Archive of Our Own

Небо Серфеи усыпано жемчужными звездами. Сегодня им Сяо Чжань любуется в последний раз, и сердце сжимается от тоски, растревоженное скорой утратой — в космосе таких видов нет, лишь бесконечная густая темнота. Он будет скучать по ярко-оранжевым спутникам маленькой планеты, приютившей их на дозаправку, по фиолетово-желтому небу в закатных сумерках и сине-красному восходу, растекающихся по горизонту каждые половину цикла. Но больше всего ему будет не хватать тепла мягкой улыбки и шума прибоя.

Море ласкает ступни голубовато-зеленой водой, Сяо Чжань черпает горсть, словно так можно унести с собой частичку этого невероятного мира. 

Если бы все было так просто, наверное, Сяо Чжань бы так и сделал: украл то, что хочется, и плевать на последствия. Но Ибо, с которым он познакомился здесь за эти короткие дни, вряд ли согласится сбежать с ним в холодный и опасный космос.

— Ты же знаешь, — всплывает в памяти его голос, — Второе Солнце уже совсем близко. Я должен участвовать в ритуале Снятия Лика. Это очень важно, Сяо Чжань, от ритуала зависит жизнь моего народа. Я не могу подвести тех, кто на меня рассчитывает.

В том-то и дело, что Сяо Чжань ничегошеньки не знает. В Конфедерации о Серфее мало данных — численность населения, основной язык, торговые связи только с судами, входящими в Альянс. Серфея закрыта для свободных посещений, ее народ не слишком уж приветлив к чужакам, и, если бы не отличительный знак Конфедерации на корабле, вряд ли бы им разрешили пополнить запасы в стыковочном порту. Команде Сяо Чжаня даже не позволили выйти в ближайший город и узнать местную культуру, о каком Втором Солнце он должен был догадаться? В порту, где и прошли их сделки по закупке нужных деталей, никто не раздает листовки, приглашая на важную для всего народа Серфеи вечеринку.

Да и все равно уже: осталось меньше трех часов, и Юйкунь вернется на орбиту и продолжит путь к Мерцающим Островам, куда они изначально держали курс. Может, там ему станет легче и получится забыть обо всем, что здесь случилось. Забыть Ибо, с которым, словно пошутив, их столкнула Судьба и космический шторм, лишивший их почти всего оставшегося топлива.

— 

Несколькими днями ранее

Стыковка происходит совсем не так, как Сяо Чжань привык. Когда они выходят наружу из пришвартованного корабля, не слышно ничего, кроме шума прибоя и шелеста деревьев. Даже термошлюзы не пыхтят, а обычно гудящие транспортные кабели, проходящие над головой, бесшумно мерцают синим, означающим, что все прошло успешно.

Звучит сигнал разгерметизации. Через пару секунд, в течение которых они ждут анализ борткомпьютера об окружающей среде,  а сам Сяо Чжань мельком пробегается по загруженной в Базу информации о серфеянцах, он затихает, и прозрачная перегородка стыковочного отсека отъезжает в сторону. Сяо Чжань уверенно шагает вперед, заблокировав свой интерком.

Бо Лэй и второй помощник, Цао Чэнь, выбираются следом и, словно дети, впервые покинувшие родную Землю-11, восхищенно оглядываются по сторонам.

— Охре-не-е-ть!

— Ты видел? Видел? Летающая крыса! 

— И птицы! Это утки же, утки? Лапы голубые!

— На Клипете были летающие слоны, но ты даже носа не высунул из тех.отсека, а сейчас тебе интересны синелапые утки?

— Юйкуню нужно было заменить сердце! Ты бы бросил своего ребенка, когда он больше всего в тебе нуждается?

— Это корабль, Бо Лэй, ему все равно, рядом ты или нет, когда идет обслуживание.

— Не стоит быть таким категоричным — душа есть у всего, что нас окружает.

Сяо Чжань оборачивается. В нескольких метрах, прямо под одним из жилистых крыльев-лепестков Юйкуня, стоит незнакомец. Ясный взгляд, вежливая улыбка на губах, светлая кожа и, словно земной снег, короткий ежик волос. Он выглядит юным, почти мальчишкой, но Сяо Чжань привык не доверять своим глазам — уж за столько-то лет во флоте Конфедерации всякого насмотришься. Дети могут жить сотни лет, старики — всего с десяток. Однажды они посещали пятую планету в Созвездии Ильмун, где дети создавались в гиберкапсулах и выглядели, как взрослый человек-русал. Взрослея, они уменьшались раза в два и вместо хвоста у них формировались ноги. Никому неизвестно о Серфее больше, чем написано в Базе Данных, кто знает, может быть, у серфеянцев похожая анатомия и особенность развития.

— Мое имя Ибо, и я ваш проводник на эти несколько дней.

— Сяо Чжань, офицер третьего ранга Объединенных Сил Конфедерации, — перестав думать, есть ли у этого серфеянца хвост или что-то похожее, Сяо Чжань кивает, вовремя останавливая себя от рукопожатия.

И не зря.

Все так же вежливо и мягко улыбаясь, Ибо складывает ладони вместе и, сцепив пальцы в замок, прижимает к левой стороне грудины. Его глаза ловят взгляд Сяо Чжаня, и тот на секундочку зависает, когда видит, как те меняют цвет. Изначально золотые зрачки сейчас окрашиваются розовым, нежным, и это настолько поразительное зрелище, что Сяо Чжань не может сдержать восхищенного вздоха.

Бо Лэй с Цао Чэнем за его спиной тихонечко свистят. Грозно стрельнув в их сторону глазами, Сяо Чжань расплывается в улыбке, надеясь, что Ибо не посчитает это оскорблением. Все же некоторым стоит повторить Устав, раз они забыли, как стоит себя вести в обществе неизвестной расы.

— Рад нашему знакомству.

— Серфея приветствует вас, — Ибо легонько кланяется, после чего убирает руки от грудины. — Старейшины просят простить их. К сожалению, они не могут поприветствовать вас лично, офицер третьего ранга Сяо Чжань. Сейчас не самое лучше время для приема гостей, наш народ готовится к Обряду Второго Солнца. Но мы посчитали это неуважением к членам Конфедерации, поэтому любезно согласились принять вас. Прошу следовать за мной, я покажу вам границы, где можно находиться, пока ваш корабль не насытится.

— Неуважение? — тихо переспрашивает Бо Лэй, переглядываясь с Цао Чэнем. — Кто бы говорил…Мне кажется, наш бортовой Чакки и то дружелюбнее, чем этот робот. Он точно живой?

— Вы можете в этом убедиться, — Ибо поворачивается к нему и касается своей грудины в том самом месте, где у землян обычно находится сердце. — Мы ничем не отличаемся от вас, мое сердце пока еще бьется. Хотите потрогать?

Когда Ибо начинает расстегивать пуговички своего одеяния, Сяо Чжань останавливает его, аккуратно придерживая за запястье.

— Простите нам нашу бестактность, — говорит он, рассматривая необычные глаза Ибо. — Серфея достаточно закрытая планета, мы не…

— Все в порядке, — перебивает его Ибо уже совсем иным голосом, более мягким и дружелюбным. Уголки его губ слегка подрагивают, вокруг глаз собираются гусиные морщинки. — Я ожидал нечто подобное.

«Ему весело», — понимает Сяо Чжань, поймав солнечные искорки в чужом взгляде. И отчего-то чувствует то же самое.

— 

Юйкунь один из тех самых новейших разработанных Альянсом транспортеров, топливом которых служит солярин — специальная жидкость на основе урана, циркулирующая по всему «скелету» корабля. Для стабильной работы системы требуются солнечные панели и щепотка любви, как говорит их техник, Бо Лэй, просто обожающий нежно поглаживать гладкую, похожую на лепестки хризантем, обшивку топливного отсека. Судя по его довольному виду, второе он мог обеспечить с лихвой, а вот добыть первое возлагалось на плечи Сяо Чжаня. 

А он что? Он все и подготовил! И если бы не космический шторм, в который они попали, корпус Юйкуня остался целехоньким, а солнечные панели не пришли в негодность. Энергия утекла из них, рассеявшись в пустоте, и пульсирующие солярином жилы корабля потухли. Запищали датчики, всполошился Бо Лэй, перебирая уцелевшие панели, — так они и прибыли на Серфею, чудом откликнувшуюся на их сигнал о помощи.

И теперь Сяо Чжаню кажется, что лучше бы они не получали ответ. Дотянули уж бы, Бо Лэй говорил, что солярина хватит, а оставшиеся работающие панели можно было починить. Только вот Сяо Чжань не хотел рисковать ни командой, ни кораблем, ни — уж если на то пошло — грузом, который они должны были доставить на Мерцающие Острова. 

После удачного завершения миссии ему был обещан отпуск на одном из Курортных Островов, и десять лет верой и правдой служившему флоту Конфедерации Сяо Чжаню уже грезились и прозрачные скалы на фоне розового неба, и оранжевые волны бескрайнего моря, накрывающие голубой песок своим пенным ковром.

Но все меняет эта небольшая остановка на Серфее.

Точнее, встреча с Ибо, который… как назвать чувство, когда хочется одновременно сбежать подальше с этой закрытой от мира планеты и остаться в ней навсегда, потому что кажется, будто ничего важнее нет в жизни? Может, Сяо Чжань и преувеличивает, но чем дольше он остается на Серфее и общается с Ибо, тем сильнее ему хочется бросить все и стать песчинкой в этом нагретом двумя солнцами песке. 

Совсем на него не похоже.

— Вы закончили?

Не отрывая взгляда с горизонта, Сяо Чжань кивает. Для заправки солнечной энергии Юйкуню не хватило двух дней, пришлось потратить почти три, еще один ушел на запуск системы солярина, а сегодняшний они потратили на то, чтобы пополнить запасы продовольствия, хотя модуль питания был исправен, команда все равно не может питаться только искусственной едой.

— Тогда…прощай?

Сяо Чжань нечленораздельно мычит.

Ночью небо Серфеи освещают не только звезды. Ее маленькие планеты-спутники излучают столько тепла и энергии, что, преобразуясь в атмосфере, те озаряют небо радужным светом. Что-то похожее на Северное сияние с Земли-1, которое Сяо Чжань видел только в архивных записях. 

— Ибо, — зовет он, наконец, набравшись смелости, хотя всего каких-то десять минут назад не было никакого страха, — ты точно не хочешь со мной?

Сколько раз он уже задавал этот вопрос за их короткое знакомство? После первого поцелуя, случившегося во второй вечер прямо здесь, на этом же самом месте, практически каждая их встреча заканчивается вот так — тяжелым молчанием и вопросом, на который всегда один и тот же ответ.

— Я не могу, — и в этот раз говорит Ибо. На его лице печаль. Он садится рядом, берет Сяо Чжаня за руку, и тепло его ладони согревает — надо же, Сяо Чжань и не заметил, что замерз. — Сяо Чжань, — Ибо заставляет посмотреть на себя, — в другой раз.

Которого не будет, и они оба об этом знают.

Сяо Чжань криво улыбается.

Позади них слышится тихий стрекот — это Бо Лэй заводит двигатели, тестируя исправления. Поднимается небольшой ветер, когда лепестки-крылья скользят вверх-вниз. По ним, переливаясь, начинает течь солярин. Ибо восхищенно охает, глядя на светящийся Юйкунь, от красоты которого захватывает дух даже у Сяо Чжаня, видевшего запуск собственного корабля сотни раз.

— Хочешь потрогать?

Ибо легонько дергает бровью.

— Можно?

— Почему нет? Только не спеши, дай ему запомнить тебя.

—  Запомнить?

— Юйкунь немного не похож на обычные транспортеры, — доверительно шепчет Сяо Чжань Ибо на ухо. — Каждый, кто прикасается к его крыльям, остается в памяти солярина.

Ибо кивает. С осторожностью подносит ладонь и касается мерцающего бока. На его лице появляется изумление и восторг, он медленно трогает пальцами янтарную поверхность, повторяя ими жилистые узоры.

— Это… потрясающе.

Сяо Чжань согласен. Когда он сам впервые коснулся Юйкуня, было сложно себя контролировать. Ибо еще хорошо держится, хотя Сяо Чжань знает, что он сейчас чувствует. И не только эмоционально. 

Едва ты касаешься корабля, то ощущаемая легкая пульсация перерастает в едва заметную вибрацию. Она не механическая, совершенно иная: Юйкунь не дрожит и не гудит от работающих двигателей — это «разговаривает» солярин. Подобно стуку сердца, пускай и медленному, чтобы называться человеческим, солярин течет в жилах-проводах, он слишком живой, чтобы не обращать на это внимания и не чувствовать едва ощутимый холодок вдоль позвоночника, когда изучаешь это потрясающий транспортер.

— Как он это делает? — тихо спрашивает Ибо, не отрывая взгляда от светящихся жил. Ладонь он все так же не убирает.

— Не знаю, — признается Сяо Чжань. — Но если хочешь, можешь спросить у Бо Лэя. Он расскажет тебе все, что знает о Юйкуне, и, поверь, с большим удовольствием. Однажды он три часа потратил только на то, чтобы рассказать об обновлении системы связи.

Ничего не ответив, Ибо убирает руку от крыла. Свет солярина постепенно угасает, возвращаясь к своему привычному мягкому сиянию.

Ибо чуть отступает.

— Подожди, — Сяо Чжань, щурясь, наоборот подходит ближе.

Маленькая розовая точка почти незаметна в жилах Юйкуня. Если бы Сяо Чжань в очередной раз не был очарован свечением, то и не заметил бы ее. Хотя… может, ему только кажется?

— Что-то не так? — Ибо кусает губу, пытаясь заглянуть Сяо Чжаню за плечо.

— Пока не знаю, — Сяо Чжань трогает точку, которая в ту же секунду срывается с места и начинает движение вместе с солярином. Она медленно скользит вверх-вниз по каналу, а потом замирает, вновь мерцая.

Сяо Чжань тянется к интеркому.

— Кэп, — голос Бо Лэя звучит устало. — Мы готовы стартовать, если вы разбили свое сердечко.

— Спустись вниз, — игнорируя его замечание, говорит Сяо Чжань, продолжая наблюдать за розовой точкой. — Подними руку, — просит он Ибо, отключившись. 

Ибо вновь касается лопастей Юйкуня. Точка следует к нему, разгораясь все ярче. Розовый свет теперь не просто движется внутри соляриновых жил, он собирается под ладонью Ибо, растекается по корпусу Юйкуня тонкими нитями, обволакивает Ибо, касается с осторожностью и какой-то лаской, после чего исчезает в глубине корабля.

Проходит всего каких-то пара секунд. Свет возвращается, опять концентрируясь на Ибо. Юйкунь вздрагивает. Свет гаснет.

— Что за…

— Кэп, прекрати заигрывать с моим мальчиком! Детке не нравится!

Взъерошенный и явно возбужденный Бо Лэй встает прямо перед ними. Сяо Чжань впервые видит механика таким: ему явно и интересно, что происходит с транспортером, но и также на лице вечно веселого и беспечного Бо Лэя тревога. Сяо Чжань хмурится, поворачиваясь к Ибо.

— Я ничего не делал, — поднимает тот руки перед собой и смотрит прямо.

— Разве?

— Ты сам видел, — Ибо склоняет голову на бок. Улыбка трогает губы. — Я только трогал, ты сам предложил.

— Но что-то определенно произошло.

Бо Лэй открывает перед собой схему Юйкуня. Тычет в интерком, после чего рядом возникает еще одна схема. Приглядевшись, Сяо Чжань понимает: они разные.

— Вот здесь, — Бо Лэй указывает на систему двигателей, — видишь, структура поменялась. Кэп, — он убирает уже явно устаревшую схему корабля, выключая интерком, — может, не будем взрывать корабль, пока не улетим? Я еще хочу понежиться на пляжиках и покорить красоток.

— Ты не сможешь покорить красоток, если взорвешься вместе с кораблем, — поддевает его подошедший Цао Чэнь.

— А ты думаешь, почему я предлагаю нам не взрываться?

— Хватит, — тихо произносит Сяо Чжань, и на лицах подчиненных появляется серьезность. — Что в итоге произошло?

Бо Лэй приближает оставшуюся раскрытой схему Юйкуня. 

Сяо Чжань всматривается в нее.

Схема Юйкуня выглядит почти так же, как любая другая техническая проекция корабля: корпус, двигатели, топливные контуры, энергетические узлы. На первый взгляд ничего нового Сяо Чжань не видит, кроме…

— Вот основной контур солярина, — объясняет Бо Лэй. — Он проходит через двигатели, распределительный узел, энергетический блок, солнечные панели и обратно идет в топливный отсек.

Сяо Чжань кивает:

— Все как обычно.

Кивнув, Бо Лэй увеличивает изображение.

— Уже нет, — он колдует над схемой, оттеняя знакомые отсеки и жилы. — Присмотрись, кэп.

Тонкая, едва заметная светящаяся линия словно повторяет Юйкунь. Она не одна. Их несколько, то крупных, то почти прозрачных, они соединяются между собой, образуя крепкую связь единой системы. Система не заменяет солярин, она просто проходит рядом, повторяя изгибы топливной структуры. Все выглядит так, будто бы кто-то нарисовал рядом с основным топливом Юйкуня еще одну, дополнительную сеть. 

— А теперь самое интересное, — Бо Лэй еще больше увеличивает изображения, но Сяо Чжаню и не нужно, он и так замечает, что хочет показать ему механик.

Эти самые тонкие линии, опоясывая двигатель, расходятся в стороны, разветвляясь подобно веточкам земных деревьев. Сходятся они лишь в одном месте — там, где до сих пор молчаливо стоит Ибо.

— Это не дополнительный слой энергии, — вместе с Цао Чэнем произносит Сяо Чжань, задумчиво переводя взгляд с корабля на Ибо. 

— Что? — Бо Лэй явно не понимает его.

— Ты сказал, что двигатель оброс новым слоем, — Сяо Чжань медленно расхаживает вдоль корабля. — Но я вижу совсем иное.

— Я ничего не сделал, — вновь повторяет Ибо.

Сяо Чжань и не собирался его обвинять. Но и закрывать глаза на то, что с кораблем случилась какая-то аномалия, стоило Ибо коснуться его, смысла нет. 

— Мы никуда не полетим, — после недолгого молчания и раздумий объявляет Сяо Чжань, поглядывая на первого помощника и механика. — Пока не выясним, что это такое и опасно ли это. Ибо…

— Вам не разрешат остаться. Обряд Второго Солнца через два дня. Это священный ритуал, чужакам не место на Серфее во время его проведения.

— Мы не улетим, пока не поймем, что с Юйкунем все в порядке. Я не могу подвергнуть свою команду такому риску. Мы посидим в доках, не будем выходить, никто и не узнает, что мы не улетели.

Ибо горько усмехается.

— Нет, — настаивает он. — Скрыться не получится. Юйкунь должен покинуть Серфею в назначенный час.

— Ты прикидываешься? Юйкунь не может.

— Почему?

Сяо Чжань указывает на схему.

— Это разве не веская причина? Он вдруг решил, что ему нужна еще одна энергетическая сеть.

— Ты будешь слушать корабль? — спрашивает тихо Ибо таким тоном, словно Сяо Чжань предложил доверить собственную жизнь говорящему камню. Почему он удивлен, разве серфеянцы сами не почитают все странное?

— Конечно, — Сяо Чжань даже не сомневается в своем решении. — Ты сам сказал, что у всего есть душа, — и Ибо на эти слова дергается, кривая улыбка пересекает его лицо. — Юйкунь не просто корабль, я с ним десять лет и точно знаю, о чем говорю.

— Я понимаю, — Ибо прикладывает руку к грудине, прикрывая глаза. Прежде чем он это делает, Сяо Чжань успевает уловить легкую розовую дымку в них. — Но все равно вам нельзя здесь остаться. Ты не понимаешь, — добавляет он чуть тише, резко выдыхая. — Вам нужно покинуть Серфею до начала обряда. 

Ибо открывает глаза и вновь смотри на Юйкунь, на светящиеся жилы солярина, на тонкие розовые линии, которых каких-то несколько минут назад еще не существовало. Его взгляд задерживается на схеме корабля дольше, чем положено, дольше, чем положено человеку, которому действительно все равно, что происходит с чужим кораблем.

Сяо Чжань набирает в грудь побольше воздуха, чтобы вновь возразить. Только все слова испаряются, как вода на палящем солнце, когда Ибо переводит свой взгляд на Сяо Чжаня. Ибо смотрит на него уже не как на офицера Конфедерации, которому необходимо объяснять правила Серфеи, а скорее на нечто, чего он не понимает, но очень хочет понять.

Сяо Чжань на секунду теряется от этого взгляда. 

— Полетели с нами, как только мы все выясним, — не может не предложить он. — Если ты боишься, что Старейшины накажут тебя за то, что ты нам не помешал…

— Сяо Чжань, — перебивает его Ибо. — Нет. Это не обсуждается. Я не могу улететь.

— Почему?

Ибо пускает взгляд, пожимая плечами.

— Я просто не могу.

— Разве это ответ, Ибо? — он уже устал от этого простого отказа. У него такое ощущение, что Ибо специально издевается над ним, повторяя одно и то же. Чтобы просто позлить. Как будто думает, что так Сяо Чжань быстро от него отстанет. 

Только вот Сяо Чжань не злится. И отставать не собирается.

— Кэп, — Цао Чэнь встает между ними, — может, вы разыграете свою драму чуть позже? У нас есть как бы проблемы поважнее.

— Нет никакой драмы, — тут же возражает Сяо Чжань, — мы просто…

— Ага, — соглашается с ним Цао Чэнь с таким видом, будто бы полностью ему верит. — А я не стою между вами и не вижу, что вы либо сейчас убьете друг друга, либо поцелуетесь.

— Ставлю двадцатку на поцелуй, — вставляет Бо Лэй. — Кэп не любит махать кулаками.

— Офицеры второго ранга Цао Чэнь и Бо Лэй!

— Так точно, капитан!

— У вас дел других нет?

— Никак нет, капитан! Мы сейчас же изучим аномалию!

Они испаряются прежде, чем Сяо Чжань успевает сказать еще что-нибудь. Рядом с Юйкунем они с Ибо остаются одни.

— Ты не изменишь своего решения? — спрашивает тот. 

Сяо Чжань отрицательно качает головой.

Ибо поджимает губы, отходит на шаг назад. Недружелюбие в его взгляде ранит, замораживая сердце Сяо Чжаня — почему он ведет себя так?

— Хорошо, — ледяной и тон, с которым Ибо произносит следующее. — У вас есть еще сутки, офицер третьего ранга Сяо Чжань, потом вы должны улететь. Иначе Серфея объявит войну Конфедерации. 

— Ты же сейчас не серьезно?

— Все, что касается того, что мне важно и дорого, Сяо Чжань, для меня серьезно. Я все сказал. 

Внутри неприятно холодно. 

Сяо Чжань ожидал чего угодно, но не такой холодности и отчужденности. Словно между ними ничего нет и никогда не было. Будто бы они никогда не…

Выдохнув, Сяо Чжань прячет эмоции внутри. Сейчас не это важно.

— Ибо, — окликает он развернувшегося серфеянца. Тот оборачивается. — Ты и правда сделаешь это? Серфея и правда способна объявить Конфедерации войну? У вас есть оружие?

— Слишком много вопросов, офицер третьего ранга Сяо Чжань. Но поверь, Серфея для своей защиты сделает все возможное. До скорой встречи. Надеюсь, завтра на закате мы увидимся в последний раз.

— 

Рассветы на Серфее всегда выглядят так, словно кто-то разлил по небу краску. Сяо Чжань, конечно, не берется говорить за все рассветы Серфеи в течении цикла, но за те, которые он застал, да. Потому что они действительно такие, будто бы кто-то взял самое обычное утро и решил, что оно недостаточно яркое и красивое. Словно кто-то добавил в него немного красочного безумия.

Когда ночь потихоньку отступает, пряча далекие звезды, горизонт окрашивается сначала в красный. Затем красный плавно переходит в розовый, розовый — в золотой а между ними растекается густой фиолетовый, и если бы Сяо Чжань взял и протянул руку, то наверняка бы испачкался в нем.

— Красивый вид, — улыбаясь, он поворачивается к Ибо, который…

…который сидит, поджав одну ногу под себя, из-за чего легкая ткань его штанов задралась почти до колена, и две крохотные точки-родинки выглядывают из-под светлой штанины. Невольно Сяо Чжань смотрит на них.

— Ага, — серьезно кивает Ибо, хотя смотрит совсем не на горизонт и море, почти слившиеся воедино. Ибо протягивает руку и пальцем тычет Сяо Чжаню в щеку. Затем он сразу же очерчивает контур лица Сяо Чжаня, гладит брови, скулы, трогает нос и говорит: — Очень красиво.

— Я про солнце, — хрипло произносит Сяо Чжань, мечтая, чтобы Ибо сделал так еще раз. — Оно с другой стороны.

— Я тоже.

— Что?

Ибо чуть склоняет голову, первые солнечные лучики ласкают ежик его светлых волос. Мягкое золото во взгляде приобретает чуть розоватый оттенок.

— Ты сказал, что солнце с другой стороны. И я тоже.

Сяо Чжань медленно моргает. Переводит взгляд на горизонт, следом тут же на Ибо. Снова моргает. 

— То есть, красивый вид — это ты?

Ибо улыбается, задумываясь на секунду.

— Я ничего не утверждаю. 

— Ты только что сказал, что красивый.

— Неправда, — смеется Ибо в ответ, прикладывая ладонь к сердцу Сяо Чжаня. — Я сказал, что нахожусь с другой стороны.

— Разве это не одно и то же? — шепча, спрашивает Сяо Чжань, стараясь контролировать голос. Но Ибо, его прикосновения, его присутствие делают с ним поистине волнующие вещи. 

Ибо не отвечает. Проходит минута, вторая, но молчание все продолжается. Он по-прежнему держит ладонь у груди Сяо Чжаня, и сам Сяо Чжань не знает, отчего сердце бьется так быстро и часто. 

Люди уже касались его раньше, это обычное дело. Близкие, друзья, случайные знакомые на одну ночь, коллеги по работе — у каждого касания свой отпечаток. Прикосновение Ибо иное, не похожее ни на что другое. Оно не интимное, в нем нет никакой силы или подтекста — Ибо просто держит ладонь рядом с сердцем Сяо Чжаня, и тепло его кожи, ее мягкость, ощущаются иначе. Ибо не торопится убрать руку, а Сяо Чжань… 

Сяо Чжань не хочет, чтобы он убирал ее. Вот бы остаться в этом моменте, на берегу рассветного моря, которое щекочет ступни разноцветными волнами, слушая крики птиц и морских обитателей, глядя на Ибо, смущенно отводящего взгляд, но не отстраняющего ладонь.

— Ты волнуешься, — Ибо легонько стучит пальцем, попадая в так бьющегося сердца. — Почему?

Сяо Чжань, сглотнув, старается звучать буднично:

— Не привык, что кто-то так близко. 

Ибо слегка перемещает ладонь левее, затем просто подносит вторую руку. Теперь обе его руки на теле Сяо Чжаня.

Он закрывает глаза. 

Шум моря становится четче. Волны перекатываются по берегу, разрушая созданный Сяо Чжанем рисунок. Он пытался объяснить Ибо, как устроен Юйкунь. Ибо слушал внимательно, кивал, задавал вопросы и с детским восторгом смеялся, шутя. Выглядел так красиво в предрассветных сумерках, золото его глаз меняло цвет, и Сяо Чжань, не удержавшись, целовал его, крепко прижимая к себе. 

Каких-то десять минут назад он целовал Ибо, а тот отвечал ему, бурно и жадно, неумело, потому что это был его второй раз — первый случился днем ранее, когда он на этом же самом месте показывал Сяо Чжаню звезды, которые видны на небе Серфеи. 

— Сяо Чжань, — мягкий голос Ибо зовет его. Сяо Чжань открывает глаза и тихонько вздыхает. Ибо говорит: — Ты целовал меня, но тебя смущают мои руки на твоем теле?

— Они опасны, — хрипло отвечает Сяо Чжань, пока ладони Ибо скользят по его грудине. Ему не стоило снимать камзол, он может и… не сдержаться. Тяжело себя контролировать, когда Ибо вот так близко.

— Думаешь, я боюсь тебя? — Ибо приближается, шепча прямо в губы. Судя по его ответу, последние свои мысли Сяо Чжань произнес вслух. — Или того, что может произойти?

— Нет, — Сяо Чжань все же сдается, притягивает Ибо ближе и проводит большим пальцем по его губам. — Я боюсь себя.

Ибо молча перемещает руки ниже, останавливаясь у пояса. Сяо Чжань набирает побольше воздуха, ступни щекочут волны, и он ныряет. 

Мокро становится везде — уши, рот, нос. Сяо Чжань моргает, откашливается, отстраняясь от Ибо, и…

…оказывается в своей каюте. Прямо перед ним лицо Бо Лэя. Механик держит в руке пустой стакан, нисколько не выглядя при этом виноватым.

— Доброе утро, кэп, — слишком бодро говорит он, тут же протягивая Сяо Чжаню полотенце.

— Ты с ума сошел? Нельзя было разбудить меня по другому?

— Можно, — охотно соглашается Бо Лэй. — Я пробовал, но не получилось. 

Утираясь полотенцем, Сяо Чжань хмыкает. 

— Ты стонал и звал этого… серфеянца. Ты точно уверен, что мне стоит знать, о чем ты думал?

Не отвечая, Сяо Чжань бросает в него полотенце. Поднимается, натягивая свежую футболку.

— Сколько я спал?

— Два часа, — Бо Лэй направляется к двери. — Я кое-что нашел, кэп, тебе стоит на это взглянуть.

— Что именно?

Бо Лэй оборачивается.

— Честно говоря, понятия не имею. Но, кажется, у Цао Чэня есть парочка догадок. Он на мостике.

Через пять минут они находят первого помощника у консоли управления, окруженного несколько голографическими экранами. Обычно он выглядит так, будто способен уснуть где угодно, — однажды Сяо Чжань нашел его спящим прямо в грузовом отсеке, когда шла погрузка, и при этом Цао Чэнь продолжал держать в руках планшет с расчетами. Сейчас же на лице Цао Чэня ни грамма усталости, лишь сосредоточенность и… недоумение? растерянность?.. В общем, он выглядит так, будто бы Юйкунь нанес ему личное оскорбление.

— И что мы имеем? 

Сяо Чжань, потянув себе кресло, усаживается рядом с помощником. Бо Лэй плюхается в кресло у рулевой панели.

Цао Чэнь поднимает взгляд.

— Вы наконец проснулись, — завистливо замечает он, проводя по лицу рукой. 

— Бо Лэй сказал, что кое-что нашел, — переходит к дело Сяо Чжань. 

Они всю ночь изучали аномалию Юйкуня, разбирая структуру новых цепей связи чуть ли не частицы, но так и не смогли найти ответ. В конце концов, Сяо Чжань решил сделать небольшой перерыв, потому что казалось, что еще немного, и схемы и цепи топливной системы корабля выпрыгнут на него прямо с экранов. Оставив Цао Чэню и Бо Лэю разбираться дальше с «розовой заразой» (это все Бо Лэй с его гиперлюбовью к Юйкуню), он ушел к себе.

— Итак? — вновь спрашивает Сяо Чжань, так и не дождавшись ответа. — У нас есть что-нибудь, или придется связаться с командором и сказать, что мы случайно развязали войну?

— Кстати, об этом, — Бо Лэй потирает шую. — Связь мы тоже не смогли наладить. Я даже не уверен, ушел ли пакет данных, который мы вчера отправили в штаб.

— Но я сам видел, что все прошло успешно, — хмурится Сяо Чжань. — И мы даже получили ответ…

Получилось только вот это не с первого раза. Связь, до этого идеально работающая, отказывалась устанавливаться, обрываясь несколько раз до того, как Сяо Чжань успевал услышать хотя бы слово. Или отправить сообщение. В какой-то момент все наладилось, но как только Сяо Чжань смог загрузить пакет данных и сообщить о возникшей проблеме с Юйкунем, все погасло. Когда Сяо Чжань уходил к себе, Бо Лэй как раз занимался ее починкой.

— Ладно, — спокойно выдыхает Сяо Чжань, понимая, что сейчас не время паниковать. У них есть в запасе как минимум четырнадцать часов, чтобы решить проблему и не допустить того, чтобы угрозы Ибо действительно превратились в реальность.

— Мне кажется, что я выучил Юйкунь от и до, — Цао Чэнь вновь открывает перед ними схему корабля. Сяо Чжань может с ним согласиться — столько раз за последнее время он не изучал строение ни одной системы. — Обычно вся система состоит из простого, как мы уже знаем, ввод-распределение-вывод. Топливо поступает в центральный накопитель, оттуда распределяется по нужным каналам, а затем направляется туда, где в данный момент требуется энергия. Ничего сложного. Мы все это уже видели сотни раз. 

Он увеличивает схему.

Голубые линии солярина растягиваются перед ними, образуя сложную сеть.

Честно говоря, Сяо Чжань не понимает, что должен сейчас увидеть.

— Но я кое-что заметил, просматривая контуры топливной системы, — поясняет Цао Чэнь. — Между распределением и выводом есть небольшой промежуточный участок. Он всегда был частью Юйкуня, оставался неактивным, и я вообще считал, что это какая-то вентиляционная доработка, которую мы по какой-то причине не подключаем к работе. С одной стороны, ничего необычного в этом нет, потому что на работу корабля это никак не влияет.

Цао Чэнь касается экрана, указывая на нужную точку. Как только голубые линии гаснут, Сяо Чжань замечает то, о чем говорит помощник. Серая, тонкая линия почти в самом конце корабля.

— Но после контакта с Ибо все изменилось.

Цао Чэнь нажимает еще несколько кнопок, и на схеме появляется розовая аномалия. Серая линия не исчезает, как успевает заметить Сяо Чжань, она… 

— Она работает, — озвучивает он, глядя на то, как серый постепенно окрашивается голубым, а потом и золотым. — Но почему?

— Без понятия, — Бо Лэй подключается к ним. — Судя по всему, эта система питает резервы. Самое интересное, что она не паразитирует на самом Юйкуне, не высасывает энергию из двигателей и не перенаправляет ее.

— И зачем она тогда нужна?

— Я не знаю.

Сяо Чжань удивленно вскидывает брови. Бо Лэй не знает, что с его «деткой»? 

— Информативно.

Бо Лэй фыркает. 

— Я еще не закончил, — Цао Чэнь бросает на них взгляд. — Сначала я подумал, что это остаточная структура, которую просто забыли удалить при сборке. Такое бывает, когда основа корабля принадлежит другому транспортеру. Мы знаем, что Юйкунь создан на основе двух старых моделей, в него просто подключили новую топливную систему, и я считал, что этот кусок принадлежит предыдущему поколению. Но когда полез в архив, поднял схемы, сопоставил их, то понял, что это не так. К тому же, сеть реагирует на изменения в системе.

— Каким образом?

— Когда Юйкунь получает энергию, эта сеть тоже активируется. Когда солярин проходит через основные каналы, она начинает пульсировать. А когда корабль теряет энергию… — Цао Чэнь на секунду замолкает. — Она не теряет энергию.

Сяо Чжань молча смотрит на схему.

Голубые линии одна за одной тускнеют, повинуясь воле симуляции Цао Чэня. Золотые — те, что отвечают за активные энергетические каналы, — исчезают следом. Юйкунь постепенно гаснет, как будто кто-то медленно выключает его изнутри.

Только одна линия остается.

Серая. Которая уже не серая, а больше золотая и розовая. Как такое возможно?

— Это невозможно, — Бо Лэй приближается, поворачивает экран к себе и хаотично приближает и уменьшает схему, всматриваясь в нее настолько внимательно, как никогда прежде.

— Я знаю, — соглашается с ним Цао Чэнь. — Но ты сам видишь.

— Нет, ты не понял, — перебивает его Бо Лэй. — Она должна отключиться. Это часть системы корабля, пусть и не активная. Неважно, от какой модели она взялась, но когда нет топлива и энергии, она должна быть неподвижна. 

— Скажи это ей, — Цао Чэнь снова запускает запись.

Сяо Чжань наконец понимает, о чем речь.

После аварии, когда солярин начал вытекать из поврежденных панелей, вся система постепенно отключалась. Двигатели, внутренние системы, навигация — все переходило в аварийный режим, чтобы они смогли дотянуть до ближайшего порта. По такой логике, серая линия тогда должна была быть неактивна. И она такой и была, потому что сейчас, когда Цао Чэнь прокручивает вновь и вновь работу топливной системы, выходит, что это неработающее пространство вдруг стало накапливать энергию.

— У нас что, появилась резервная батарея? — озвучивает он единственно верную мысль, пришедшую в голову.

— Нет, — Бо Лэй качает головой. — Я знаю, как выглядят резервные батареи, и это, — он указывает на голограмму, — ни капли на нее не похоже. 

— Я думаю, что та аномалия слегка изменила принцип работы топлива, — Цао Чэнь сравнивает новый чертеж со старой схемой. — Теперь эта неактивная зона активно копит вокруг себя энергию, даже когда двигатели отключены. 

— Не из окружающей же среды, — Сяо Чжань недоверчиво смотрит сначала на механика, потом — на помощника. Те отрицательно качают головами. — Тогда откуда?

— Вот тут и вся загадка, — Цао Чэнь сворачивает чертежи, но не отключает голограмму. Он выводит на экран файлы и открывает один за другим. — Когда Бо Лэй сказал, что почти до частиц изучил новую систему, потом показал мне ее код, я заметил кое-что знакомое. В Академии я слушал курс по древним цивилизациям. 

— Мы все его слушали, — Бо Лэй закатывает глаза.

— Я брал дополнительные часы, — отмахивается от него Цао Чэнь. — Я первый помощник, мне не положено быть безмозглой обезьяной. 

— Ты даже не знаешь, как она выглядит, — поддевает его Бо Лэй.

— Может, вы обсудите интеллектуальные способности Цао Чэня после того, как мы выясним, почему Юйкунь обзавелся новой системой? 

— Спасибо, кэп, — улыбается Цао Чэнь. — Так вот, на курсе мы разбирали несколько древних цивилизаций и их технологии. Одной из них была Серфея, но доступная информация была не такой уж и большой. Я не специалист и не могу сказать, как именно работала их энергетика три тысячи лет назад, но с ней определенно есть схожесть у аномалии, которой Юйкунь вчера заразился благодаря Ибо.

Сяо Чжань проглатывает рвущиеся наружу возражения, понимая, что они неуместны. Поэтому он просто смотрит на фалы, которые Цао Чэнь раскрывает перед ними.

Это похоже на круглый камень, расколотый изнутри. По его поверхности проходят тонкие линии — десятки, сотни, — сходящиеся в центре и снова расходящиеся к краям. Они напоминают трещины на льду или прожилки листа, только каждая из них светится своим цветом.

В самом центре всего этого небольшое светлое пятно. Оно почти неразличимо на фоне всех этих хаотичных линий, но благодаря тому, что Цао Чэнь указывает точно в центр, Сяо Чжань замечает его.

— Что это такое?

— Артефакт, который Серфея подарила Конфедерации три сотни лет назад в качестве мира. Разумеется, он намного старше. 

— Артефакт? — переспрашивает Сяо Чжань, потому что чем бы это ни было, оно мало похоже на цельную структуру. 

— Так он записан в архиве, детальное назначение неизвестно.

Цао Чэнь увеличивает изображение. 

Теперь Сяо Чжань видит, что это не просто камень. 

Перед ними — фрагмент огромной конструкции.

Круглая платформа, утопленная в землю. От ее центра расходятся энергетические линии, образуя сложную сеть. Они проходят под поверхностью, поднимаются вверх, соединяются с башнями и снова возвращаются к центру.

Сяо Чжань несколько секунд молчит.

Потом переводит взгляд на схему Юйкуня.

— Подожди, — останавливает он первого помощника. — Увеличь-ка вот эту часть.

Цао Чэнь выполняет.

Сяо Чжань всматривается в жилы родного корабля, то и дело поглядывая на древнюю схему. Проходит пара минут, прежде чем Бо Лэй громко ругается.

— Быть такого не может, — он накладывает схемы и чертежи друг на друга снова и снова, все бормоча себе под нос «Ерунда», «Просто невозможно», «Немыслимо». — Черт, кэп!

Сяо Чжань с ним согласен. У него есть еще одна догадка, которую необходимо проверить. Повернувшись к Цао Чэню, он просит:

— Покажи мне вчерашние чертежи Юйкуня после того, как Ибо коснулся его, — Цао Чэнь выполняет. — А теперь наложи их друг на друга.

Облегчение, которое он испытывает, глядя на два разных чертежа, настолько велико, что Сяо Чжань пару мгновений не ощущает свое тело. Длится это недолго, потому что, стоит ему опять взглянуть на экран, как все становится ясным. 

Пусть Юйкунь и древняя технология Серфеи отличаются, но у них есть общая структура. 

— Получается, что серфеянцы могут менять энергетический модуль корабля?

— Не совсем уверен, что все, — Цао Чэнь щелкает клавишами. — Судя по записям, только определенная группа людей, связанных с проектом Второго Солнца. Как я уже успел изучить материалы, подобная способность тесно связана с технологией, которую серфеянцы еще тысячи лет назад использовали для создания энергосетей.

Голограмма выводит изображение. Перед ними появляется Серфея, снятая с огромной высоты. Оранжевые спутники висят над горизонтом, а под ними раскинулась поверхность планеты: города, леса, пески, моря, горные хребты. На первый взгляд, планета словно не отличается от родной Земли-11, но стоит Цао Чэню поколдовать вновь над клавишами, как Сяо Чжань видит.

По всей Серфее расходятся светящиеся линии. Они тянутся вдоль и поперек, рассекают моря, пронзают вековые горы, поднимаются ввысь, словно птицы, и уходят глубоко под землю. Местами они все же соединяются в узлы, похожие на сердца, от которых расходятся новые ответвления.

— Это энергосистема, — озвучивает Цао Чэнь мысли Сяо Чжаня. — Ну, по крайней мере, так ее описывают. Судя по записям, серфеянцы собирали энергию в центральных узлах, — объясняет он, указывая на схему. — Затем распределяли по всей планете. Города, транспорт, защитные системы, спутники — все, что создали серфеянцы, было соединено в одно целое. Есть еще это.

Экран моргает, и перед ними появляется человек. Золотые глаза, короткие белые волосы, спокойное лицо. Серфеянец стоит в центре зала и его руки подняты перед собой. Губы человека движутся, но запись не передает ничего — тишина.

Вокруг него собираются линии, и сначала Сяо Чжань думает, что это просто голографическое обозначение. Но затем их становится больше, линии растут, расходясь по полу, стенам и потолку огромного зала. Они соединяются между собой, образуя сложную сеть, а затем уходят куда-то за пределы изображения.

Серфеянец медленно опускает руки. Вспыхивает свет. Такой знакомый, розовый, он заполняет комнату, поглощает человека, сливается с линиями, собирается в узлах, а после — разлетается дальше, словно кровь по венам. В центре зала человек остается неподвижным, пока энергия течет через него, превращая его тело в часть огромной системы.

— Он ею управляет? — спрашивает Сяо Чжань тихо, завороженный увиденным. 

Цао Чэнь качает головой.

— Смотри, — только и говорит тот.

Голограмма вновь меняется. Теперь перед ними опять планета, и свет движется по ней, соединяя одной крепкой сетью. Все происходит настолько быстро, что Сяо Чжань не успевает поймать момент, когда архивная запись переходит на серфеянца. Он поднимает голову вверх, как будто знает, что на него смотрят, и Сяо Чжань видит, как меняются его глаза. Золото постепенно гаснет в них, заменяясь розовым. 

А потом его тело… начинает меняться. Истончаться, уступая место свету.

Внезапно Юйкунь начинает трясти. Сяо Чжань хватается за край стола, пытаясь сохранить равновесие. Какого?.. 

На мгновение ему кажется, что Ибо здесь. Что он опять коснулся крыла и свет от его ладони расходится по всему кораблю.

— Кэп?

— Это я у вас должен спросить! Цао Чэнь, какого черта?

— Не знаю, кэп, когда я смотрел в прошлый раз, ничего такого не было!

Их перестает трясти.

Сяо Чжань переводит дух, глядит на изображение, которое за эти считанные секунды успело измениться.

«Когда Второе Солнце ослабевает, Лик должен быть снят». 

На месте серфеянца теперь никого. Точнее не так — на его месте появляется другой, женщина, серфеянка. Она опускается на колени и совершает поклон, от линий к ее телу, к рукам, что она держит лодочкой, собирается розоватозолотое свечение — энергия, которую она держит в своих ладонях, пульсирует и сияет, как тысячи маленьких звезд. Поднеся руки к лицу, женщина омывается энергией, как водой, после чего опять падает в поклоне.

«Когда Лик снят, новый Лик занимает его место». 

— Дальше архивные записи заканчиваются. Есть еще пара чертежей и схем каких-то механизмов, судя по всему, связанным вот с тем, что мы увидели. Что-то вроде резервуаров, чтобы сохранять эту энергию и пользоваться ею позже. 

— Друг мой. 

Они совсем забыли о записи. Теперь она показывает старого серфеянца, его лицо покрыто морщинами, он улыбается.

— Я знаю, что ты боишься, — говорит он, заставляя Сяо Чжаня хмурится. У него нехорошее предчувствие насчет того, что сейчас они могут услышать. — Но боятся не стоит. Ты не исчезаешь. Ты лишь переходишь на следующую ступень своей жизни. Разве семя умирает, когда становится деревом? Разве малек исчезает, вырастая в большую рыбу? Разве звезда перестает существовать, когда отдает свой свет тем, кто находится в темноте? Ты отдаешь себя не ради смерти, друг мой, — старик протягивает руку вперед, словно хочет взять кого-то за руку. — Ты отдаешь себя ради жизни. Каждый город, который увидит рассвет, каждый ребенок, который вдохнет воздух Второго Солнца, каждый, кто будет жить после нас, — все они будут помнить тебя. Поэтому не бойся, друг мой, мы с тобой, мы рядом. В Смене Лика есть только наша любовь. 

Запись замирает, лицо старика озаряет улыбка. Глаза полны золота, но Сяо Чжань не ощущает от него ни тепла, ни той самой любви, о которой этот человек только что говорил. 

— Какая удобная ложь, — сжав кулак, он старается говорить так, чтобы голос не дрожал от ярости. — Они все сумасшедшие.

Теперь ему ясно, почему Ибо так отказывался уезжать с ним. Теперь он понимает. А еще понимает, что никакого другого раза у них никогда не могло быть. Не могло, потому что Ван Ибо собирался умереть. И собирался сделать это завтра. 

— 

— Нет, не трогай.

— Почему? Это не сложнее, чем управлять космолетом. Думаешь, я не справлюсь нажать парочку кнопок на этой большой панели?

— Ты умеешь управлять космолетом?

— Не пробовал, но не думаю, что это сложно. Можно я попробую?

— Не уверен, что это хорошая идея. Бо Лэю не понравится, если мы поцарапаем его детку.

— Ты капитан этого судна, офицер третьего ранга Сяо Чжань, или этот странный ворчун?

— Еще час назад ты отказывался заходить внутрь, потому что боялся, что Юйкунь тут же взлетит, — Сяо Чжань невозмутимо пожимает плечами, хитро щурясь, — а теперь подбиваешь меня на бунт против своей же команды?

Ибо хмурится, поджимает губы. Лоб его пересекает морщинка, Сяо Чжань тянется вперед, перегибаясь через стол, разделяющий их, и касается ее губами.

Ибо замолкает, резко выдыхая. 

Сяо Чжань отстраняется. 

— Это особый ритуал землян перед трапезой? — спрашивает Ибо, склоняя голову к плечу. В глубине его золотых глаз плещется веселье. 

— Можно и так сказать, — уклончиво отвечает Сяо Чжань, не переставая улыбаться. — Тебе понравилось?

На некоторое время в столовой, куда Сяо Чжань привел Ибо около получаса назад, чтобы показать, что едят земляне, воцаряется тишина. Затем Ибо, широко улыбаясь, кивает.

А когда минут десять спустя они наконец-то достают из отсека вполне себе приличную яичницу, Ибо первым делом тянется к Сяо Чжаню и целует его в лоб.

— Насладимся едой, — просто говорит он, заставляя Сяо Чжаня улыбаться, словно он только что выиграл миллиард кредитов. А может, еще что получше.

Потому что видеть, как Ибо живо и с аппетитом уплетает пусть и синтетическую, но питательную еду, оказывается для него одним из ярких и самых приятных моментов за последнее время. Кажется, его сердце такими темпами не выдержит очарования серфеянца и окончательно сдастся в его плен.

Сяо Чжань, кажется, очень даже «за».

— 

— Ты нашел, как это влияет на корабль? Мы можем улететь безопасно? — вынырнув из хаотично нахлынувшего воспоминания, Сяо Чжань нетерпеливо поглядывает на первого помощника. — Команде и самому Юйкуню ничего не грозит, если мы покинем Серфею?

Цао Чэнь задумчиво чешет голову. 

— Если Бо Лэй даст добро, то я не вижу проблем в записях, почему мы не можем этого сделать. Система исправна, у нас просто появилась батарейка.

— Я не уверен, что она работает так, но допустим, — Бо Лэй поднимается. — Пойду запущу диагностику, кэп. Если показатели будут в норме, то Цао Чэнь прав — мы сможем улететь.

— Действуй, — отдает приказ Сяо Чжань, а сам опускается обратно в кресло.

Получается, что Смена Лика — это ритуал жертвоприношения? Серфеянцы приносят жертву планете, но для чего? Зачем им перерабатывать энергию, при этом убивая своих же? Какой во всем этом смысл?

Черт, если бы о Серфее было известно больше, у него, скорее всего, не возникло таких вопросов. Или, может быть, если Конфедерация знала, какие дела творятся на этой, на первый взгляд, миролюбивой, но почему-то закрытой планете, то…стоп. Выходит, Серфея закрыта именно поэтому? Есть ли вероятность, что Конфедерация знает, что на самом деле происходит, и поэтому о планете нет никакой информации? Может, именно поэтому все записи уничтожены? Потому что по законам Конфедерации жертвоприношение запрещено среди тех, кто входит в Альянс.

Ему нужно остановиться и перестать думать. Иначе ничего хорошего не выйдет. Не может же быть это настолько масштабный заговор, чтобы быть правдой. Сяо Чжань позволил своему воображению выйти из-под контроля.

Вдохнув, он трет виски. Здравый смысл все же подсказывает ему, что Конфедерация вмешалась бы, а значит и он, как ее член, как офицер флота, должен всеми силами остановить убийство невинных. А в том, что в записях они видели именно убийство, пусть и жертва была добровольной, Сяо Чжань не сомневается. Кто вообще в здравом уме согласится на такое?

«Ибо» — тут же проскакивает в голове. Ибо, который верит в то, что совершит правильное, важное. Ибо, которому однозначно промыли мозги этой жуткой записью. Ибо, которого Сяо Чжань…

Это слишком громкие слова, чтобы озвучивать их даже в собственных мыслях. Сяо Чжань знает, что за эти дни Ибо стал ему дорог. Бессмысленно отрицать взаимный интерес. Но, может, это был своего рода эксперимент со стороны Ибо? Попробовать нечто новое накануне смерти…

Почему это вообще лезет ему в голову? Почему он вообще сомневается, что установившаяся между ним и Ибо связь ненастоящая? Разве сейчас важно это?

Нужно придумать способ, как вытащить Ибо из этого дерьма. Серфеянцы на деле оказались фанатиками какого-то древнего культа, слепо верящие, что совершают какое-то благое дело. Ибо не должен во всем этом участвовать. Он еще слишком юн, не видел ничего, даже земная еда для него оказалась большим удивительным открытием — ему еще рано умирать!

«Он никогда не покидал Серфею, разумеется, для него и ты — тот, кого он видит впервые. Пришелец», — язвительно звучит в голове голосом Бо Лэя. Сяо Чжань хмыкает: и то верно, чего это он…

Но все равно это не отменяет того факта, что так быть не должно. И у него есть в запасе пара часов, чтобы придумать план, как предотвратить то, что он себе потом не простит. И не потому, что Ибо еще утром держал свою руку у него на груди. Не из-за того, что сердце Сяо Чжаня пропускает удар, стоит Ибо улыбнуться. Ибо ему важен, очень дорог, но будь на его месте кто-то другой, Сяо Чжань поступил бы так же — ни одна человеческая жизнь не стоит того, чтобы отдавать ее ради фанатиков.

«Надеюсь, завтра на закате мы увидимся в последний раз». 

Точно! 

Сяо Чжань бросает взгляд на часы: до заката осталось недолго. Кажется, он придумал, как забрать Ибо с этой планеты, не тратя время на уговоры. У него же целый космический корабль, готовый взлететь в ту же секунду, стоит отдать приказ!

—

Закат приходит почти незаметно.

Серфея окрашивается в свои невероятные цвета, пряча спутники за вуалью темного неба. Горизонт мерцает то фиолетовым, то багряным, то золотым, и море постепенно темнеет, забирая за собой последние отблески уходящего дня. Сяо Чжань глядит на него, сидя в стыковочном отсеке, и считает минуты до прихода Ибо.

То, что тот явится, сомнений нет. За эти короткие дни Сяо Чжань успел его изучить, понять. Частично. Потому что ему все еще никак не уложить в голове, зачем Ибо позволяет принести себя в жертву. 

«А может, ты просто все выдумал? Может, это не участь Ибо — быть тем, кого расщепят на атомы? Может, Ибо — именно тот, кто займет место после. Ты никогда не думал об этом вот так?»

В том-то и дело, что нет. Не было времени. Да и стоило ли? Он еще хорошо помнит то бессилие в голосе, которое так легко можно принять за грусть. Тогда он считал, что Ибо разочарован их скорой разлукой, что его печаль от невозможности последовать за Сяо Чжанем, но теперь, зная всю правду, взгляд, тон, жесты — весь Ибо кажется ему открытой книгой. 

И это так больно.

— Вы не улетели.

Ибо возникает перед ним, прямо на пороге стыковочного шлюза, так неожиданно, что Сяо Чжань вздрагивает. Он успевает увидеть только знакомые светлые волосы, золотые глаза и ту самую складку между бровей, которая появляется у Ибо всякий раз, когда он чем-то недоволен. В прошлый раз Сяо Чжаню удалось разгладить ее с помощью уловки, но в этот раз не прикроешь земной едой или чем-то похожим — Ибо настроен решительно, пухлые губы упрямо поджаты и золото во взгляде приобретает стальной оттенок. 

Живой — первое, что приходит Сяо Чжаню в голову. Он с облегчением выдыхает, ослабляя пуговицы на мундире. Живой, черт возьми. 

Сегодня на Ибо другие одежды, более открытые: на запястьях и шее широкие браслеты из темного металла, тонкие узорчатые линии на них похожи на миниатюрные узлы, которые он видел на голограмме. От шеи вниз спускается несколько коротких нитей с маленькими прозрачными пластинами, которые при любом движении Ибо сталкиваются друг с другом и звенят. Так чисто и невинно, несмотря на то, что Сяо Чжань точно знает для чего они — именно через них энергия серфеянца уходила в планету, когда его тело истончалось.

Плечи Ибо открыты. Ткань начинается чуть ниже груди, легкая и невесомая, она двумя широкими полотнищами уходит назад, перекрещиваясь между лопатками. Штаны широкие, светлая ткань почти прозрачная, сбоку, вместо пояса, на них металлическая застежка.

Живот Ибо открыт. Светлый, незагорелый, к пупку от ребер тянется тонкая линия розоватых символов — таких же, какие он видел на старых схемах Серфеи, только сейчас они нанесены на кожу. Судя по всему, они появились  накануне, потому что в прошлые разы, когда Ибо вставал перед ним голым, Сяо Чжань ничего такого не замечал. Хотя не то чтобы он сильно рассматривал, больше увлеченный горячими губами и нежными прикосновениями. Сейчас эти символы светятся при каждом вдохе Ибо.

— Вы должны были покинуть Серфею еще несколько часов назад, — вновь говорит тот, подходя ближе. 

Сяо Чжань опускает голову, пряча руки в карманах. Он не в силах смотреть на Ибо, видеть его, такого красивого, но в то же время такого далекого, холодного. Золото его глаз излучает ледяное отчуждение, и в груди Сяо Чжаня словно бы разрастается черная дыра.

— Виноват, — губы трогает печальная улыбка. — Не могли пропустить такой красивый закат. 

— Сяо Чжань.

— К тому же у нас было время ровно до заката, — словно не замечая недовольства в голосе Ибо, говорит он. — Мы ждали, когда Юйкунь наберет достаточно энергии.

— Разве ему это нужно? Ты говорил, что он работает автономно, если есть топливо.

— Верно, — кивнув, Сяо Чжань бросает короткий взгляд на мерцающие соляриновые жилы за прозрачной перегородкой. — Но я решил перед отлетом не рисковать. Хочу, чтобы он был полностью готов. И я хотел дождаться еще кое-чего.

Ибо щурится.

— Тебя, — признается Сяо Чжань, теперь уже глядя на Ибо. — Хотел в последний раз поцеловать тебя.

На щеках Ибо появляется румянец. Сяо Чжань, не замечая его, продолжает.

— Но не могу, — он поднимает ногу и дергает за штанину, показывая наложенную шину. — Когда ночью мы готовились к отлету, я свалился с мостика. 

Ибо переводит взгляд на его ногу.

— Сильно болит?

— Жить уж буду, — хмыкает Сяо Чжань. Это даже не вранье: около часа назад он и правда свалился с мостика, когда помогал Бо Лэю прослеживать поток солярина. Ушиб — не такая уж и серьезная травма, но Ибо об этом знать пока не обязательно. Так что, сделав горестное лицо, Сяо Чжань словно невзначай бросает: — Но ходить пока нет.

— Ты и правда улетишь? — Ибо оказывается рядом. — И не будешь меня уговаривать?

Сяо Чжань притягивает его к себе за талию, прижимаясь щекой к оголенному животу. 

— У меня разве есть выбор? Сколько бы я не просил, ты не поедешь со мной.

— Прости.

Сяо Чжань вздыхает. Есть в Ибо сейчас нечто такое, отчего у Сяо Чжаня сердце не на месте. Кажется, будто сейчас он наконец-то стал настоящим жителем Серфеи, тем, чье предназначение в каком-то непонятном и жестоком ритуале. Сяо Чжаню не нравится мысль, что Ибо в такой чарующей одежде сегодня в первый и последний раз.

— Поцелуешь меня? — просит он, подняв голову.

Ибо трогает его щеки пальцами. Нежно и тепло — всегда, когда он рядом, Сяо Чжаню ощущает лишь это. Приятное чувство.

— Я… — голос Ибо тих, он мнется, замолкая. 

Сяо Чжань поворачивает голову и оставляет короткий поцелуй на его ладони. Сначала на одной, потом на другой, после чего вновь смотрит на Ибо, чьи глаза внезапно изменили цвет. 

— Красиво, — голос подводит Сяо Чжаня, став сиплым и тихим. — Ибо, я…

— Хорошо, — перебивает тот. 

А затем склоняется.

Его губы в этот раз сухие, не соленые от морской воды, как Сяо Чжань привык. Он целует так осторожно и бережно, словно до конца не уверен, что им можно. Скользит языком по верхней губе — как учил Сяо Чжань; исследует нижнюю, поддевая ее губами, срывая с губ Сяо Чжаня едва слышный стон. Сяо Чжань чувствует, как пальцы на его щеках чуть сильнее прижимаются к коже, а потом одна ладонь скользит к затылку. 

Он закрывает глаза, обнимая Ибо за шею. Трогает местечко под кромкой роста волос — там есть крошечная родинка, которую Сяо Чжань все мечтал поцеловать, едва увидел. Сейчас ее скрывает металл церемониального одеяния, но Сяо Чжань уверен, что в следующий раз, когда он будет целовать Ибо, на том не будет ничего из одежды. 

А следующий раз будет обязательно. 

Потому что едва Ибо коснулся его губ своими, Юйкунь начал тихонечко вибрировать. Сяо Чжань краем глаза успевает заметить, как начинают светиться жилы солярина — значит Бо Лэй уже запустил гиперзапуск. 

Остались какие-то считанные минуты, и они будут в космосе, подальше от ненужной трагедии. Ибо будет рядом и живой — Сяо Чжаню, оказывается, больше и не нужно ничего. Ну, может быть, маленький отпуск все же на Курортных Островах, где он покажет Ибо столько удивительных и невероятных вещей, которых тот никогда еще не видел.

Со всем остальным — новой системой корабля, Старейшинами и самой Серфеей, возможно, Конфедерацией, самим недовольным Ибо — со всем этим Сяо Чжань разберется уж как-нибудь.

Стыковочный отсек закрывается как раз в тот момент, когда Ибо отстраняется от него. Мгновение, за которое Сяо Чжань успевает позабыть о собственном плане, потому что Ибо смотрит на него так доверчиво и нежно, хочется продлить хотя бы еще на несколько вдохов. 

Юйкунь вздрагивает, тихий гул набирает обороты, солярин разгорается ярче, освещая стыковочный отсек синим. 

Ибо хмурится.

— Что это?

Сяо Чжань ответить не успевает: Юйкунь вздрагивает снова, но на этот раз резко. Ибо бросает вперед, и если бы они с Сяо Чжанем не обнимались, то его тело по инерции дернулось чуть сильнее.

— Сяо Чжань? — в голосе Ибо появляется настороженность.

Двигатели взывают. Пол под ногами исчезает в ощущении движения, а сквозь прозрачные двери стыковочного отсека стремительно проносится Серфея — слишком быстро, чтобы можно было четко рассмотреть море, берег или даже огни приютившего их порта. Есть только цветные полосы, смазанные скоростью, и небо, которое за считанные секунды меняет оттенок, став почти черным.

Ибо оборачивается и смотрит на все это. На его лице растерянность сменяется неверием, а взгляд, который еще секунду назад был мягким и полным нежности, становится совершенно неподвижным.

— Все будет хорошо, — пытается успокоить Ибо Сяо Чжань, держа того за руку. — Ибо, посмотри на меня, — когда Ибо бросает на него холодный взгляд, Сяо Чжань выдыхает: — Тебе больше не нужно делать это. Не нужно жертвовать собой ради…

— Ты ничего не понимаешь! — Ибо отталкивает его, злость искажает его красивое лицо. — Лжец! Ты всех нас убьешь, Сяо Чжань! Мой народ… свою команду… себя… ты не понимаешь, что творишь. Останови корабль!

— Это исключено, — категорически заявляет Сяо Чжань. — Юйкунь уже набрал скорость. Мы улетаем.

Ничего, он был готов к истерике, готов к возражениям,  даже на то, что Ибо возненавидит его за эгоистичное решение. Пусть Ибо злится, пусть выплеснет свой гнев, пусть кричит, пусть хоть неделю (или больше) не разговаривает с ним — главное, будет жив. 

Только вот Ибо не кричит. Разочарование в его взгляде похоже на моря Серфеи — бескрайние, глубокие, необъятные за один раз. 

Сяо Чжань не был к этому готов. Он смотрит на Сяо Чжаня так, словно мир больше не может существовать, из-за чего Сяо Чжань невольно разжимает пальцы. 

Ибо отступает на шаг. Проводит руками по лицу, его пальцы дрожат. 

— Посади корабль, — просит он не своим голосом. — Сяо Чжань, верни меня обратно.

Синий свет солярина тухнет, крапинки розового мелькают в нем, пульсируя и заставляя корабль ускоряться. 

Что ж, в одном Бо Лэй был прав: Ибо все же влияет на Юйкунь, но не осознает этого. И похоже, что связь односторонняя. 

Хотя бы в этом у Сяо Чжаня преимущество.

— Я не могу, Ибо, — Сяо Чжань качает головой. — Я не смогу жить, зная, что мог спасти тебя, но вместо этого самолично отправил на смерть. 

— Смерть все равно подберется ко всем нам точно и в срок, — с горечью произносит Ибо.  — Но ты только что приблизил ее для нас. 

— Что ты имеешь в виду? — Сяо Чжань хмурится. — Не пытайся меня обмануть, Ибо, я видел, что происходит с теми, кто участвует в ритуале Смены Лика.

— Ты… — Ибо выдыхает, вновь проводя руками по лицу. — Неважно, что ты видел. Каждая секунда сейчас на счету, Сяо Чжань. Чем дальше я от Серфеи, тем быстрее она умрет. А вместе с ней — весь мой народ. 

— Нам нужно уйти в другой отсек, — Сяо Чжань выводит панель и вводит код. Двери за его спиной раскрываются в то же мгновение. — Через десять секунд мы будем в атмосфере, и в отсеке будет небезопасно. Не думай, что выйдет остаться: двери не откроются, Ибо. Ты просто умрешь здесь без воздуха.

— Как будто это что-то меняет, — бросает тихо тот, но все же идет следом.

Сяо Чжань делает вид, что не услышал его слов. Он хватает Ибо за запястье, стискивает руку, ощущая металл браслета, и тянет за собой. 

Но они не успевают пройти и с десяток шагов, как Юйкунь вновь начинает трясти. Под ногами проходит глухая вибрация, будто нечто поворачивается внутри корабля. 

Ибо едва не падает, Сяо Чжань успевает удержать его за талию. 

— Он пытается вернуться.

— Кто?

— Кэп, — голос Цао Чэня разрывает их уединение, звуча из динамиков над их головами. — Система ушла в блок. Кажется, Юйкунь закрыл все протоколы и переписывает их. 

— Как такое возможно? 

— Ты нам нужен на мостике, кэп, — голос Бо Лэя звучит слишком серьезно для того, кого Сяо Чжань привык видеть беззаботным дурачком. 

— Три минуты и я у вас.

Сяо Чжань ступает дальше, Ибо послушно идет следом. В том, чтобы держать его за руку, больше нет смысла, но Сяо Чжаню так спокойнее. К тому же, Ибо не вырывается. Наоборот, он сам взял Сяо Чжаня за руку, когда они едва не упали при очередной тряске. Переплел пальцы и теперь следует за Сяо Чжанем.

Они проходят через короткий переходный коридор, и за спиной почти сразу закрывается герметичная дверь. Здесь тише. Стены покрыты тонкими голубыми линиями соляриновых каналов, и сейчас те светятся неравномерно: привычный холодный синий то вспыхивает, то уступает место розоватым крапинкам.

Сяо Чжань замечает их краем глаза.

Опять.

Они двигаются вместе с Ибо. Только не по кораблю, а к — Ибо. 

— Не трогай стены, — на всякий случай предупреждает Сяо Чжань. 

Ибо бросает на него такой выразительный взгляд, словно Сяо Чжань сошел с ума. 

— Я и не собирался.

— В прошлый раз, когда ты так поступил, то что-то сделал с двигателем. Так что я предпочту перестраховаться. 

— Я ничего не делал, — все это Сяо Чжань уже слышал. — Только выполнил то, что ты просил.

— Хорошо, — Сяо Чжань соглашается с ним, закатывая глаза. — Тогда это твой организм самовольно вторгся в мой корабль и взломал его.

Ибо хмыкает.

— Возможно.

Сяо Чжань резко останавливается.

— Что значит «возможно»?

Юйкунь вновь дергается, мешая Ибо ответить. 

В этот раз Юйкунь трясет так, словно они не на космическом корабле пытаются улететь с планеты, а находятся в самом эпицентре землетрясения. Сяо Чжань однажды застал такое в Системе Бельты — тогда они с трудом удержались на ногах, а несколько жилых блоков пришлось эвакуировать после того, как подземные толчки разломили основание одного из городов. Сейчас ощущения примерно те же, только здесь под ногами не планета, а несколько десятков тонн металла, топлива и электроники, которые, кажется, внезапно решили, что им совершенно не нравится идея покидать Серфею.

— Да что с ним такое?!

— Он чувствует поле, — Ибо, в отличие от Сяо Чжаня, абсолютно спокоен. — Теперь он тоже часть Серфеи, и ему нельзя улетать.

— Если ты сейчас не объяснишь мне все, я, клянусь, задам тебе потом хорошую порку, Ибо!

Ответом становится новый удар.

Юйкунь наклоняет сразу вбок, и Сяо Чжань едва не врезается плечом в стену. Где-то за спиной с оглушительным грохотом падает незакрепленный контейнер.

— Вот же…

— Сяо Чжань.

В голосе Ибо есть что-то такое, из-за чего Сяо Чжань все же оборачивается. 

— Что… Ибо, что с тобой?

Того трясет так сильно, что он обнимает себя за плечи. Сяо Чжань невольно думает, а когда они успели расцепить руки? Не то чтобы это было важным, просто…

— Нам нужно вернуться. Мы еще не так далеко, — Ибо и говорит уже с трудом. — Пожалуйста.

В ту же секунду вокруг все вспыхивает.

Сяо Чжань невольно жмурится, закрывая глаза рукой. Свет слишком яркий, обжигающий, болезненный. 

Юйкунь содрогается так сильно, что на несколько мгновений кажется, будто его просто разорвут изнутри. Голубой свет соляриновых жил мгновенно становится белым, а среди него вспыхивает розовое — десятки, сотни крохотных точек, которые с бешеной скоростью разбегаются по корпусу. 

Когда все заканчивается, Сяо Чжань без раздумий дергает Ибо на себя, и кое-как они все же добираются до мостика. 

— Кэп, черте что творится, — Цао Чэнь встречает их, не отрываясь от панели управления. — Он заблокировал мне систему полета, не дает прописать маршрут. Бо Лэй отправился в серверный отсек, хочет попробовать подключиться напрямую. Что за чертовщина, кэп?

— Это я и пытаюсь выяснить, — цедит сквозь зубы Сяо Чжань. — Ибо, может, ты уже объяснишь, что сделал с кораблем?

— Ничего, — устало в который раз повторяет тот. — Мне просто нужно вернуться обратно, Сяо Чжань. Вы не улетите, пока я нахожусь на корабле. Серфея тянет меня и Юйкунь вместе со мной обратно. 

— Это не обсуждается, — Сяо Чжань разворачивает панель управления к себе. — Мы просто улетим чуть дальше, как только Бо Лэй подключится к системе. 

— Не получится. Чем дальше я от Серфеи, тем сильнее она будет тянуть энергию через Юйкунь. В конце концов, он просто развалится на части, так и не покинув ее атмосферы. 

Сяо Чжань замирает. Затем поворачивается к Ибо.

— Что ты только что сказал?

Ибо смотрит на него с такой обреченностью, что у Сяо Чжаня внутри все падает. 

— Ты же сам видел. Розовая энергия. Система изменилась, когда я коснулся корабля. Юйкунь связался со мной. Я не хотел этого, я ничего не делал, но наша технология… это не то, что доступно обычным людям для понимания. 

Сяо Чжань сжимает кулаки.

— Постарайся объяснить.

Ибо опускает взгляд на свои ладони, будто ответ можно найти где-то на коже. Несколько секунд он молчит, а потом медленно подходит к прозрачной перегородке.

Серфея под ними кажется совсем маленькой.

— Солярин, — наконец говорит он. — Вы называете его топливом, но это не совсем верно. Он действительно дает энергию кораблю, но не только. В нем есть память. На самом деле память есть во всем живом и неживом. Как и душа.

Сяо Чжань невольно вспоминает их первую встречу. То пылкое желание Ибо доказать им правдивость собственных слов, когда тот предложил коснуться его сердца. Может, стоило с самого начала прислушиваться к нему чуть сильнее?

— Я все равно не понимаю, как это связано. 

— Связь или след — не знаю, как объяснить на вашем языке, — тянется из всего, что создал этот мир. Серфеянцы не создают энергию, мы можем лишь перенаправлять ее, узнавать ее и оставлять в ней часть себя. 

— И зачем вам это?

Вместо ответа Ибо просто указывает куда-то Сяо Чжаню за спину.

Сяо Чжань смотрит за прозрачную перегородку, замечая с трудом, что изменилось.

Над Серфеей, прямо над границей атмосферы, что-то медленно выходит из тени планеты. 

Сначала появляется тонкая дуга, затем вторая, третья. Огромные металлические кольца разворачиваются в пустоте, соединенные между собой десятками энергетических линий. Они настолько велики, что на их фоне Юйкунь кажется маленькой птицей, случайно залетевшей туда, где ей совершенно нечего делать.

В центре конструкции находится длинный ствол.

Сяо Чжань смотрит на него несколько секунд.

— Это система защиты, — поясняет Ибо. — Создана атлантами Серфеи десятки тысяч лет назад. Второе Солнце.

— Я читал об этом, — Цао Чэнь встает рядом, неотрывно наблюдая за тем, как разворачивается механизм. — Но она должна отражать внешнюю угрозу, если планете грозит опасность.

— Так и есть, — Ибо кивает. — Она все это время защищает нас, — Сяо Чжань уже было открывает рот, чтобы возразить, но Ибо останавливает его взглядом и продолжает: — Серфея существует не только благодаря самой себе. У нас есть Второе Солнце. Оно дает нам энергию, тепло, свет. Но чем ближе оно подходит к планете, тем сильнее становится его воздействие. Оно может разрушить магнитное поле Серфеи, если мы не перенаправим часть энергии.

Теперь Сяо Чжань начинает видеть, о чем говорит Ибо.

Сияние вокруг Серфеи, еще недавно такое яркое и разноцветное, местами становится почти прозрачным. По атмосфере пробегают темные полосы, словно кто-то проводит пальцами по тонкому радужному стеклу, стирая его цвет.

— Поэтому вы перенаправляете энергию в эту штуку?

— В машину защиты. Она накапливает ее, а потом возвращает обратно в поле Серфеи. Не только энергию Второго Солнца. Энергию океанов, почвы, растений, живых существ. Всего, что связано с планетой.

Сяо Чжань медленно поворачивается к нему.

— Всего живого?

— Всего.

— Тогда при чем тут Смена Лика?

Ибо пожимает плечами.

— Машина не может взять столько энергии сама. Ей нужен проводник.

Сяо Чжань уже знает ответ.

И все равно спрашивает:

— Кто-то живой. Серфеянец. Ты.

— В этот раз я, — исправляет его Ибо. 

На одном из колец вспыхивает свет. Следом за ним загорается второе, потом третье. Энергия начинает стекаться к центру машины, и Сяо Чжань видит, как над Серфеей постепенно формируется огромное светящееся ядро.

— Снятие Лика, — тихо говорит Ибо, — это не смерть ради смерти. Мы добровольно отдаем свою энергию машине, чтобы она могла принять энергию Второго Солнца и вернуть ее планете. Мы соединяемся с ней, становимся частью системы.

«Ты лишь переходишь на следующую ступень своей жизни» — вспоминает он вдруг слова старца. 

— Ты отдаешь жизнь ради жизни, — слова сами слетают с губ, Сяо Чжань не в силах их контролировать. 

— Именно.

— А если этого не сделать? — спрашивает Цао Чэнь.

Ибо поворачивает голову к нему.

На несколько секунд на мостике становится совсем тихо. Даже Юйкунь, кажется, перестает дрожать, словно тоже ждет ответа.

— Тогда машина не получит достаточно энергии, — говорит Ибо. — А если она не сможет принять удар Второго Солнца, защитное поле Серфеи разрушится.

— И что тогда?

— Тогда Второе Солнце больше не будет солнцем.

Цао Чэнь хмурится.

— В смысле?

— В прямом.

Ибо вновь смотрит на планету.

— Оно станет слишком близко. Его энергия попадет в атмосферу напрямую. Сначала погибнут растения и вода на поверхности. Потом разрушится магнитное поле. После этого Серфея перестанет удерживать атмосферу.

Сяо Чжань молчит. Он смотрит на крошечную планету под ними и вдруг представляет ее без океанов, без зеленых лесов, без разноцветного неба.

Пустой камень.

— Сколько времени?

Ибо не отвечает.

— Ибо.

— Если Снятие Лика не состоится, Серфея погибнет за несколько часов.

Цао Чэнь тихо матерится.

Сяо Чжань чувствует, как внутри неприятно холодеет.

— Но если ритуал проходит каждый цикл, почему вы вообще еще живы? — спрашивает Цао Чэнь. — Вы же не можете каждый раз отдавать энергию одного человека, а потом начинать все сначала.

— Не одного.

Ибо опускает взгляд.

— Что?

— Нас много.

Сяо Чжань медленно поворачивается к нему.

— Сколько?

Ибо пожимает плечами.

— Достаточно.

И почему-то именно это слово Сяо Чжаню совсем не нравится.

— И что происходит с теми, кто уже прошел Снятие Лика?

— Они становятся частью Серфеи.

— Ты это уже говорил.

— Нет, — Ибо качает головой. — Ты понял иначе.

Он подходит к окну и смотрит вниз.

— После смерти энергия не исчезает. Она возвращается туда, откуда пришла. В океан, в почву, в деревья, в воздух. В каждого, кто живет на Серфее. Поэтому мы говорим, что не умираем.

Сяо Чжань смотрит на него.

— Вы просто называете смерть красивыми словами.

Ибо не обижается, а только улыбается.

— Возможно.

От этой улыбки Сяо Чжаню только становится хуже. Потому что утром он целовал человека, который смеялся над ним, трогал его лицо и обещал, пусть и не вслух, что у них обязательно будет следующий раз. А теперь этот человек спокойно объясняет ему, почему собирается умереть.

— Не хочу прерывать ваш драматично-романтичный момент и дать полностью насладиться слезами по скорой утрате пацаненка, кэп, но я, кажется, нашел решение.

— Бо Лэй!

— Скучали по мне? — смеется механик через интерком. — Кэп, как все закончится, обещай мне расширить серверную — здесь жуть как тесно и неудобно, я еле вместился!

— Просто кому-то нужно поменьше есть чипсов на ночь, — вставляет Цао Чэнь. 

— Предатель, — беззлобно ворчит Бо Лэй, а потом становится серьезным. — Как мы уже выяснили, у Юйкуня и у той штуки, что висит над планетой, одинаковая архитектура. Как такое возможно? Понятия не имею, так что не спрашивайте. Не это главное сейчас. Главное, что я узнал, что Юйкунь перерабатывает и накапливает энергию благодаря тому, что новый парень кэпа его потискал. И я думаю, что мы можем это использовать. Ибо, скажи, ваша Смена Лика действует как проводник, я правильно понял?

— Да, — Ибо хмурится, явно не понимая, к чему клонит механик.

Честно говоря, Сяо Чжань пока еще тоже не до конца сообразил, что им пытаются тут сказать. Бо Лэй, явно поняв это, объясняет:

— Мы можем повторить что-то подобное, но без смертей.

— И как?

На минуту становится тихо.

— Если Юйкунь, в теории, сможет передать энергию машине, — смущенно кашлянув, начинает Бо Лэй, и брови Сяо Чжаня удивленно взлетают вверх, — то машина получит то, что ей нужно.

— И Ибо не придется отдавать жизнь?

— С этим бы я, конечно, не многословил, но…

— Бо Лэй!

— Что? — возмущается механик. — Я сказал, что нашел совпадение в структуре, а не инструкцию «как спасти красивого серфеянца от религиозного жертвоприношения за десять простых шагов». Это может сработать, но… 

Сяо Чжань прерывает:

— Давай попробуем.

— Кэп, — голос Бо Лэя тих, — если у нас не выйдет, мы все здесь и погибнем.

Сяо Чжань молчит всего один вдох.

— Я знаю. 

Это правда. Сяо Чжань знает, чем и кем рискует. Отчасти он рад, что в этот поход с ним отправилось так мало людей — всего с десяток. В обычные дни их рейсы были в полном составе, а этот… в общем, хорошо, что рядом с ним сейчас те, кто готов отдать за него не только собственные штаны, но и жизнь. С этими людьми Сяо Чжань многое прошел.

— Если вы…

— Брось, кэп, — Цао Чэнь разминает спину, хмыкая. — Не оставим мы тебя с разбитым сердцем, а?

Сяо Чжань закрывает глаза, давая себе пару минут просто постоять так. Словами просто не выразить то, что он сейчас чувствует. Это слишком много, чтобы выразить это простым и лаконичным «Благодарность».

— Спасибо, — говорит он, а потом отдает приказ: — Бо Лэй, снижай корабль, будем спасать планету!

Ибо осторожно касается его руки и сжимает. 

Сяо Чжань сжимает ее в ответ.

— 

Храм, где происходит Смена Лика, оказывается не таким, каким Сяо Чжань его себе представлял.

Он ожидал чего-то огромного, мрачного, например, каменных стен, алтаря, как на записи, древних символов, десятков серфеянцев, собравшихся вокруг места, где сегодня один из них должен был отдать свою жизнь. Тех же Старейшин, о которых он только слышал, но не видел. Существуют ли они вообще?

Потому что с высоты Храм кажется почти игрушечным и пустым. 

Невысокие белые здания выстроены по кругу вокруг площадки, выложенной темным камнем. Над ней, словно раскрывающийся цветок, поднимается полупрозрачный купол.

Все это великолепие находится рядом с морем. 

Волны разбиваются о скалы прямо совсем рядом, забрасывая воздух мелкими брызгами. Над Храмом висит очертания Второго Солнца — слишком яркое даже для тени, ослепляющее, едва бросить короткий взгляд. Его свет уже не золотой, он белеет, становится плотным, тяжелым, и из-за этого небо Серфеи кажется выцветшим. 

— Надеюсь, кэп, ты получил разрешение припарковаться на священном месте, — доносится из динамиков голос Бо Лэя, когда они приближаются к Храму.

— Я думаю, что мы сможем договориться, чтобы не получить штраф, — со смешком отвечает ему Сяо Чжань.

Он едва успевает ухватиться за ближайшую панель, чтобы не упасть. Юйкунь опять встряхивает, но так, словно бы кораблю самому не нравится идея совершать посадку в таком месте. Ничего, потерпит. Это для благого дела. 

Когда крылья-лепестки складываются, почти касаясь купола, а под корпусом вспыхивают посадочные контуры.

Площадка действительно оказывается достаточно большой. Им хватает места почти впритык.

Наружу они не спешат выходить. 

Сяо Чжань украдкой следит за Ибо, который с момента решения Сяо Чжаня остаться и помочь им, притих. 

— Ибо…

— О, — Цао Чэнь поглядывает в панель, где наблюдает, как вокруг корабля начинают сходиться серфеянцы. — У нас гости.

— Мы опоздали, — заключает Ибо тихим голосом, направляясь к выходу. — Второе Солнце уже начало забирать энергию. У нас…

— Все получится, — Сяо Чжань останавливает его, удерживая за плечо и заставляя повернуться к себе. 

Ибо выглядит уязвимым сейчас. Взгляд пусть и решительный, но в глубине золота таится страх. Но еще Сяо Чжань видит там надежду. И ему этого достаточно, чтобы произнести:

— Не думай ни о чем, кроме ритуала, Ибо. У нас все получится. Верь мне.

У Ибо, судя по его выражению лица, хватает сил лишь кивнуть.

Затем они вдвоем выходят наружу.

Воздух здесь совсем другой. Теплый, влажный, пропитанный солью. Сяо Чжань слышит море, ветер, приглушенные голоса серфеянцев и еще что-то — низкий гул, который чувствуется скорее грудной клеткой, чем ушами.

Словно сама Серфея дышит.

Ибо останавливается.

Перед ними находится круглая площадка, выложенная концентрическими кольцами. В самом центре — неглубокая впадина, заполненная прозрачной водой. Вода светится изнутри.

Сяо Чжань узнает этот свет.

Розовый.

Точно такой же, какой видел в соляриновых жилах Юйкуня.

— Это оно? — спрашивает он.

Ибо кивает.

— Сердце машины.

— А где остальные?

Ибо отводит взгляд. 

Сяо Чжань, наоборот, оглядывается. Замечает вокруг центральной чаши, куда, судя по всему, должен был залезть Ибо, стоят десятки каменных ниш. Некоторые из них пустые, а в некоторых до сих пор горит слабое свечение. 

Сяо Чжаню стоило единожды увидеть ту роковую архивную запись, чтобы навсегда запомнить, как должен выглядеть свет Смены Лика. 

— Черт, — выдыхает он. — Черт!

— Теперь ты понимаешь?

— Даже слишком, — с горечью отвечает он. 

Сзади них слышится топот.

— Посторонись! — орет Бо Лэй. — У вас тут очень древнее и святое, а у меня очень дорогое и новое, так что все отходим от корабля!

Сяо Чжань оборачивается.

Бо Лэй вместе с Цао Чэнем уже спускается по трапу, таща за собой несколько кабелей.

— Что это?

— То, чем я буду пытаться заставить две абсолютно несовместимые системы не убить друг друга.

— Оптимистично.

— Я механик. Мы все оптимисты. Иначе давно бы повесились.

Цао Чэнь бросает на него короткий взгляд.

— Говори за себя.

— Ты особенно.

— Заткнись и держи кабель.

Бо Лэй приседает у основания Юйкуня и подключает первый разъем.

Соляриновые жилы вспыхивают. Синий свет проходит по корпусу корабля, пересекается с розовыми крапинками и на мгновение становится почти белым.

Серфея отвечает. Центральная чаша в храме загорается.

Ибо резко втягивает воздух.

Сяо Чжань тут же поворачивается к нему. 

— Что?

— Она почувствовала меня.

Розовый свет в воде начинает двигаться. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее, пока не начинает расходиться от центра по концентрическим кругам, и вся площадка под ногами Сяо Чжаня оживает. Тонкие линии вспыхивают одна за другой, соединяя чашу с храмом, храм — с площадкой, площадку — с Юйкунем. Словно кто-то только что нарисовал огромную энергетическую схему прямо под их ногами.

— Бо Лэй!

— Вижу!

— Получается?

— Пока мы не умерли!

— Это не ответ!

— Мы в процессе, кэп! Терпение и больше веры в своих лучших друзей!

Сяо Чжань сжимает руку Ибо. 

— Что бы сейчас ни произошло, — говорит он, — не отпускай меня.

На лице Ибо появляется едва заметная улыбка:

— Ты очень много командуешь.

— Я капитан.

— Здесь ты не капитан.

— А кто?

Ибо смотрит ему прямо в глаза. Сяо Чжань очень старается не затеряться в его взгляде, словно в водовороте, дышит ровно и глубоко. 

— Человек, который решил разрушить тысячелетний ритуал, — наконец отвечает Ибо.

— Звучит неплохо.

Ибо смеется. Совсем тихо, заразительно, и Сяо Чжань почти смеется вместе с ним, но в этот самый момент защитный механизм все же просыпается.

Сначала гаснет море. Точнее, не так, не само море. А то, что внутри него, на самом дне, в структуре воды. Потому что Сяо Чжаню на мгновение кажется, что вода перестает двигаться. Она будто бы застывает, как охваченная льдом, но затем по горизонту проходит волна света. Настолько огромная, что на один вдох кажется, будто бы Второе Солнце все же упало прямо на них.

Земля под ними дрожит. Юйкунь трясет, накрывает волнами, одной, второй, третьей — им нет конца. Неужели все так и закончится, едва начавшись? Неужели, Юйкунь скроется в водах Серфеи, так и не выполнив свою миссию?

Сяо Чжань инстинктивно притягивает Ибо к себе. 

— Что происходит?!

— Второе Солнце! — кричит кто-то из серфеянцев. — Оно наступает!

Сяо Чжань оборачивается:

— Бо Лэй!

— Еще рано, кэп!

— Нам плевать, рано или нет! У нас нет времени!

— Я настраиваю частоту! Доверься мне!

Сяо Чжань только это и может. Как и Ибо, как и вся Серфея сейчас. Вера — все, что у них осталось. И было изначально, как бы иронично сейчас это ни звучало.

Юйкунь отвечает на происходящее гулом. Таким сильным, что Сяо Чжань ощущает его всем своим телом. 

Синие жилы корабля начинают светиться ярче, а розовые линии внутри них расползаются во все стороны. Теперь они уже не похожи на случайную аномалию. Теперь видно, что они создают определенную схему-символ, похожую на кровеносные сосуды. Они разрастаются и заполняют всю поверхность корабля.

Ибо тоже замечает это.

— Он подключается, — неверяще выдыхает он, отступая от Сяо Чжаня на один шаг. 

— Ибо, — Сяо Чжань сглатывает, видя, как на теле того загораются розовые символы. — Ибо, что…

— Юйкунь подключается ко мне, — он смотрит на центральную чашу. — Кажется…

Розовый срывается с места. Он выходит из ладони Ибо тонкой нитью, пересекает воздух и впивается в ближайшую энергетическую линию. 

Ибо вскрикивает.

Сяо Чжань тут же обхватывает его за плечи, оказываясь рядом. 

— Ибо!

— Не трогай, — отталкивая Сяо Чжаня, кричит он. — Не отключай меня, иначе ничего не выйдет.

Он идет к центральной чаше, розовые и золотые линии расходятся по ритуальной площадке с каждым его шагом. Они движутся и движутся, удаляясь прочь от Храма, движутся к Юйкуню, соединяясь с ним, и дальше, уходя в море и в глубь суши.

Сяо Чжань не успевает его остановить. На него вдруг накатывает оцепенение.

— Ты с ума сошел?

— Если сейчас разорвать связь, кэп, — влезает Бо Лэй, — машина заберет энергию сама. Парнишка просто погибнет.

Ибо залезает в чашу.

Сяо Чжань бросается к нему, но Бо Лэй вместе с Цао Чэнем останавливают. 

— Сяо Чжань, — зовет его Ибо тихо, и впервые за все время Сяо Чжань видит в его глазах самый настоящий ужас. — Сяо Чжань, прости, кажется, я….

— Пусти!

Вырвавшись, он оказывается рядом с Ибо. Хватает его за руку, но тут же отдергивает — яркая вспышка света ослепляет, а потом тело пронзает такая боль, что он, не сдержавшись, кричит.

Черт, кажется, у них ничего не выходит. Им не остановить пришествие Второго Солнца, не прервать запуск защитного механизма, не спасти Ибо, Серфею….друг друга…

Над Храмом вспыхивает небо. 

Защитный механизм набирает энергию для удара. Огромное кольцо над атмосферой Серфеи начинает вращаться, сначала медленно, потом все быстрее. В его центре сгущается свет — настолько плотный, что Сяо Чжаню приходится прикрыть глаза.

Отчаяние настолько сильно внутри него, что Сяо Чжань кричит:

— Бо Лэй!

— Еще чуть-чуть!

— Ты это говорил пять минут назад!

— Сейчас и правда чуть-чуть!

— Кэп! — кричит Цао Чэнь. — Показатели растут!

Эти слова… Сяо Чжань понимает, что радоваться еще рано, но надежда, вспыхнувшая от услышанного, слишком сильная. 

— Насколько? — спрашивает он, забывая дышать. 

Сердце ухает где-то в горле.

— До красной зоны!

— Насколько красной?

— До той, где обычно все взрывается!

— Замечательно! — непонятно чему радуется Бо Лэй.

А Сяо Чжань снова смотрит на Ибо. Тот бледен, даже слишком. Почти слился цветом кожи с цветом собственных волос. Розовый свет уже не просто окружает его, он проходит под кожей тонкими линиями, касается шеи, запястий, висков, заставляя древние письмена на его украшениях вспыхивать золотом.

— Ибо, — зовет его Сяо Чжань, не зная, чем помочь. 

Что он знает о таких древних ритуалах? Черт, нужно было взять дополнительный курс в Академии, а не заниматься полетами!

— Я в порядке, — Ибо растягивает губы в улыбке, но Сяо Чжань не верит ей ни на грамм. Он видит, насколько она вымученная.

— Ты врешь, — он вновь предпринимает попытку коснуться Ибо. 

Получается. В этот раз ни боли, ни яркого свечения. Только сильная вибрация и тепло. Тепло, как будто загораешь под солнцем. Знойным и палящим.

Пот стекает у Сяо Чжаня по вискам. 

— Немного, — не отрицает Ибо.

Сяо Чжань прижимает его крепче.

— Бо Лэй!

— Держись!

— Я не про себя!

— А я именно про тебя, кэп! Щас тряхнет!

Юйкунь вздрагивает. Вместе с ним содрогается и земля, море вновь выплескивает воду на берег. Их накрывает огромным потоком воды, словно цунами, Сяо Чжань хватается свободной рукой за чашу, пытаясь удержаться на ногах.

Корабль гудит и светится. Вся энергия, накопленная в его соляриновых жилах, внезапно устремляется наружу. На секунду Сяо Чжаню кажется, что корабль разорвется. Столп света поднимается вверх, огромным потоком направляясь к защитному механизму. 

А потом он распадается, расходясь вокруг, и…

…тишина.

Абсолютная.

Даже море будто перестает шуметь. Гул Юйкуня затихает. Исчезает свет, и на несколько мгновений Сяо Чжань вообще не понимает, что произошло. Получилось ли у них? Живы они, или все же оказались жертвами Второго Солнца и защитного механизма? Серфея уцелела?

Он все еще держится за чашу, прижимая к себе Ибо. Вода стекает по волосам, по лицу, забирается под воротник формы. Где-то рядом тяжело дышит Цао Чэнь. Бо Лэй что-то говорит, но после оглушительного гула Сяо Чжань не разбирает ни слова.

Он смотрит вверх.

За прозрачным куполом больше ничего не происходит. Защитный механизм застыл. Огромные кольца перестали вращаться, а собранное между ними светящееся ядро исчезло, словно его никогда и не было.

— Мы… — Цао Чэнь сглатывает. — Мы это сделали?

Никто ему не отвечает.

Сяо Чжань медленно выпрямляется. Он смотрит на Ибо, который живой. Живой и невредимый. Вылезает из чаши и задирает голову вверх.

Сяо Чжань прослеживает его взгляд и замирает.

Небо изменилось. Не резко. Не так, как меняется цвет при восходе или закате. Сначала просто кажется, что в атмосфере стало больше света. Потом Сяо Чжань замечает тонкую голубую линию, опоясывающую планету. 

Еще одну.

И еще.

Они вспыхивают одна за другой, соединяясь вокруг Серфеи в огромную сетку.

— Боже…

Сяо Чжань никогда не видел ничего подобного.

Атмосфера планеты будто собирается обратно. Там, где совсем недавно она рвалась темными полосами, теперь сияет ровное голубоватое поле. По нему пробегают золотые и розовые всполохи, уходящие к полюсам.

Море под ними снова движется. Волны накатывают на берег, уже обычные, мирные. Второе Солнце все еще висит над горизонтом. Но теперь его свет не кажется таким тяжелым.

— Поле стабилизировалось, — наконец говорит Бо Лэй.

Сяо Чжань закрывает глаза на одну короткую секунду. Ему нужно все это переварить.

— Ты уверен? — интересуется он, наконец совладав с эмоциями.

— Нет.

Сяо Чжань открывает глаза.

— Бо Лэй.

— Да уверен я! — тут же сдается тот. — Господи, кэп, дай человеку хоть немного драматично пострадать после успешной работы!

Цао Чэнь смеется. Сначала тихо, потом громче. Сяо Чжань сам не замечает, как улыбается.

Получилось.

Они действительно сделали это.

— Сяо Чжань, — Ибо говорит совсем тихо.

Сяо Чжань сразу перестает улыбаться.

— Что? Ты ранен? Нужна аптечка?

Ибо не отвечает. Он все еще смотрит на Серфею, но теперь в его лице нет облегчения. Есть что-то другое, что-то, от чего Сяо Чжаню становится холодно.

— Ибо?

Тот наконец переводит взгляд на него.

И Сяо Чжань видит в его глаза слезы. Только вот Ибо сам не замечает их, судя по всему.

— Ничего, — выдохнув, качает он головой.

— Не ври мне, — просит Сяо Чжань. Если с Ибо сейчас действительно что-то случилось, то им нужно срочно показать его серфеянскому лекарю!

Черт, будь у них доступ к кораблю…

Кстати, о корабле… Что теперь с ним будет? Они же точно не смогут улететь на нем, судя по тому, как вокруг по ритуальной площадке разбросаны крылья-жилы.

— Я не вру, — прерывает поток его хаотичных мыслей Ибо. 

Сяо Чжань недоверчиво интересуется:

— Тогда почему ты плачешь?

И Ибо будто только сейчас замечает это. Поднимает руку, касается щеки и смотрит на влажные пальцы. Потом снова смотрит на Серфею.

— Потому что она меня отпустила, — говорит он с явным облегчением и неверием в голосе.

Сяо Чжань хмурится, не совсем понимая, о чем идет речь.

— Что?

Ибо делает медленный вдох.

— Я должен был отдать ей себя, — поясняет он и смотрит вниз, на свои ладони. — Всю жизнь нам говорят, что Смена Лика — это не смерть. Что мы возвращаемся домой. Что становимся частью Серфеи, — Ибо очень слабо усмехается. — Я верил.

Сяо Чжань не знает, что сказать. Ему до сих пор не ясны и непонятны верования и обычаи Серфеи. И вряд ли когда-нибудь вообще он станет к ним ближе. Не после того, как однажды эта планета чуть не забрала у него любимого человека.

— А теперь? — все же задает он мучающий явно Ибо вопрос.

Тот поднимает на него взгляд.

— Теперь я понимаю, что она не хотела меня.

У Сяо Чжаня перехватывает дыхание:

— Ибо…

— Она взяла энергию, которую ей было необходимо взять. Но меня не забрала, — поясняет он и смотрит на Юйкунь. На розовые крапинки, которые начинают медленно появляться в его потухших жилах. — Теперь у нее есть он.

Сяо Чжань все равно. Главное, что Ибо остался с ним, а Юйкунь… что ж, не зря у него есть обещанный отпуск. Будет время подумать, где взять корабль и как объяснить исчезновение нынешнего. 

— Иди сюда.

Он берет Ибо за руки и тянет к себе. Осторожно касается щек, убирая слезы. Розовый исчез из его взгляда, золото потемнело. Но для Сяо Чжаня это все равно самые красивые глаза во всей Галактике.

— Поцеловать тебя? — улыбаясь, спрашивает Ибо. — Помню, что ты просил. 

Сяо Чжань тянется к его губам первый. Пусть они сейчас и со вкусом морской соли, но разве он не привык к этому?

Ибо обнимает его за шею, целуя в ответ. 

Небо Серфеи над ними все еще голубое, и Сяо Чжань хотел бы, чтобы оно оставалось таким всегда.