Work Text:
Концентрация во сне давалась Ханне нелегко. По подсчётам учёных, изучавших мозговую активность, она могла осознавать, что происходит, не более получаса за ночь. Она использовала это время, стараясь запомнить каждое здание, каждое растение, животное и местного человека, чтобы затем зарисовать для исследований.
Это была подходящая работа для той, чьи гены отправляют в мир снов почти каждую ночь — всё зависело от усталости. Интересная для той, что всегда хотела приключений. Придающая смысл существованию для той, которая не могла его найти.
Но был и минус. Ханна, бывшая патрульная, которая вполне могла скрутить накачанного мужика, никогда не чувствовала себя более уязвимой. Если сон заносил её в поселение, она ходила прижимаясь к кирпичным стенам круглых зданий, похожих на средневековые башни замка, и смущённо улыбалась местным жителям.
Они были почти такими же людьми. Из видимых отличий — только несвойственные землянам цвета кожи и волос, как будто они массово заболели аргирией или поплавали в зелёнке. Что давало такой эффект, какие ещё особенности скрывались в их ДНК — было неизвестно. Образец крови с собой не возьмёшь и свой не дашь: попробуй проверни это в мире, где бродит только твоя тень.
Говорить без физического тела было нечем, слушать — тоже, да и языки у землян и местных были разными. По этой же причине можно было забыть о чтении: их письменность была чем-то средним между тайской и арабской письменностью, но никто из владеющих этими языками ничего не понял. Общаться получалось только жестами и только с дружелюбно настроенными местными.
В основном землян боялись. И понятно: никому не нравятся странные бестелесные существа, которые внезапно появляются и исчезают у тебя под носом и ведут себя как испуганные обезьяны в супермаркете.
В общем, терять контроль и чувствовать крайнюю степень одиночества Ханне не нравилось.
Поэтому однажды, увидев в одном из городков прозрачную девушку, она не раздумывая бросилась к ней. Затем она похвастается, будто хотела стать первопроходцем в том, чтобы пообщаться в Сонном мире с земными коллегами, но в тот момент ею больше двигал страх. Вдвоём не так сложно переносить взгляды местных жителей: то неприязненных, то подозрительных, то излишне любопытных.
Девушка должна была её понять. Она выглядела такой же напряжённой работницей Центра Исследования Сонного Мира, как сама Ханна: встала у стены, сцепила руки в замок и старалась исподтишка рассматривать окружающих. Заметив коллегу, медленно помахала и расслабила плечи.
Ханна решила приблизиться. Если сохранять концентрацию, можно переместиться в нужную точку за секунды. Ханна недолго пребывала в сновидении, не успела устать; впрочем, и не успела вспомнить, как реагируют люди, когда неожиданно обнаруживают возле себя постороннего.
Девушка попятилась назад. Если бы у неё было тело, она непременно врезалась бы в местную жительницу, которая отпрянула, выронила из рук корзинку и разразилась руганью. Она хмурилась совсем как земляне, и так же потрясла кулаком.Отличие было лишь в лёгкой вибрации воздуха возле рта.
Девушка снова вздрогнула и упала. Она могла потерять концентрацию, и Ханна заволновалась, что придётся попрощаться с мечтой о первом контакте с другим землянином. Вознамерившись сделать всё возможное, Ханна присела рядом с девушкой и напомнила одно из главных правил сохранения внимания:
— Посмотри на руки!
Девушка не реагировала. Несколько секунд — а может минут — она лежала на брусчатой дороге с закрытыми глазами, вызывая любопытство у жителей, выглянувших из окон на шум ругани. Когда же она пришла в себя, неожиданно протянула руки к Ханне, улыбнулась и что-то прошептала.
Ханна озадаченно свела брови. Хотя она умела читать по губам, этого слова не узнала. Мир ещё не начал расплываться, а значит, единственным объяснением было то, что девушка была иностранкой.
Ханна разочарованно вздохнула. Вот и пообщались.
Девушка тоже нахмурилась: видно, поняла, что попытка провалилась. Она показала ладони и кивнула на руки Ханны. Та повторила жест, и девушка принялась выводить пальцем буквы. Ханна ничего не чувствовала, однако по буквам — пусть они были вверх ногами — в конце концов поняла: это было имя. Ингрид.
Ханна улыбнулась и потянулась к руке Ингрид, чтобы тоже представиться.
Знакомству помешали пролетевшие прямо сквозь них обычные деревенские вилы.
Местные жители, ненавидящие землян, быстро нашли способ изгонять их: достаточно сильно напугать — и в следующие мгновения те просыпались в собственных кроватях с бешеным сердцебиением и в холодном поту. Вилы прекрасно для этого подходили. Мало того что люди видели само оружие, входящее прямо в их проекцию, — так оно ещё создавало вибрации, от которых начинали расплываться и сами проекции, и всё вокруг.
Успокоиться и заснуть снова было невозможно. Когда отпускал испуг, приходила тревога: что если снова попадёшь в Сонный мир? Что если тебя снова испугают разозлённые местные?
Отдышавшись, Ханна порадовалась, что хотя бы не приходилось выходить в патруль, проспав всего пару часов. С тех пор как учёные предложили постоянную работу с проживанием тем, кто часто попадает в Сонный мир, Ханна переключилась на исследования. Внимание к деталям помогало добывать много информации, а свободное время она посвятила рисованию, поэтому спустя пару лет считалась одной из самых полезных сотрудников. В общежитии при Центре у неё была просторная комната с собственным туалетом и душем, трёхразовое питание и ноль долгов за коммунальные услуги. Только соблюдай правила, цепляй на себя датчики мозговой активности, запоминай сны, рисуй себе и записывай.
Этим она и занялась: до завтрака было ещё целых четыре часа.
Без двадцати девять она спустилась в столовую, на первый этаж, чтобы занять очередь. Постоянных жильцов в Центре было немного, но и тем, кто приходил на ночь, полагался завтрак. И месяца не прошло, как Ханна возненавидела завтраки.
Очередь уже состояла из семнадцати человек, и любители бесплатной еды продолжали прибывать. Время от времени Ханна бросала на очередь хмурый взгляд в надежде увидеть девушку из сна. Довольно бесполезное занятие: она могла работать на другой Центр и даже жить в любой другой стране — хоть на противоположном краю Земли.
Здесь её имя встретишь нечасто. Кажется, оно было скандинавским. Следует расспросить куратора, не заявила ли какая-нибудь красивая брюнетка по имени Ингрид об их маленькой попытке взаимодействия.
Но Ханна не отличалась терпением. Она привыкла действовать. Вот и сейчас не получилось спокойно насладиться рисом с карри — душа требовала немедленных решений.
Хотя Центры были уже в каждой стране, подходящих было не так много. Где-то существовало ограничение по возрасту: то детям доверия не было, то взрослым следовало работать на благо экономики, а не витать в чужих мирах; где-то исключали из исследований всех женщин. Попадать в Сонный мир они, конечно же, не переставали, просто вели себя иначе. Тренированных Ханна узнавала.
Значит, всё же имело смысл поискать Ингрид здесь, где требовалось только наличие нужных генов и опыт Путешествий. И, раз Ханна уже находилась в столовой, следовало расспросить её работников.
За небольшую помощь с уборкой тарелок ей любезно рассказали, что постоянно появляющихся здесь молодых брюнеток с волнистыми волосами было целых шесть. Трое из них были отметены потому, что постоянно носили платья, а её брюнетка предстала во сне в свитере и джинсах; обычно люди Путешествовали в своей любимой одежде. Четвёртую совершенно точно звали Мария: так её звал муж и их вечно галдящая тройня, приходившая «подождать, пока мама поест, просто посидеть рядом».
Пятая была бедна как церковная мышь: этот вывод сделала буфетчица, потому что та никогда ничего у неё не покупала и после завтрака всегда поворачивала в библиотеку, где можно было пользоваться компьютерами, сканерами и планшетами.
О шестой ничего не удалось узнать, кроме того, что она никогда не появлялась на завтраках, а на ужине быстро ела, относила тарелку сама и чётким шагом удалялась спать. Вполне похожа на военную, отметила Ханна, но, раз сейчас её точно не найти, она решила отправиться в библиотеку.
Её преследовало лёгкое сожаление, что она могла упустить Ингрид. Она исподтишка разглядывала людей, но их было слишком много. Миниатюрную девушку можно было не заметить за компаниями плотных или откровенно толстых мужчин.
Библиотека была практически пустой, поэтому брюнетку в углу Ханна увидела сразу. Лицо её было спрятано за монитором: она склонилась над листом бумаги; было слышно, как по ней скользит карандаш. В голову ударил адреналин, как когда приходилось выслеживать нарушителей, решивших поиграть в прятки. Это её цель? Или ошибка? По крайней мере, волосы выглядели похоже.
Ханна прошла мимо нескольких столов и остановилась. Сквозь пряди она разглядела бледную кожу и тонкие черты лица, как у Ингрид, только отчётливее и ярче. Сердце забилось быстрее. Хорошо сработано!
Ингрид подняла недоумённый взгляд. Морщинки на лбу сразу же разгладились, а на губах появилась радостная улыбка.
Ханна даже растерялась от такого тёплого приёма. Для начала она подумывала представиться и извиниться за то, что испугала в Сонном мире. Затем небольшой разговор о самочувствии, обсуждение возможностей контакта землян в чужом мире и в конце концов — приглашение пообедать вместе.
— Я Ингрид, — произнесла та, разглядывая Ханну.
— Ханна. Знаешь, я сумела понять твоё имя в первый раз. Оно такое необычное и красивое.
— Правда? Звучит как обычный набор букв.
В ином случае Ханна подумала бы, что её пытаются отшить, но Ингрид всё ещё улыбалась и смотрела с любопытством, а в её речи слышался акцент, а значит, как и предполагалось, она была иностранкой. Наверное, на её родине это имя и впрямь звучало обыденно. Или Ингрид просто попыталась неумело флиртовать на чужом языке. Стоило поменьше обращать внимание на слова и побольше — на невербальные знаки.
— Правда. Слушай, я напугала тебя во сне, так что извини.
— Нет… Это не ты. Просто так вышло, что ты появилась именно в тот момент.
— О, — протянула сбитая с толку Ханна.
В Сонном мире было достаточно пугающих вещей, вроде больших летающих скорпионоподобных насекомых, но подобные создания и местные старались держаться друг от друга подальше. Неужели Ханна не сумела отследить ещё какую-то опасность? В случае с вилами она отвлеклась на возможный научный прорыв вместе с красоткой. А до этого всё было как обычно: дома, дорожки, по бокам — карликовые деревья с крупными плодами, недружелюбные местные.
С другой стороны, не стоило себя корить. Концентрация во сне — штука сложная.
Ханна опустила глаза на стол. Ингрид только начала рисунок возмущённой женщины, но было заметно: она рисовала профессионально. Портрет был ровный, аккуратный, не то что рисунки Ханны, которой постоянно приходилось пользоваться ластиком.
И это была отличная тема для беседы.
— Ты художница?
— Я ходила в школе на курсы рисования, а затем училась на дизайнера. В Норвегии.
— Мне пришлось учиться, когда я стала здесь работать. У меня семья полицейских, «лишним» навыкам не считали нужным учить.
— Лишним навыкам?
— Всем, что имеет отношение к творчеству: пение, танцы, рисование. В моей школе был кружок лепки из глины, и даже о нём приказали забыть. Единственные искусства, которые разрешались, — боевые.
— Как здесь строго, — подняла брови Ингрид.
— Надеюсь, ты не подумала, что в Америке все родители такие, — засмеялась Ханна. — Это только мои. Даже не хотят разговаривать после того, как я ушла из патруля. Повезло, что здесь можно жить!
— Я тоже теперь здесь живу, — Ингрид опустила голову и вздохнула. — Я тоже одна.
Ханна понимающе кивнула. Плохо разговаривающая норвежка, которая осталась в стране одна — верный признак того, что её семью депортировали. Скорее всего, им сделали генетический тест, а затем вышвырнули всех, кто не может принести стране пользу. Оставили только Путешественницу.
Ханна рискнула дотронуться до её руки. Можно сказать, это всего лишь утешительный жест.
— У тебя хотя бы осталась с ними связь?
— Мы редко разговариваем. Им приходится много работать. Они хотят вернуть свой дом.
Ингрид смотрела на руку Ханны с особенной зачарованностью: как ребёнок, получивший мало родительской ласки. А затем и вовсе сжала её пальцы сама и снова подняла взгляд, в который вернулось любопытство.
Приглашение пообедать вместе вылетело само собой.
Сколько бы Ханна ни знакомилась с девушками на вечеринках, в барах и клубах — все были не те. Или она сама была не той. На работе патрульной она видела множество красивых заинтересованных женщин, но встречаться со свидетельницами или тем более с подозреваемыми было табу. Ханна никогда не позволила бы себе быть непрофессиональной.
На новой работе знакомиться было не с кем. Большинство людей сюда приходили поспать, а наутро их не интересовало ничего, кроме бесплатной еды и записей о Путешествиях.
Кроме того, Центр исследовал генетические особенности, позволяющие Путешествовать в другой мир, поэтому основной контингент составляли семьи с детьми. Разбивать семьи Ханна считала ниже своего достоинства, как и встречаться с кем-то, кто не окончил колледж.
К тридцати она начинала подумывать, что длительных отношений у неё не будет никогда.
И вот — Ханна встретила девушку, которая полюбила взаимно, с которой можно было разделить как работу, так и свободное время.
Ингрид учила её рисовать сложные формы. Это пригодилось, когда Ханна попала в лес, где росли цветы, похожие на земную мухоловку, но были раз этак в десять крупнее. Ханна решила, что это была местная крылатых-скорпионов-ловка; её куратор хихикнул и сказал, что так думали все, кто видел цветок.
Ханна показывала ей свои любимые передачи о животных. Ингрид смотрела их с таким увлечением, что забывала про любимое мороженое, которое могло растаять в неприятную лужу.
Бывали и сложности: Ингрид часто казалась ей ребёнком. Конечно, она была лишь иностранкой, которая постепенно адаптировалась; тем не менее её долгие изучающие взгляды на такие давно привычные вещи как банкоматы, или кассы самообслуживания, или самолёты в небе заставили Ханну проверить, насколько развитой страной является Норвегия.
Все технологии ожидаемо были такими же. По всему выходило, что родители Ингрид были настолько гиперопекающими, что не выпускали из дома, а в школу и колледж возили с мешком на голове.
Это отлично объяснило бы и скупые ответы Ингрид о прошлом.
Ханна чуть не поверила в свои выводы, когда ей позвонила мать Ингрид и устроила скандал: мол, её дочь — не лесбиянка, а Ханне срочно нужно оставить попытки испортить милую нежную девочку, которая изменилась до неузнаваемости.
Но следующие слова противоречили впечатлению: оказывается, когда-то Ингрид едва не вышла замуж за однокурсника. Ханна почувствовала, как тигриные когти ревности прошлись по её сердцу, но сосредоточилась на другом. Значит, у Ингрид точно было время вдали от родственников, и она не должна была относиться к обыденным вещам как трёхлетка.
Подходящая разгадка никак не приходила в голову. Хотя Ханна не любила обман, решила использовать ревность и полушутливо надулась, пересказывая разговор.
— Ты не говорила, что у тебя был жених.
— Он был увлечён больше, чем я. Он сделал предложение, я отказала. Когда родители узнали, они почему-то расстроились. Не знаю, почему она преподнесла это так, — пожала плечами Ингрид.
Что ж, возможно, её мать придумала себе идеальную гетеросексуальную куклу и не хотела расставаться с фантазией.
— Я не хочу давить, но тебе стоило бы рассказать больше подробностей о прошлом.
— Ты не хочешь — но давишь, — нахмурилась Ингрид. — Настоящая полицейская. Больше никаких женихов. И невест.
Ханна отступила. В конце концов, Ингрид не подозреваемая, а близкие отношения не построишь на допросах.
Она обняла её, взъерошила волосы и прошептала:
— Ты права. Извини.
Закусив губу, Ингрид бросила на неё виноватый взгляд.
— В прошлом нет ничего интересного. Мне стало интересно жить, когда встретила тебя.
Депрессивные подростки не были таким уж необычным явлением. Сложно было представить среди них Ингрид, с жадностью впитывающую знания о мире, но Ханна постаралась это принять. В её цели не входило отравлять себе жизнь, зациклившись на том, что она знает об Ингрид не сто процентов информации. Служба безопасности Центра допустила её к работе, а значит, не было горы трупов, ограбления банков или тайного дедушки-мафиози. Этого было достаточно.
Кроме того, Ханна уже была не в том возрасте, чтобы с лёгкостью отталкивать человека, с которым было хорошо. И не только хорошо — правильно.
Любопытство и авантюризм — вот что их объединяло. Это отражалось как в мелочах вроде спонтанного обеда в ресторане незнакомой иностранной кухни, так и в стремлении тщательно исследовать Сонный мир.
Как-то раз, изучив свежее исследование о возможностях парных Путешествий, они загорелись идеей поучаствовать в эксперименте.
Учёные предполагали, что намеренное попадание в одну и ту же точку двумя людьми должно строиться на их глубокой близости и расслабленности. Куратор организовал совместную квартиру с большой кроватью, полноценной кухней и просторным санузлом.
Несмотря на то, что Ханна жила без соседок, скудный метраж и набор мебели создавали впечатление казармы. В семейной квартире было уютно. По крайней мере письменный и обеденный столы не были объединены в один, а на кухне было больше одной тумбы. Для полного расслабления не хватало только кофемашины. Накопления Ханны быстро это исправили.
Ингрид организовывала ужины со свечами, совместные ванные с ароматическими бомбочками, просмотр романтических фильмов, прогулки по паркам и побережью океана на закате. Ханна не считала себя любителем подобной романтики, однако она имела эффект: по Сонному миру они стали Путешествовать вместе.
Там была очередь Ханны решать, как они проведут отпущенное концентрацией время. Больше всего ей нравилось оказываться в лесу или в горах, взлететь повыше, сесть рядом на самую высокую ветку, на самую вершину горы и наблюдать оттуда.
— Это прекрасно, когда гравитация не имеет над тобой власти, — поделилась она одним утром. — Дома такого не ощутить.
— Ты бы не расстроилась, если бы пришлось там остаться?
Подобными вопросами задавался, пожалуй, каждый Путешественник. Никто не знал, что будет, если человек, чьё сознание находится в Сонном мире, умрёт. Останется ли оно там навсегда? Или всем суждено просто исчезнуть?
Тот контакт Ханны и Ингрид заставлял некоторых выдвигать гипотезы, что когда-нибудь кто-нибудь встретит умершего в Сонном мире и как следует расспросит о загробной жизни.
«Печально будет, если для этого умершего собственное состояние в родном мире станет новостью», — думала Ханна каждый раз, встречаясь с таким энтузиазмом.
Сама она не знала, как относиться к такой возможности. Одно дело — Путешествия, когда знаешь, что вернёшься к своей привычной жизни, другое — переезд, ещё и такой своеобразный. Она лишь пожала плечами:
— Думаю, главнее всего — быть рядом с тобой. Я бы расстроилась, если бы мне пришлось остаться там одной.
Ингрид подвинулась ближе и положила голову ей на плечо. Её волосы приятно щекотали кожу. Ханна всегда искала предлоги, чтобы Ингрид не вздумала слишком рано встать.
— Как думаешь, Урсула ле Гуин могла Путешествовать?
— Писательница?
— Да. У неё много романов про другие миры. Вот, например, — достав из-под подушки смартфон, Ханна нашла в электронной библиотеке «Левую руку Тьмы», — мой любимый.
Ингрид углубилась в чтение, но вскоре возразила:
— Здесь не спят, а летают на кораблях.
— Сны могут вдохновлять на разное. Например, писатель мог попасть в Сонный мир, но, поскольку он ничего о нём не знал, адаптировал сон к земным технологиям.
Эта идея активно обсуждалась. Никто не знал, с кого и когда начались Путешествия. Раньше не было социальных сетей, а люди опасались показаться сумасшедшими. Если кто-то Путешествовал, то мог отразить это разве что в творчестве или зашифрованном дневнике.
Генетики любили изучать семьи Путешественников, однако отдельный интерес представляли потомки людей искусства, предпочитавшие фантастику. Правда, исследования шли туго: военных, которые их финансировали, больше интересовала польза от живых. Например, они уже создали приложение для знакомств исключительно для носителей генов Путешественника — чтобы повысить шанс на рождение нового. Или — как знать — чтобы усилить способность.
Выдвижение гипотез о писателях существовало за счёт чьего-то энтузиазма и свободного времени.
Ханна подозревала, что так дела обстояли со всеми сферами, которые не касались проникновения в Сонный мир. Несмотря на доступ к хорошим врачам, уже несколько месяцев они не могли объяснить, почему количество лимфоцитов в её крови медленно увеличивается, а лейкоцитов — понижается.
Сначала подозревали вирус, но ПЦР-тесты ничего не показали. Провели анализы на редкие заболевания и на всякий случай несколько УЗИ. Затем её и Ингрид заставили провериться на венерические болезни, несмотря на то, что жители Центра подвергались всевозможным проверкам ежегодно — и здесь не нашли причины. Учитывая их скудную сексуальную жизнь до встречи друг с другом, иначе и быть не могло.
Терапевт пожала плечами и сказала наблюдать. С тех пор Ханна посещала лабораторию раз в месяц, и это привело лишь к короткому консилиуму разных врачей, которые хмыкнули и разошлись, всё списав на стресс.
Ханна считала, что перестрелки были куда более нервным событием, чем появление постоянной девушки или нечастые столкновения с обитателями Сонного мира. Она подумала было — а вдруг сам Сонный мир начал на неё влиять? Куратор лишь посмеялся, как будто Ханна была ребёнком, заявившим, что облака берутся из трубы местного завода.
— Не неси чушь. Если и влияет, то причина в твоей голове. Больше ни у кого беспричинной порчи анализов нет.
Ханна раздражённо фыркнула, за что получила продолжение отповеди:
— Ну посмотри. За четыре месяца повысилось время активности отделов мозга, которые отвечают за концентрацию. Отчёты становятся подробнее и длиннее. Однажды ты вообще напилась, и ничего! Сбавьте обороты со своими совместными Путешествиями, вот и всё.
Пришлось послушаться и уделять больше времени отдыху. Ханна даже начала медитировать и ходить к психологу, раз уж это было бесплатно.
Результат был противоположным. Они с Ингрид встречались в Сонном мире, даже когда специально провели в разлуке полторы недели. Специалисты снова пожали плечами и заявили, что, значит, роль играет не конкретное чувство, а его интенсивность, в их случае — тоска друг по другу.
Ханне пришлось смириться и просто наблюдать, как анализы становятся всё более аномальными. Надо было признать, медитация и упражнения здорово помогали не паниковать раньше времени, ведь других проблем — пока что — не наблюдалось. Изучали её очень тщательно, записывая на все исследовательские программы.
И вот одна из них обеспечила прорыв. Какой-то учёной взбрело в голову сравнить ДНК пар, которые могут Путешествовать вместе, и оказалось, что Ингрид и Ханна имеют много одинаковых участков ДНК. Среди пар они были на первом месте, и с весьма большим отрывом. Пришли в восторг абсолютно все: генетики, биологи, журналисты. Даже писатели с киноделами стряхнули пыль с идеи о родственных душах.
Оставалось радоваться, что их с Ингрид личности были засекречены. Ханна вздрагивала каждый раз, как представляла себе невозможность спокойно сходить на пляж или даже в магазин в соседнем здании. Хватало ходить в лабораторию как на работу и терпеть вопросы исследователей.
Те в конце концов пришли к выводу, что изменение показателей крови — это возможный вариант нормы. Ханна и Ингрид были исключительной парой. Почему у них не могло быть исключительных правил?
Это утешало ровно до тех пор, пока на их третью годовщину не случилась очередная странность.
Настроение было мечтательное: она наконец-то получила то, чего хотела с детства — долгие крепкие отношения. Она вспоминала их медленные прогулки, оживлённые разговоры о мирах и вечера, полные нежности и страсти, и даже чуть не поранилась, нарезая салат к романтическому ужину.
Видимо, эти воспоминания привели их к месту первой встречи в Сонном мире. Они озадаченно улыбнулись друг другу, и Ханна указала на лес неподалёку от города. Не хотелось снова беспокоить местных.
Лес не открыл им ничего нового: те же странной формы растения и слишком крупные жуки. Если контакты с местными оставались на том же уровне, флору и фауну люди изучили вполне подробно. Тем не менее Ханна решила оглядеться и отправилась вглубь.
Чутьё редко её подводило. Кое-что новое ждало в обгоревшем сухом дереве: тёмно-фиолетовое мерцающее дупло, подозрительно похожее на портал, каким его изображают в фэнтезийных сериалах. Она подлетела поближе, чтобы как следует рассмотреть, но Ингрид возникла перед ней, скрестив руки — это был их знак «стоп».
Это имело смысл: кто знал, как портал мог на них воздействовать. В любом случае сначала стоило обсудить его с куратором и поискать информацию от других Путешественников.
Однако никто не видел ничего подобного.
— Думаешь, это портал в другой мир? — спросила Ингрид, обнимая Ханну со спины.
Ингрид всегда так делала, когда заставала её сидящей согнувшись над планшетом в задумчивости.
Ханна уставилась на свои рисунки странного дупла. Последние минут двадцать она склонялась именно к этому варианту. Ведь если бы этот портал вёл на Землю, все Путешественники, скорее всего, оказывались бы рядом с ним.
Можно было допустить, что таких порталов много, просто их никто не видит, кроме них с Ингрид. Возможно, для этого требовался определённый уровень концентрации. Однако активность её мозга ничем не отличалась от остальных показателей за последние месяцы. Ханна явно достигла своего предела, а других порталов не видела.
— Думаю, — согласилась Ханна, покусывая кончик стилуса. — Жаль, что влезть и проверить слишком рискованно и страшно.
— Не стоит, — согласилась Ингрид, сжимая её крепче, будто испугалась, что Ханна воплотит идею в жизнь.
— Всё же я хочу поискать ещё.
Ханна потратила недели, осматривая местность возле каждой точки, где появлялась в Сонном мире. Безрезультатно. Каждое утро она жаловалась Ингрид, но та, прежде всегда сожалевшая о неудачах вместе с ней, только молча хватала её за руки и утыкалась носом в шею.
Эта была одна из тех подозрительных вещей, которые Ингрид не стремилась объяснить. Она же не ожидала всерьёз, что Ханна бросится в портал, забыв обо всём?
Не было и шанса, что Ингрид ответит. Ей всегда требовалось время.
Ханна сосредоточилась на попытках понять, что происходит. Куратор, услышав о портале, закономерно предложил обследоваться ещё тщательнее и сдавать анализы ещё чаще. Иногда казалось, её отпускают только потому, что телу требовалось время на восполнение запасов крови.
В ту ночь Ханна не попала в Сонный мир, поэтому с утра освежилась в душе, заварила кофе, устроилась в кресле и зашла в соцсети. Она настроилась на выходной, и тяжело вздохнула, увидев уведомление о сообщении от куратора.
«Доброе утро!
Последние анализы показали, что твоё ДНК всё больше становится похожим на ДНК Ингрид. Это невозможно, но факты таковы. Вероятно, ты или вы обе подцепили какой-то странный неизвестный вирус.
Это крайне серьёзно! Приходите к 17:00 в лабораторию.»
Ханна похолодела. Военные ещё не разговаривали с ней так строго и официально. Испугались, что пропустили нечто важное, и теперь на ушах стоят.
Она догадывалась, что может последовать за таким тоном: изоляция, бесконечные эксперименты и, возможно, уничтожение — чтобы не разнесли заразу. А заразы-то, возможно, никакой нет. Тем не менее паника — вещь такая… Никто не застрахован от того, чтобы не стать её жертвой.
— Ты напугана.
Ханна вздрогнула: на секунду показалось, что за ними уже пришли. Затем вспомнила, что они и так жили на территории военных, поэтому достаточно было просто не выпускать.
Сонная Ингрид, приглаживая волосы, села напротив.
— Это из-за сообщения?
Ханна кивнула.
— Мне перестаёт нравиться наше положение. Если они посчитают нас угрозой, нормальная жизнь окончена… так или иначе.
— Мы в опасности?
— Военные могут быть опасными. Особенно если сами чего-то боятся.
Ингрид растерянно опустила глаза. Сердце Ханны сжалось от непонимания, как её защитить. Куда бы они ни отправились, их найдут. Возможно, даже в самых глухих лесах Амазонки. Если вообще получится выйти.
Смесь тревоги и беспомощности было самым отвратительным чувством в мире. Ханна зажмурилась. Не стоило уходить из патруля. Несколько лет спокойной сытой жизни этого не стоили.
— Мы можем сбежать, — послышался вдруг решительный голос Ингрид. — Способ тебе не понравится.
Ингрид выглядела вполне серьёзной. Она, бывало, спрашивала глупости с серьёзным видом, но никогда не делала глупых уверенных заявлений.
Единственное, что приходило на ум, — тот портал в Сонном мире. Допустим, заснуть они смогут, выпив снотворное, пара таблеток которого на всякий случай лежали в каждой квартире. А дальше что? Кто гарантирует, что они появятся недалеко от портала? И где они окажутся потом?..
Ингрид что-то недоговаривала. Что-то знала о том, почему у Ханны менялась ДНК, почему анализы показывали заражение, почему они были единственной парой, которая могла попадать в Сонный мир вместе почти каждую ночь, почему родители утверждали, что Ингрид теперь не узнать, почему Ханна начала видеть портал и куда он ведёт.
Если Ингрид не Ингрид вовсе, а инопланетный организм, который смог проникнуть на Землю и захватить чужое тело… Звучало невозможно. Как невозможно раньше звучала идея Путешествий при помощи снов.
Это объяснило бы, почему Ингрид вела себя так по-детски, как будто видела этот мир впервые. Это объяснило бы вообще всё.
— Твой взгляд… Ты догадалась. Я не человек.
Ханна вскочила с кресла и подбежала к окну. Прохладный утренний воздух всегда помогал ей немного прийти в себя.
— Ты меня испугалась?
Ингрид звучала расстроенно и виновато. Когда они ссорились и Ингрид спрашивала точно так же, сильно ли она её обидела, Ханна теряла запал и бросалась утешать, но сейчас даже не пошевелилась.
Испугалась ли она? Возможно, в первую секунду.
Ингрид никогда не показывала желания кому-либо навредить. Она была внимательна к Ханне. Она отказывалась есть животных. Она старалась обходить червяков на тропинке и уносила жуков с дороги на траву. Она относилась к жизни уважительнее, чем большинство людей. Ханна ни за что не поверила бы, что она пришла на Землю как захватчица.
Абсолютная противоположность военным. Что они сделают, если хотя бы заподозрят? Изоляция и бесконечные анализы? А как насчёт пыток и медленной смерти?
Ханна стала носителем вируса, а это значит, её нужно будет изучить. Не передаётся ли вирус дальше? Только женщинам или мужчинам? Только тем, кто может Путешествовать, или не только? И каким путём — только половым, что ли?
А как вирус повлиял на психику? На мозг? А если ногу отпилить, она отрастёт? А если сделать лоботомию?..
В висках застучали молотки. Ханна спрятала лицо в руках и поняла, что она вся мокрая от пота. Сердце билось так, будто она бежала за преступником парочку кварталов. Она была в шаге от панической атаки.
Благодаря здешним психологам Ханна помнила, что нужно делать. Открыв глаза, она внимательно оглядела студию. Кровать, стол, кресло, тумба, кофемашина, занавески на окне. Затем были звуки: гудение холодильника, машины вдалеке, воркование голубей, еле слышные виноватые вздохи Ингрид.
Концентрация на ощущениях далась сложнее. Их слишком затмевал страх перед последствиями. Ханна с трудом осознала, что в горле пересохло от тяжёлого и частого дыхания. Она обхватила руками кружку, отметив, что она уже остыла достаточно, чтобы попить. Но сначала стоило обратить внимание, как мягкий халат приятно облегает тело.
А ещё на нём остался морской запах шампуня.
Вот теперь можно было попить. Ханна осушила всю кружку мелкими глотками. По крайней мере теперь она была готова узнать всё остальное.
Ингрид следила за ней обречённым взглядом. Сейчас Ханна заметила, насколько это необычно, что та почти не шевелилась — только по необходимости. Другие люди на нервах бегали туда-сюда, обхватывали себя за плечи, вертели в руках предметы, сжимали кулаки… Но не Ингрид.
Наверное, стоило собрать все причуды в кучу и догадаться раньше вместо того, чтобы списывать их на культурные особенности иностранки.
— Всё же я тебя испугала.
Одна половина Ханны испытывала сочувствие к той, с которой провела три года. Другая — сильную обиду за ложь и злость за то, что подвергла опасности. Победила первая.
— Меня испугала не ты, а что с нами будет, — возразила Ханна. — Но ты меня обманула. Давай сначала: кто ты?
Ингрид пожала плечами.
— Мы не придумываем названий. Просто летаем в пространстве, наблюдаем за миром, питаемся материей, похожей на пыль. Не думаю, что мы какой-то биологический вид. Мы похожи на электрические частицы.
Ингрид продолжала объяснять, а Ханна слушала не перебивая. Она никогда не была отличницей и не интересовалась чем-то сложным вроде физики или химии. А жаль: последние силы уходили на то, чтобы понять суть существа из другого мира, которое пытается описать себя земными понятиями.
— …Мы общаемся звуками, как дельфины, и движениями, как пчёлы. Мы отличаемся по цветам, жестам, манере издавать звуки. Если мы друг другу нравимся, то летаем вместе. Умеем менять пол и размножаемся икрой.
— И как же вы не теряетесь?
Ингрид снова пожала плечами.
— Просто притягиваемся друг к другу. Как магниты. Но не так резко.
Ханна изумлённо вздохнула. Это, видимо, и было причиной совместных Путешествий. Ингрид чем-то притягивала её. Признаков магнетизма в её теле не нашли; должно быть, это действительно была форма вируса, позволяющая узнавать друг друга, как животные узнают по запаху, только их с Ингрид связь была на неизвестном земной науке уровне.
Про Сонный мир нельзя было ничего сказать наверняка, однако он был слишком похож на Землю, чтобы там существовали разумные… электрические частицы.
— Ты пришла из того портала, я права? И поэтому не хотела, чтобы я его изучала?
— Да. Я боялась твоей реакции на правду. И что ты не вернёшься. Тебе же здесь нравится.
Ханна скептически сощурилась. Она всего лишь привыкла здесь жить и научилась находить радость в череде ежедневных преступлений. Привычка — это не синоним «нравиться».
Она даже ловила себя на мысли, что, если бы Сонный мир был устроен как-то по-другому, она предпочла бы остаться с Ингрид там. Даже в форме призрака. А что? Есть не надо, защищаться от нападений не надо, прятаться от холода и дождя не надо, следовательно, работать не надо. Сплошное блаженство и покой. А лишиться физического тела когда-нибудь пришлось бы всё равно.
Ханна вспомнила о предложении Ингрид сбежать и снова испытала утомительную смесь разных чувств. С одной стороны, предложение обнадёживало: можно было избавиться от экспериментов и уничтожения. С другой стороны, изучение чужого мира приводило Ханну в восторг (иначе она не оказалась бы в этой точке). С третьей — необходимость бросаться в неизвестность вызывала не приятный прилив адреналина, а отвратительное извержение кортизола.
Однако отмахиваться от шанса безопасности было нельзя. Если мир Ингрид был безопасным, конечно же. Ханна спросила требовательно, будто выпытывала, где свидетель был прошлой ночью:
— Кто ещё у вас живёт?
— Существа с другими формами, цветами и звуками. У нас очень много цветов. Здесь и половины из них не видно. Ты всё ещё боишься? У нас нет врагов: нами никто не питается. А если мы друг другу не нравимся, просто разлетаемся в разные стороны.
— Мило, — выдавила Ханна, опасаясь внезапной тяги прыгнуть в портал прямо сейчас. — А сколько вы живёте?
— Мы не считаем годы. И умеем регенерировать. Я видела своих далёких предков. В этом мы похожи на медуз.
Если бы Ханна вздумала позавтракать, она бы позорно подавилась, лишившись возможности проверить сказанное на собственной шкуре.
— Звучит идеально, и даже слишком.
— Ты не веришь? — нахмурилась Ингрид. — Я не пытаюсь тебя украсть. Я не хочу сейчас возвращаться. Просто ты говоришь, мы в большой опасности.
— Зачем вообще оттуда уходить, если там так хорошо? — возразила Ханна.
Ингрид вздохнула.
— Я не знала, что жила «хорошо». Я просто жила. Однажды наткнулась на портал в Сонный мир и вошла. Узнала, что могу считывать информацию о жизни других существ. Если получается слиться с их разумом. Узнать их опыт, мысли и эмоции. Это было очень интересно! Хотя иногда — грустно.
— Слиться с разумом?! — шокированно повторила Ханна.
— Это никому не вредило. Кроме неё, — Ингрид положила руку себе на лоб. — Я прожила с ней слишком долго. Когда мы с тобой встретились… Она отделилась от проекции. Поэтому я упала. Тогда осталась только я.
— Значит, настоящая Ингрид умерла.
Стоило ли удивляться? Захват тела не должен был окончиться по-другому. Либо хозяйка была бы заперта и беспомощно наблюдала бы за тем, что делает захватчица, либо покинула бы клетку.
— Когда ты проснулась, я оставалась там. Видела, как она улетает. Она была похожа на нас. Её здесь нет, но она есть в другом мире, — Ингрид помолчала. — Поэтому я думаю, ты можешь сбежать. Наши сущности похожи.
Ханна не знала, как реагировать. Значит, настоящая Ингрид не совсем умерла. Конечно, её близким от этого не стало бы легче. Однако если точно знать, что после смерти всё не заканчивается, должна ли она считать инопланетянку убийцей? К тому же, если ей верить, настоящая Ингрид приняла решение покинуть проекцию и, следовательно, тело сама. Тем не менее она бы этого не сделала, если бы не инопланетянка. Тем не менее та фактически была глупым ребёнком, которая не знала ни о своих способностях, ни о концепции смерти.
— Почему ты выбрала её?
Ингрид отвела взгляд.
— Одной из первых людей стала ты. Я прочитала твоё сознание и поняла, как мы похожи. Любим приключения. Любим изучать миры. Наблюдать. Сравнивать. Мне захотелось быть рядом. Изучать вместе с тобой. Я долго искала подходящего человека. Там сменилось много дней и ночей. Потом я нашла Ингрид. Она тоже была одинока. Её семья была далеко, она их не любила. Родители на неё давили, как и твои на тебя. Она не была ни в кого влюблена. Она жила в том же месте, что и ты. Я прожила с ней неделю, привыкала. А потом заснула и перенеслась к тебе.
Кто-то назвал бы это романтичным, а по спине Ханны пробежали мурашки. Получается, за ней велась полноценная слежка. Да Ингрид настоящий сталкер!
Но могла ли Ханна винить её в осознанном причинении вреда, особенно после того, как уже пыталась оправдать? Ингрид ведь действовала исходя из своих привычек. Если её виду свойственно следовать за понравившейся особью, её действия были логичны.
Но этой особью Ханне быть не понравилось.
Сложные философские вопросы давались ей тяжело. Чувствуя головокружение, Ханна снова встала и подошла к кофеварке. Ей срочно требовалось глотнуть кофейку напоследок. Что бы это ни значило.
Вернувшись со свежей чашкой к креслу, Ханна решила сосредоточиться на расспросе.
— А люди из Сонного мира? Они такие же?
— Да! Да, — воодушевилась Ингрид, — я видела, как они покидают тела. Другие размеры, другие оттенки — но похожи.
Если они были подобны друг другу, могли ли они все притягиваться, как Ингрид и её сородичи? Может быть, эффект был слабо выражен, однако был бы хорошим объяснением Путешествиям и порталам. Они просто друг к другу притягиваются.
— А при жизни? Ты говорила, что читаешь их опыт. Они отличаются от землян?
— Всё то же самое. Кроме того, что они не видят сны. Наверное, поэтому Путешествуете только вы. Они не могут попасть к вам.
У Ханны иллюзий не было: если бы земляне могли, они напали бы на Сонный мир. Если кто-то из военного руководства искал способы защиты от потенциального вторжения, кто-то наверняка искал лазейки, как сделать это первыми. Если связь не только слабая, а к тому же односторонняя, о войне можно было не беспокоиться.
Но вот вселяющиеся в людей электрические частицы могли всё изменить.
Ингрид точно должна была покинуть Землю. И если Ханна могла её убедить, отправившись вместе, она должна была это сделать.
Самое время было вспомнить все бессмысленные опросы из соцсетей о том, что нужно сделать, если бы осталось жить несколько часов. Теперь Ханна знала свой ответ.
К родителям она попала в немилость, зато сестра всегда была рада поболтать. Убедившись, что у неё всё хорошо, Ханна достала запасы мороженного: фисташковое — себе, манговое — для Ингрид.
Она всегда хотела испытать, каково это — съесть два ведёрка за раз, не думая ни о дисциплине, ни о деньгах, ни о походе в магазин. И это было замечательно.
Убрав мусор и достав снотворное, Ханна подошла к Ингрид и взяла её за руки. Она не хотела, чтобы Ингрид сделала то, что сделала. Но она не хотела бы, чтобы та пострадала. К ней не было бы жалости в любом случае, она — причина исчезновения настоящей Ингрид с лица Земли. Это будет прекрасным оправданием для всего, что военные захотят сделать.
— Нам нужно отсюда убираться.
Ингрид прижалась к ней и спросила дрожащим голосом:
— Ты уверена, что хочешь уйти?
Ханна привыкла к своей жизни. И её больше не будет, даже если она решит остаться. Она обняла Ингрид в ответ.
— Да Как ты переносишь нас туда?
— Силой воли? Но учёные были правы. Помогает формирование близости. Так я ощущаю тебя лучше.
Не чувствуя себя способной на нечто большее, Ханна поцеловала Ингрид в губы. Та любила целовать её быстро и страстно, но поддалась медленному темпу.
Несмотря на усталость, Ханна долго её не отпускала. Кто знает, что выйдет из их побега? Вдруг они не смогут встретиться? Вдруг Ханна не сможет покинуть тело? Вдруг не выживет в чужом мире?
Словно услышав эти мысли — Ханна не удивилась бы, — Ингрид прошептала:
— Не волнуйся. У нас всё получится.
— Думаешь, наши тела умрут? — спросила Ханна, когда они выпили снотворное и легли в кровать обнявшись.
— Может, будут в коме. Их не смогут разбудить. Мне стоило позвонить её маме? Как ты своей сестре.
Ханна с трудом покачала головой.
— Это было бы ложью. Её больше нет, а ты к ним вообще не привязана. К тому же ты не звонила ей первая, было бы подозрительно. Особенно для военных, которые отслеживают звонки.
— Она тоже не звонила. Я всегда думала… Она слишком… легко ушла…
Ингрид заснула, и Ханна продержалась недолго. Здесь не жалели мощных средств для дела, даже если это было обычное снотворное.
Первый этап побега удался идеально: Ингрид уже ждала её возле портала. Ханна по привычке попыталась взять её за руку, прежде чем шагнуть в неизведанное. Ей это не удалось, зато она осознала нечто иное: их связь. Сначала она была слабой, а по мере приближения к порталу набирала силу. В мире Ингрид она стала настолько интенсивной, что Ханна вспомнила романтическую чушь о «едином целом».
Эта связь помогла понять, что мерцающий синим шарик и есть Ингрид. Как выглядела сама Ханна, она не знала. И, пожалуй, не была готова узнать. Сначала стоило привыкнуть к тому, что под ногами нет опоры, да и самих ног не наблюдалось.
Вокруг было темно; вдали медленно проплывали другие шарики разных цветов. Ханну будто выплюнуло в открытый космос и она зависла среди звёзд.
Она ощутила, как Ингрид к ней прижалась. Стало теплее и даже радостнее.
Ханна была уверена, что улыбнулась. У них действительно получилось.
