Work Text:
Вылет рейса из Гуанчжоу в Инчхон задержали. Анна, и без того измотанная долгой пересадкой, была безумно рада наконец-то очутиться на твёрдой земле. Это могло показаться странным, но она очень не любила летать. Море любила, смотреть с капитанского мостика на бескрайний горизонт тоже, а вот летать нет.
Анна нашла грузовую тележку, не без труда водрузила на неё два огромных чемодана и рюкзак, направилась к выходу из зоны получения багажа. Крюинг не поскупился, купив билет по морскому тарифу. Ей все больше нравилось работать с этой компанией. За годы на флоте Анна успела повидать разное. Однажды обнаружив только в аэропорту, что билеты у неё самые обычные, Анна с осторожностью относилась к непроверенным компаниям. Но с этим рейсом и крюинговой компанией все было в порядке, и это касалось не только стандартных ситуаций.
Её встречали с табличкой Captain Anna Shcherbakova, и Анна мысленно добавила организаторам ещё пару очков. Конечно, у них были её документы, где можно посмотреть правильное написание фамилии, но опыт, как говорится, не пропьёшь. Познакомившись и обменявшись любезностями с улыбчивой представительницей крюинга, они проследовали к машине. Водитель помог перегрузить багаж, и в автомобиле Анна наконец-то смогла хотя бы ненадолго прикрыть глаза.
Хотя суда, на которых она раньше ходила, гораздо чаще стартовали из Пусана, Анне доводилось несколько раз бывать в Инчхоне. Один раз они застряли тут почти на две недели из-за срочного ремонта, и у Анны была возможность изучить окрестности. Она точно знала, сколько им ехать, и собиралась насладиться последними минутами спокойствия перед длинным тяжёлым днём.
***
В тот мартовский день она вернулась домой раньше, чем думала. Лена была ещё на работе в детской поликлинике, Сашка в школе, а малышка Арина в садике. Анна много раз пересмотрела все документы и даже поискала в сети информацию о судне «Аквилегия», но толком ничего не нашла. Связываться с менеджером до разговора с женой и принятия окончательного решения ей не хотелось.
Обычно готовкой занималась Лена, но сегодня Анна решила порадовать семью. Она пожарила мясо с овощами, отварила рис на гарнир и стала всех ждать.
Первой из школы вернулась Александра. Перед уходом в предыдущий рейс в начале осени Анна записала дочь-второклассницу на продлёнку, потому что забирать её из школы сразу после уроков было некому. В садике и первом классе, когда Анна была в рейсе, Сашку забирали Лена с Аришкой. Однако тем летом Лена была вынуждена выйти из декретного отпуска, и все стало куда сложнее.
Сашке на продлёнке сразу не понравилось. Одна из дежурных учительниц покрикивала на детей, другой было наплевать, чем они занимаются. Особенно сложно Сашке стало после начала травли. Ей было грустно из-за отъезда мамы. Другие дети заметили это и начали её дразнить. Они говорили Сашке, что она не нужна родителям, раз бросили её на тётю — ради безопасности Анна представляла Лену своей двоюродной сестрой. Саша пыталась отвечать кулаками, дети начинали жаловаться учителям, но те либо ничего не хотели делать, словно не замечая ситуации, либо ругались на Сашку. На продлёнку ходили ещё несколько её одноклассников, и травля быстро пошла дальше. Их учительница старалась не допускать открытых конфликтов, но не могла помешать делать гадости за своей спиной.
Сашка несколько месяцев с нетерпением дожидалась возвращения матери, но ничего не говорила ни ей, ни Лене. Дочь стала замкнутой, держала все в себе, и даже после приезда мамы долго не хотела ничего рассказывать. Анну тогда вызвали в школу из-за Сашкиного поведения, и потребовалось немало времени только на выяснение причины. Анна подняла скандал, пыталась поговорить с учителями и родителями тех, кто травил Александру. Школьная администрация тогда пообещала все исправить, но в реальности ничего толком не поменялось. С одноклассниками отношения остались натянутыми. Открыто издеваться перестали, опасаясь грозной мамаши — Анна умела доходчиво объяснять — но исподтишка гадости все равно делали.
Поэтому Анна искала контракт только на летние месяцы, когда она могла спокойно отправить дочь к бабушке в другой город. С другими вариантами было сложно. Родители бывшего мужа недолюбливали и саму Анну, и свою теперь уже старшую внучку. Оставить дочку с отцом и раньше можно было только когда он был не в море. Им приходилось согласовывать график. Нет, мысленно поправила себя Анна, ей приходилось подстраиваться под его рейсы и выбирать для себя менее длительные и менее денежные. Ну, а сейчас, когда его новая жена родила ребёнка, Сашку и вовсе там не ждали.
В теории можно было сменить школу, но тогда Сашу пришлось бы туда возить. К тому же Анна подозревала, что в другом месте будет ничуть не лучше. Частная школа стоила дорого, да и опять же возникал вопрос проезда, отправлять Сашу одну на транспорте было страшно. Анна искала выход из ситуации, но пока что ничего хорошего не возникало.
До сегодняшнего дня.
Однако до разговора с женой рассказывать все дочери было не лучшей идеей, поэтому Анна просто обняла её и спросила, как прошёл день.
Вскоре вернулась Лена, ведя за руку Аришку. Обняв Анну, Лена подозрительно принюхалась и спросила:
— Ань, ты еду что ли приготовила? Что за чудо света?
Заметив сияющий взгляд жены, Лена продолжила:
— Неужели получилось?
***
Анна вышла из дрёмы, когда они подъезжали к порту. После предъявления документов машину пропустили через шлагбаум, и представительница крюинга принялась объяснять водителю, куда именно дальше ехать. Анна внимательно смотрела по сторонам, пытаясь узнать корабль по фотографии, но встреча все равно застала её врасплох.
Сияющая свежей краской «Аквилегия» была великолепна.
Тогда весной, ещё не приняв окончательного решения, Анна пыталась найти хоть какую-то информацию об этом корабле, но ни на сайтах, ни на форумах моряков ничего не было. Она предположила, что скорее всего судно либо совсем новое, либо старое с новым именем, и оказалась права в последнем предположении. Менеджеры выдали ей целую кучу документов, из которых следовало, что некая частная компания купила построенный чуть больше двадцати лет назад сравнительно небольшой пассажирский корабль и отправила его на полную модернизацию. Новой была не только краска — внутренние помещения были полностью переделаны.
Корабль был небольшим только по сравнению с океанскими суперлайнерами. Раньше он вмещал порядка полутысячи человек, включая пассажиров и экипаж. Теперь же максимальное число людей было ограничено двумя сотнями с небольшим. Когда-то роскошнейшие каюты для пассажиров были переделаны в более простые, но при этом достаточно просторные и функциональные. Впрочем, и пассажиров в классическом смысле теперь не было — все присутствующие в рейсе относились либо к экипажу, либо к научным сотрудникам, либо к несовершеннолетним членам семей тех и других. Люди теперь занимали только верхние палубы, а на нижних разместились лаборатории и другие служебные помещения.
Размеры корабля позволяли ему швартоваться в той части порта, где стояли грузовые суда. С одной стороны, это помогало избежать ненужного внимания и суеты из-за постоянного мельтешения сходящих и заходящих на борт пассажиров соседних кораблей, с другой — сверкающий красавчик все равно сильно выделялся.
На корабле у трапа их уже ждали вахтенный матрос и, судя по погонам, старший помощник капитана. Когда Анна поднялась на борт, матрос — молодая невысокая девушка с чёрными волосами и азиатскими чертами лица, в моряцкой форме и с повязкой дежурного на рукаве — подала три звонка, оповещая о прибытии капитана. Старший помощник, стройная женщина лет на десять старше Анны, сверкнула белозубой улыбкой и произнесла:
— Добро пожаловать на борт, капитан. Разрешите представиться, старший помощник Валентина Альварес.
Анна пожала протянутую ей руку и улыбнулась в ответ.
***
Приёмка корабля заняла несколько часов. Сначала ей пришлось проверить огромное количество судовых и навигационных документов, получить судовую печать и ценные бумаги. Затем старшая помощница провела её по кораблю. Они осмотрели навигационную рубку и приборы, спасательное и другое оборудование, спустились в машинное отделение. Дальше пришёл черёд прочих помещений. Сначала они прошлись по пока что полупустым лабораториям — часть оборудования должны были погрузить позже, часть поставить в других портах. Потом поднялись и осмотрели жилые палубы — по привычке их хотелось называть пассажирскими. Валентина показала Анне её собственную каюту, одну из двух наиболее просторных.
Капитанская каюта состояла из трёх помещений и санузла и была больше похожа на трёхкомнатную квартиру. Входная дверь вела в небольшую уютную гостиную с диваном, письменным и круглым столами и аккуратным кухонным уголком, где примостились чайник, капсульная кофеварка, микроволновка и небольшой холодильник. На стене напротив дивана висел телевизор, ещё было несколько шкафчиков и стульев. Также были три двери — одна в совмещённый санузел, другая в спальню с большой кроватью. Третья дверь вела в помещение, которое Анна мысленно сразу назвала детской. Две кровати, стол, пара шкафов — очень похоже на стандартную каюту для экипажа на обычных судах, только намного уютнее. Тот, кто планировал реновацию корабля, явно думал о комфорте всех находящихся там людей.
Хотя скорее всего правильнее было сказать не тот, а та.
Анна ещё не успела встретиться со всем экипажем, но уже была уверена, что как минимум бо́льшую его часть составляют женщины.
Её чемоданы были уже в каюте, доставленные туда высокой, почти двухметрового роста блондинкой со скандинавскими чертами лица. Анна успела познакомиться со вторым помощником капитана, старшим механиком и помощником механика, а также электромехаником — и все они оказались женщинами.
Она никогда до этого не видела столько женщин в одном экипаже. Это немного удивляло, но одновременно очень радовало, потому что Анне, если честно, всегда хотелось быть рядом с единомышленницами.
Теперь она полностью понимала, почему загадочная Ольга Широкова тогда обратилась именно к ней.
***
По предложению Валентины они осмотрели ещё несколько пока что пустующих кают, и Анна была довольна их состоянием. Некоторые каюты были предназначены для семей, некоторые, судя по двуспальным кроватям, для пар. Одноместные каюты были совсем небольшими, с общим санузлом на две или три, но зато у каждого было личное пространство. Везде было чисто, красиво и уютно.
Дальше они посетили несколько других общих помещений. Обещанный учебный класс оказался там, где раньше был один из баров. Детская комната осталась на своём месте. Оба этих помещения ещё не были готовы до конца — Валентина сообщила, что педагоги прибудут после ходовых испытаний вместе с частью исследователей. Пока что на судне не было детей. Игрушки и учебные пособия лежали в коробках, ожидая своего часа.
Медицинский кабинет был отлично оборудован. Там их встретила судовой врач Марина, и Анна была рада с ней пообщаться, потому что Лене предстояло работать вместе с ней. Марина была хирургом по специальности и очень ждала фельдшера-медсестру.
Финальной точкой маршрута была кают-компания, где к моменту их прихода собрались все члены экипажа, кроме вахтенных матроса и второго помощника.
Анна уже ничуть не удивилась, когда убедилась, что действительно все члены экипажа были женщинами. Людьми разных национальностей, цвета кожи, телосложения, возраста, но совершенно точно одного пола.
***
Мечты юной Ани о море не находили понимания у подружек. Иногда те обращали внимание на моряков, особенно военных, но их больше привлекала красивая форма. Поступив в университет, Анна была постоянно окружена молодыми парнями. Она была единственной девушкой и на курсе судоводителей, и на всех практиках, и даже на паре первых рейсов, поэтому очень сильно удивилась, когда в очередном рейсе внезапно столкнулась с молодой фельдшерицей.
Хозяева того судна экономили буквально на всем. Минимально допустимый экипаж, дешёвые билеты на самолёт, бедный набор продуктов. Люди тоже подобрались самые разные, и не все из них были хорошими работниками.
Анна тогда только-только получила диплом второго помощника. Злые языки говорили, что её быстрое продвижение по службе произошло за некие «другие» заслуги. Даже её муж — а он, между прочим, получил аналогичный диплом на два месяца раньше, — начал верить подобным слухам. Именно тогда у них была первая серьёзная ссора, результатом которой был спешный уход Анны в первый попавшийся рейс, где согласны были взять её на новую должность.
После этого рейса она всегда внимательно проверяла все условия контракта и не стеснялась задавать вопросы крюингу и другим лицам при любых неясностях. Но именно что после, а тогда каждый новый день нёс с собой «бесценный опыт». Помимо выполнения непосредственных обязанностей ей приходилось заниматься оформлением грузовых документов и другими делами, которые на неё частенько сваливал старший помощник. Это было прямым нарушением устава, но старпом маскировал свои действия под поручения старшего офицера. Анна ещё до выхода в море так вымоталась, что чуть не забыла об одной из своих непосредственных обязанностей, а именно о пополнении аптечки.
Хорошо, что молодая фельдшерица не постеснялась ей об этом напомнить.
Как второй помощник Анна заведовала размещением по каютам. Все члены экипажа, кроме офицеров и медика, жили по двое, поэтому Анна просто вписала «фельдшер Е. М. Кравченко» в нужную строчку и забыла об этом до момента их непосредственной встречи, когда приступившая к обязанностям Елена пришла к ней ругаться.
Намного позже, когда они уже начали жить вместе, Лена рассказала ей, что совершенно не ожидала встретить на корабле красивую молодую женщину в форме. Анна ей сразу понравилась. Лена заметила золотые полоски не только на кителе, но и на пальце, поэтому не предпринимала попыток не то что подкатить, а даже выяснить, нравятся ли ей женщины. Впрочем, Анна тогда этого и сама не знала.
В том рейсе они быстро подружились, как это бывает, когда, выражаясь официальным языком, два человека одного пола оказываются в окружении большого количества людей другого пола. В редкие часы отдыха они смотрели вместе фильмы и разговаривали о жизни. Так Анна узнала, что Елену в рейсе больше интересовала сравнительно высокая зарплата. Поступив в медицинский колледж после девятого класса и поработав пару лет после его окончания, Елена решилась на получение диплома судового медика. Она не боялась долгой вахтовой работы, хотела накопить на собственную квартиру. С семьёй, в отличие от Анны, у неё были крайне натянутые отношения. Почему именно, она тогда не рассказала, и лишь много позже Анна узнала, что Лену фактически выгнали из дома после того, как узнали о её отношениях с девушкой.
После завершения рейса они какое-то время поддерживали связь, но общение быстро сошло на нет. Анна ещё раз сходила на другом корабле вторым помощником, сразу после забеременела и в следующий раз очутилась в море только через четыре с небольшим года. Ну, а с Леной они снова встретились ещё через три.
***
У пятилетней Саши тогда сильно разболелось ухо. Анна была на берегу, а уже три года как бывший муж в море — они тогда чередовали рейсы. Так вышло, что после декрета Анна ни разу не бывала в детской поликлинике, поэтому сильно удивилась, увидев знакомые ФИО на табличке около кабинета.
— Заходите! — услышала она из-за двери, оставленной приоткрытой предыдущим пациентом, сильно хлюпающим носом пареньком-подростком.
— Здравствуйте, — вежливо сказала Анна в дверях и уже потом, точно увидев, кто в кабинете, чуть тише добавила: — Лена?
— Аня! Господи, что ты тут делаешь?
— Да мы вот с ухом, — мрачно ответила Анна, показывая на зарёванную Сашку, которую крепко держала за руку. — Нам бы к лору направление. А вот что ты тут делаешь? Ты же говорила, что будешь ходить в море, пока здоровье позволит?
— Я и ходила, пока оно позволяло, — ответила Лена, приподнимаясь из-за стола. — А теперь, сама видишь, могу только здесь сидеть.
С этими словами она показала на свой довольно большой живот.
Шестой месяц, не меньше, оценила Анна, но вслух произнесла:
— И они посадили тебя на первичный приём? В таком состоянии?
— Так по домам я бегать тем более не могу.
— Логично. И давно ты здесь?
— Четыре месяца, — сказала Лена, приглашая их присесть. — Сразу на берег списали, как узнали о беременности. Ничего, недолго тут осталось. Давайте я лучше вас осмотрю.
С этими словами она открыла одноразовый медицинский шпатель и обратилась к её дочери:
— Тебя ведь Саша зовут, верно? Давай-ка посмотрим, что у тебя с горлышком. Открой ротик, пожалуйста.
***
После приёма Анна с Еленой обменялись актуальными контактами. Через пару дней, когда Саше стало получше, они выбрались на прогулку втроём, а потом встретились ещё несколько раз. Когда Сашу выписали и она пошла в садик, Анна с Леной продолжали гулять вдвоём. Погода в основном стояла хорошая, солнечная, так что Анна заходила за Леной на работу и они отправлялись то на набережную, то в парк, а если все же погода портилась, то посидеть в какую-нибудь кофейню.
Анна поначалу не понимала, почему её так тянет к Лене. У неё, конечно, были подруги, но ни с одной не было так интересно. Лена смеялась над её шутками, понимала нюансы корабельных историй, которые ей рассказывала Анна, и в ответ делилась своими. У них было слишком много общего, и это даже немного пугало.
Об отце ребёнка Лена почти ничего не рассказывала. Она прямо сказала, что в соответствующей графе в свидетельстве о рождении у ребёнка будет прочерк и называла этого мужчину «неудачным экспериментом». Анна было подумала, что в истории с беременностью может быть что-то нехорошее, но Лена её заверила, что все было по взаимному согласию. Потом добавила, что она просто хотела попробовать стать «нормальной» и провалилась. Она об этом сожалела, но была рада будущему ребёнку.
Вот тут-то в голове у Анны и сложился пазл. Она поняла, почему Лена не называет мужских имён, почему иногда в её историях возникает путаница, когда одно и то же событие происходило и с очередным безымянным бывшим, и с названной по имени подругой. Бритва Оккама в очередной раз показала свою актуальность, и самое простое объяснение, буквально лежавшее на поверхности, оказалось единственно верным.
Все бывшие Елены — ну, кроме одного, — были женщинами.
Когда Лена все-таки решилась объясниться, Анна посмотрела ей прямо в глаза и тихо сказала, что все знает.
Случившееся дальше буквально ошеломило Анну, потому что после этого Лена поцеловала её. Прямо в губы.
За свою жизнь Анна целовалась с несколькими людьми. С парнями в школе и студенчестве, потом с будущим мужем. После развода она пару раз ходила на свидания с подходящими кандидатами, но дальше поцелуев дело не пошло. Анна тогда решила, что не создана для личной жизни, и просто перестала искать варианты.
Поцелуи с мужчинами были не более чем приятными, слюнявыми в школе, нежными и иногда даже страстными во взрослом возрасте, но Анна никогда не испытывала ничего такого, ну, особенного. До этого момента.
Поцелуй с Леной был… ошеломляющим, наверное, самое подходящее слово. Губы Лены были горячими, одновременно бережными и страстными, ласковыми и требовательными. Анна отвечала как могла, чувствуя, как по телу разливается незнакомое ранее ощущение безграничной нежности.
Лена потом ей рассказывала, что никогда больше не наблюдала на её лице такого удивлённого и в то же время довольного выражения, как после их первого поцелуя. Ну, почти никогда.
Незадолго до родов они решили съехаться. Точнее, Анна это предложила, побывав у неё в гостях. Лена успела заработать только на ипотечную стройку, да и то по льготному проценту. Хотя квартира уже была сдана, денег на ремонт не было, и жилье приходилось снимать. Сама Анна жила с дочерью в унаследованной от деда двушке. Втроём, а потом и вчетвером было тесновато, но они потихоньку справлялись. Наблюдая, как орущий кулёк постепенно становится ходящим и разговаривающим человеком, Саша потихоньку превращалась в ответственную старшую сестру, а сами Лена с Анной нашли в друг друге ту поддержку и любовь, которые до этого искали и которых никогда не испытывали.
***
Через трое суток после прибытия капитана на корабль они первый раз вышли в море. «Аквилегия» была полностью перестроена внутри, к двигателю и навигационным системам это тоже относилось. Анна до этого ходила на разных кораблях, и была приятно удивлена, что на этот раз имеет дело буквально с последним словом в мире морской техники. Практически все оборудование было совершенно новым и современным, в лабораторных условиях работало без проблем. Одной из целей ходовых испытаний как раз и была проверка работоспособности всей техники по отдельности, а также взаимодействия приборов в реальных условиях.
Помимо команды корабля, в ходовых испытаниях участвовали и представители завода, выполнявшего ремонтные работы. Все они были мужчинами, что ничуть не удивляло ни Анну, ни других членов экипажа, потому что многие из них привыкли быть если не единственными, то одними из немногих женщин на корабле. Представителям завода наверняка было любопытно, почему в команде только одни женщины, но прямо такой вопрос Анне никто так и не задал. Она, правда, и сама этого не знала, но очень надеялась когда-нибудь выяснить.
Они бороздили Жёлтое море в разных направлениях и с разными скоростями, один раз попали в небольшой шторм. Сверкающая «Аквилегия» с честью выдержала все испытания, не потеряв лоска. С двигателем и электроникой все тоже было в основном хорошо, мелкие недочёты представители завода обещали исправить в кратчайшие сроки.
Когда они вернулись в гавань Инчхона и пришвартовались на выделенной им стоянке, Анна с облегчением выдохнула. Она была рада, что все прошло гладко. Это был не первый её выход в море в качестве капитана, но пока что он стал самым запоминающимся, и Анна надеялась, что дальше будет только лучше.
До прибытия семьи оставалось всего четыре дня, которые были заполнены погрузкой воды и припасов, за которую отвечала старпом, а также остатков научного оборудования. Других грузов не было, поэтому ими занялась сама Анна. Наблюдая за разнообразием всего, что должно было быть доставлено, установлено и настроено, Анна терялась в догадках, какие именно исследования будут проводиться во время экспедиции. Но она надеялась, что скоро найдёт ответы на эти вопросы. Пока что следовало завершить последние приготовления перед рейсом.
***
Перед отъездом из Владивостока у Анны было очень много хлопот.
Как ни странно, меньше всего проблем вышло с квартирой. Анна не хотела, чтобы жилье пустовало целый год, но и сдавать незнакомцам было стремно. Выход нашла мама, напомнив про Аннину внучатую племянницу, студентку университета. Та была серьёзной спокойной девушкой, училась, а ещё подрабатывала где-то в общепите. Она жила в общежитии и была рада на год переселиться в отдельную квартиру за стоимость квартплаты.
Со школой все вышло не так гладко. Саша довольно быстро догадалась, что взрослые что-то скрывают, и Анне пришлось ей рассказать о новом рейсе. Дочь сразу расстроилась, решив, что снова придётся проводить целые дни в ненавистной школе, и Анна была вынуждена рассказать ей про планы на следующий учебный год. Анна изначально не хотела этого делать, опасаясь, что Саша случайно сболтнёт это в школе. Так и произошло, хорошо что только в конце апреля. В ответ на какую-то очередную гадость Сашка сказала, что очень рада, что её в следующем году тут не будет. Это услышала учительница, передала информацию дальше, и Анну снова вызвали в школу.
Директриса разными путями пыталась выяснить, куда же они собираются. Анна понимала, что та беспокоится исключительно о том, как бы чего не вышло, и это её больше всего раздражало. Она сначала хотела соврать, что они просто переходят в другую школу города, но директрису это совсем не успокаивало. Тогда Анна сообщила, что уедет в длительную командировку и берет дочь с собой, а учиться она будет в местной школе. От этого стало ещё хуже, директриса начала настаивать на переходе на домашнее обучение под угрозой «сообщения в вышестоящие инстанции, что ребёнок не реализует право на образование». После этого Анне захотелось никогда больше не переступать порог этого заведения, и она вынуждена была признаться, что дочь официально будет учиться в онлайн-школе, мысленно пообещав себе, что Саша больше не вернётся сюда вообще. Ребёнку не место там, где директрисе плевать на благополучие ребёнка, а интересует её лишь вопрос финансирования.
Не то чтобы её признание успокоило директрису, но по крайней мере аргументы у той закончились. Анна опасалась, что к Сашке будут относиться хуже, но на деле вышло наоборот. Учительница написала для неё хорошую характеристику, видимо, испугавшись каких-то непонятных последствий. Одноклассники, узнав, что Саша будет год путешествовать по всему миру, а вместо скучной школы учиться через планшет, начали дико ей завидовать.
К счастью, впечатление от онлайн-школы оказалось прямо противоположным по сравнению с районной школой. Менеджеры были очень вежливы, помогли оформить все документы. С Сашей пообщался школьный психолог, затем выдал Анне нужные рекомендации. Будущая учительница тоже с ними поговорила, заверила, что будет рада увидеться в сентябре и прислала список литературы на лето. Саше учительница, кажется, очень понравилась, и Анну это радовало.
После завершения учебного года она отвезла дочь к бабушке. Лена, Арина и Саша должны были присоединиться к Анне через две недели после её отъезда, и теперь она буквально считала дни.
***
Семья должна была прилететь тем же рейсом, что и Анна. Она очень надеялась, что им повезёт больше и его хотя бы не задержат. Она пыталась взять с собой как можно больше общих вещей, потому что Лене предстояло в пути ещё и присматривать за обеими дочерьми, но даже гигантские чемоданы не были бездонными. К тому же Лена тоже летела морским тарифом, а у девочек были обычные билеты с одним багажом. Хорошо хоть Арине уже полагался билет с местом, и Лене не пришлось держать её всю дорогу на коленях.
К счастью, с логистикой все оказалось не так плохо. Чемоданы летели транзитом, во Владивостоке Лену с девочками проводили её мама и та самая внучатая племянница. Анна планировала их встретить в аэропорту, но жизнь внесла свои коррективы.
Самолёт вылетел без опозданий, зато доставку ещё одной партии оборудования в последний момент перенесли на другое время, и Анне пришлось остаться на корабле.
Одним рейсом с её семьёй должны были прилететь ещё двое молодых учёных, метеоролог и биолог, и для встречи такой толпы крюинг заказал минивен. В салоне оставалось одно свободное место, которое и хотела занять Анна. Валентина предложила поехать вместо неё и на искреннее «спасибо» ответила:
— Капитан, я двадцать лет в море. Мои дети уже взрослые, но они выросли без меня. Быть рядом с семьёй это счастье, доступное очень немногим морякам. Я буду рада помочь вам.
Она уехала, а Анна осталась. Груз наконец-то прибыл, и она смогла только отправить Лене второпях написанное сообщение, что не сможет встретить лично, и на всякий случай номер Валентины.
Освободившись, Анна добралась до телефона и увидела несколько сообщений и пропущенный вызов от Лены. По всей видимости, с ними было все в порядке, потому что две минуты назад было отправлено «подъезжаем к порту». Поправив китель, Анна вышла к трапу встречать.
Через несколько минут на причал выехал белый минивэн. Он остановился неподалёку от трапа, медленно откатилась назад автоматическая дверь.
Первыми из машины выбрались две девушки с рюкзаками, затем выскочила нетерпеливая Сашка и тут же принялась озираться по сторонам. Наконец, показались светлые волосы Лены, а затем и она сама, державшая на руках сонную Арину. Последней вышла Валентина с лениной дорожной сумкой.
Сашка наконец-то заметила улыбающуюся Анну и помчалась к ней наверх по трапу, радостно выкрикивая:
— Мама, мама! Мы прилетели!
Анна поймала её и закружила в объятиях, не заметив, как Лена с Аришей на руках поднялась и встала рядом. Сашка что-то бесконечно тараторила, не желая отрываться от матери. Анна умудрилась придвинуться ближе к Лене, легонько чмокнуть в щеку и тихо сказать, глядя в глаза:
— Добро пожаловать на борт, любимая.
