось, что кроме него со Снейпом здесь больше никого и не осталось.
— Что посоветуете тогда?
— Не пытайтесь ему понравиться. Не шутите и не делайте комплиментов. Лучше вообще на время тестирования забудьте, что вы человек.
— Мерлин, — вздохнул Гарри, откидываясь на спинку дивана.— Он что, ещё хуже вас?
Краем глаза он смотрел на Снейпа. Тот сделал последний медленный глоток и наконец отошёл от окна.
— Хуже меня, Поттер, с вами никогда ничего не случится.
Гарри захотелось улыбнуться, но он, конечно, знал, что при Снейпе этого лучше не делать: заподозрит, что может кому-то нравиться, и тут же прекратит ежедневно выдавать подобные гениальные пассажи.
— Тогда я тем более уверен. Восемьдесят, не меньше.
— Без сомнений, — согласился Снейп. — Если оценивать начнут по двухсотбалльной шкале.
Кружку свою он мыл вручную, что немного удивляло Гарри. Ставил на верхнюю полку в навесном шкафу с общей посудой, на мгновение приподнимаясь на носочки. От этого всегда тоже хотелось улыбнуться — и взглянуть специально, даже если Гарри был занят разговором с коллегами.
— Вы в меня не верите, — деланно прищурился он.
— Абсолютно.
— Спорим?
— Мерлина ради, Поттер, — без промедления ответил Снейп, опираясь на край раковины. — На что хотите. Ваши пятьдесят два балла до сих пор преследуют меня в кошмарах.
С этой непоколебимой убеждённостью нужно было что-то делать. И Гарри развеселился:
— Я же какое-нибудь непотребство предложу! Чтобы вы, не знаю, публично признали меня себе равным или неделю пили кофе с ванильным сиропом!
— Поттер, я могу хоть пообещать, что на руках вас по атриуму пронесу и поцелую по-французски — этого всё равно никогда не случится. Какая мне разница?
Выражение лица Гарри, наверное, в этот момент стало очень тупым. По крайней мере, он почти физически почувствовал, как разум вытекает через уши, забирая с собой логику и благопристойность.
— Договорились. Если я выиграю, вы несёте меня на руках и целуете. А если выиграете вы, то я вас!
Несколько секунд Снейп смотрел на него таким взглядом, будто от «Вы идиот, Поттер», его отделяло лишь нежелание тратить оскорбления на низшие формы жизни. Затем, закатив глаза, он драматично вздохнул. Выпрямился. Сказал:
— Вы идиот, Поттер, — и вышел из комнаты.
* * *
В кабинет начальника лаборатории — на цокольном этаже, где в окна смотреть неинтересно, — Гарри стучался с чрезмерным энтузиазмом, да и всю дорогу сюда пролетел на одном триумфальном дыхании, и даже холодный равнодушный взгляд Снейпа, который лишь на мгновение поднял глаза от документов, не сбил победного настроя.
— Поттер, — сказал Снейп бумагам. — У меня для вас ничего нет. И я уже говорил это Эллиоту с утра.
— Зато у меня кое-что есть для вас, профессор, — заявил Гарри, без приглашения подходя к его столу. — Вы проиграли.
Лицо Снейпа угрожало мучительной расправой любому, кто посмел отвлекать его от работы по недостаточно веским причинам, но тонкая чёрная бровь при этом всё равно заломилась вопросительно. Протягивая Снейпу табель ежегодной аттестации, Гарри ухмылялся.
— …Восемьдесят три?
Снейп, видимо, несколько раз перечитал последние строчки в таблице, затем перевернул лист в поисках непонятно чего, а после бесстрастно вернул Гарри.
— Не нужно меня дурить, Поттер.
— Да в смысле? Официальный документ, печать, подпись! Я даже специально копию запросил, знал же, что вы мне просто так не поверите!
Снейп пренебрежительно махнул рукой, словно отгоняя муху.
— Я вам и с документом не верю. Какие ещё восемьдесят три? Я прекрасно знаю, на что вы способны, и восемьюдесятью тремя там и не пахнет. Как вы умудрились подкупить комиссию?
— О, вы не представляете, — с радостью поделился Гарри, — я нашёл секретную технику, как сдавать всё с первого раза. Оказалось, нужно просто начинать готовиться не в день экзамена.
— Поздравляю, Поттер, — закатив глаза проворчал Снейп. — Всего лишь на пятнадцать лет позже нормальных людей вы научились делать домашнее задание.
Хотелось мерзко хихикать и ликовать. Когда Снейп начинал ворчать, это означало одно: Гарри выиграл.
— Никогда не поздно становиться лучше, вы правы, — подтвердил он, затем выдохнул и спрятал сложенный лист в карман мантии. — Ну что же, мистер Снейп, вот вы и проспорили.
— Да что вы говорите.
Снейп откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Взгляд у него стал каким-то совсем недобрым, а стол разделял их не хуже рва с крокодилами, но Гарри был слишком доволен собой, чтобы об этом думать.
— Именно так. Я уж, конечно, не буду требовать нести меня на руках, как принцессу, а то ещё спину сорвёте. Так что давайте, целуйте, и я пошёл.
— Вы идиот? Идите уже, празднуйте, — хмуро кивнул Снейп в сторону выхода из кабинета.
Наклонившись вперёд, Гарри опёрся руками на столешницу, с ехидством изогнул брови, посмотрел невинно и нагло одновременно.
— Вы же обещали, Снейп.
От его приближения тот будто сжал руки сильнее, лицо стало ещё более каменным.
— И вы действительно хотите, чтобы я это сделал?
Гарри чуть наклонил голову.
— Так и работают споры.
Снейп буравил его взглядом в течение нескольких долгих секунд. Ещё одно «Да идите уже к Мордреду» — и Гарри готов был, рассмеявшись, оставить Снейпа в покое, но тот вдруг нахмурился, едва слышно выдохнул через нос — и подался вперёд.
Вот тогда сердце Гарри и подавилось очередным ударом, надсадно закашлялось, застучало так, словно превратилось в резиновый мячик и заскакало по всей груди.
Все движения Снейпа были какими-то деревянными, скованными, вымученными. Он приподнялся с сиденья, приблизился к Гарри, поднимая руку, и двумя пальцами взялся за его подбородок. Не сделал ни вдоха, ни паузы перед тем, как на долю секунды прикоснуться своими губами к его.
Затем оторвался и сел обратно — недовольный, мрачный, как нахохленная ворона.
На скулах его проступили два розоватых пятна.
На Гарри он не смотрел.
— Теперь выметайтесь, Поттер. У меня работа.
Но даже пошевелиться у Гарри не получилось. Если бы в большой палец правой руки не впивалась какая-то зазубрина на Снейповом столе, он бы вообще решил, что гравитация отключилась и отправила человечество в свободный полёт.
Из зависшего состояния его вывело недовольное «Поттер», сказанное уже чуть громче.
Гарри перевёл на Снейпа взгляд.
— …а?
— Исчезните.
Остатки разума напряглись, заново учась складывать слова в предложения, и при этом подкинули воспоминание о том, что конкретно обещал Снейп, если проиграет. Мерлин. С картинками.
— Конечно, как только выполните все условия, — сказал Гарри уже без улыбки.
Снейп, снова взявший перо, с силой сжал пальцы.
— Что ещё?!
— Вы ведь обещали по-французски. А это и английским поцелуем сложно назвать.
— Я не имел в виду буквально, — прошипел Снейп.
Нисколько не сомневаясь, Гарри опустился на локти прямо поверх какого-то наверняка чертовски важного лабораторного документа. Безуспешно попытался заглянуть Снейпу в лицо. Произнёс мягче и тише:
— А я понял так.
— Это ваши проблемы. Не трогайте бумаги.
— Но Северус.
Это подействовало так, как и планировалось: тяжёлый, опасный взгляд, направленный прямо на Гарри, сжатые в линию губы.
Как близко были сейчас их лица.
— Вы не имеете права называть меня по имени.
— Это минимальная вежливость — звать по имени того, кого я прошу меня поцеловать.
— Поттер.
Но Гарри только подался вперёд, на дюйм сокращая расстояние:
— Ну же.
Снейп молчал и не двигался. Глаза его не метались, не поднималась грудь; он, кажется, вообще не дышал.
Гарри улыбнулся, а сердце пуще прежнего затрепетало под рёбрами. Потрясающее, всеобъемлющее, пьянящее чувство, какое бывает только перед первым поцелуем, захлестнуло его с головой.
Секунды вязким мёдом стекали по стенам, капали с потолка.
На этот раз Снейп не протянул к нему руку, не прикоснулся и ничего больше не сказал. Сухие сомкнутые губы прижались ко рту Гарри — сильнее, чем в прошлый раз, — замерли на один миг, а потом приоткрылись. В ответ Гарри раскрыл свои, языком осторожно двинулся навстречу — и наткнулся на кончик чужого языка, который робко искал себе дорогу вперёд.
Мерлин.
Да пошло оно всё.
Наклонившись ближе, одной рукой Гарри для устойчивости обнял Снейпа за шею и с нажимом проник в этот язвительный, грубый, жёсткий, презрительно кривящийся, злорадно усмехающийся, восхитительный горячий рот. И губы сминались под напором, сдавались, покорялись, позволяя целовать, и кусать, и облизывать, и — против всех законов природы и логики — Снейп ведь целовал его в ответ.
Как же хорошо. Как невыносимо сладко.
И пари уже было исполнено сотню прикосновений языка назад, и Гарри примерно тогда же понял, что в жизни ему не хватало одних лишь поцелуев со Снейпом.
Голова кружилась, когда Гарри наконец от него оторвался, а ошалелый вид зацелованного Снейпа казался чем-то ужасно интимным, к чему доступ должен выдаваться эксклюзивно, однажды и навсегда. На мгновение Гарри застыл в этом положении — лицом к лицу, непозволительно близко, кожей ощущая тяжёлое дыхание Снейпа, — а потом улыбнулся. Убрал руку с его шеи, выпрямился, подмигнул и за две секунды звенящей тишины покинул кабинет.
Завтра нужно будет поспорить с ним о чём-нибудь ещё.