Chapter Text
Кафка узнала обо всём буквально на следующее утро — среагировали датчики в ошейнике, и только то, что они почти сразу затихли, остановило ее от немедленного прибытия на Ярило-IV. Ошейник, взбесившись на пару кратких минут, вскоре снова начал работать в штатном режиме, ежеминутно посылая отчеты, что все было нормально: Блейд дышал, никого не убивал, Марой не болел.
Через несколько часов тяжелого сна (скорее, беспамятства) Блейд пришел в себя с гудящей головой и ноющей шеей, к которой пристал дурацкий ошейник. Он, стиснув зубы, дергал плотный темный материал, отдирая его от своей кожи, и не отводил потрясенного взгляда от Дань Хэна. Тот, по макушку закутавшись в одеяло, спал рядом на полуторной кровати, и его дыхание едва-едва можно было различить в тишине Камнеграда.
Раскаленный телефон в кармане штанов тихо провибрировал.
О.
Блейд пролистал полотно из уведомлений от Кафки, Элио, Волка и Сэма, и потом уже с удивлением отметил — осталось всего несколько процентов заряда.
Он бегло оглядел комнату и со стороны Дань Хэна приметил на тумбочки маленький портативный зарядник — магнитик в виде смешного кролика (не очень похоже на Дань Хэна; кто-то подарил?) — и на нем уже лежал телефон.
Блейд разулся, бесшумно обошел кровать к половине Дань Хэна и сел на пол, тяжело вздохнув.
Почти зарядился, подумал Блейд отстраненно, перед тем как спокойно отобрать зарядник. И после этого он уже принялся читать сообщения.
Все началось со спокойного *Блейдик, датчик сходит с ума, у тебя все в порядке?* и постепенно перетекло в недовольное *Как придешь в себя — отпишись* (а между этими двумя сообщениями было еще штук сорок, но Блейд решил не читать их).
“Все ок”, — написал он. Оглянулся на Дань Хэна неуверенно — тот еще сильнее спрятался под одеяло, когда мерцание от экрана телефона осветило его лицо в темноте. Блейд уменьшил яркость до минимальной.
Телефон снова провибрировал.
*Что случилось?* — спросила Кафка.
“Я потерял сознание”.
Кафка долго не отвечала, она писала что-то, писала, писала, а под конец уведомление о наборе исчезло, мелькнуло снова на мгновение, и пришло сообщение:
*Блейдик. Подробности*.
Зачем подробности? Элио наверняка уже знал о том, что случилось и наверняка все рассказал, отследив за движением времени по разветвлениям событий.
Он вздохнул.
“Я попросил Дань Хэна принять свою истинную форму”.
*На этот раз хотя бы без протыканий?*
“Без”.
*Блейдик. Зачем?* — Блейд практически наяву видел, как она закатывает глаза, слышал, как она цокает, потому что это было буквальным нарушением всех выданных инструкций.
“Мне захотелось”.
Кафка молчала, и Блейд, чувствуя себя неловко, решил уточнить:
“Мне хотелось так сильно, что я думал, что умру”.
*Ну, ты мог умереть. Ненадолго, конечно, но все же*.
“Ошейник немного перегрелся, но выдержал, а я просто потерял сознание”.
*Блейд, еще одна такая выходка. И ни в какой отпуск я тебя больше отпускать не буду. Даже с твоим любимым Дань Хэном*.
“Он не мой любимый”.
*А чей?*
Блейд нахмурился.
“Не знаю”, — написал он. — “Генерала”.
*Одно другому не мешает. Ты буквально спишь в его ногах. Как песик :)”.
Блейд воровато оглянулся на Дань Хэна. Тот даже не шевелился во сне — только куль из одеяла иногда поднимался и опускался, доказывая, что человек (или дракон, притворяющийся человеком), спящий в нем, жив.
“Откуда ты знаешь?”.
*Птичка напела :)*.
Блейд уставился в экран, не зная, что на это вообще можно было написать. Потому что да, он спал в ногах Дань ХэнА, как побитая беспамятная собака, а незадолго до подъема воровато сбегал, держа в памяти, как можно дольше, красочные сны, разъедающие тоскливые эмоции. Да, он наслаждался этим и даже свою растерянность и боль он смаковал с особым мазохизмом.
Только это было ужасно личное, неосознанное даже им самим.
“А как твой отпуск?”, — спросил он.
*Замечательно <3<3<3<3 я-то надеялась не просто в ногах посидеть*.
“Поздравляю”.
*Может, хоть отсосешь ему?*.
Блейд едва сдержал порыв сжать руки в кулаки — в прошлый раз он сделал так, забыв, что держал телефон, и пришлось покупать новый. А перед этим — вытаскивать из руки пластик и осколки.
“Не могу”.
*Почему? :(*
И Блейд… Блейд даже не знал, что на это можно было ответить. Хотя причин имелась целая куча, начиная с того, что вряд ли сам Дань Хэн захотел бы подобных… взаимодействий. И заканчивая тем, что ошейник Блейда нагревался, стоило просто посмотреть на Дань Хэна. А тут — отсосать. Держать его во рту, делать фрикции головой, смотреть на него — пока сам Дань Хэн будет хвататься за его волосы и наверняка очень активно реагировать.
Шея заныла.
“Не хочу”, — сказал Блейд и закрыл переписку непривычным дерганым движением. А еще секунду спустя — отключил уведомления в приложении и уселся читать “Допрос в Темноте”. До полного заряда у него был еще как минимум час.
***
Дань Хэн не хотел с ним идти. Но Келус и Вельт решили поводить гостей на Экспресс, где их так ждала Пом-Пом, а Март и Сервал отправились с Серебряной Стражей решать проблемы защитных комплексов, которые создавали баррикады изо льда, но часто сбоили во время военных действий. Гепард сам очень хорошо разбирался в этом, но бесценный опыт Март в создании индивидуальных барьеров мог направить их в нужном направлении, а Сервал по итогу реализовала бы.
— То есть, — сказал Дань Хэн после долгого напряженного молчания, — вы оставляете меня с Блейдом?
— Вы неплохо поладили? — осторожно сказал Келус.
— А до этого он пытался меня убить.
— Это было давно, — заметил Блейд. Тем более, сейчас они спали вместе, особенно Дань Хэн — он спал крепко, безмятежно, и в последний раз на его красивом лице даже не было того печального выражения, которое Блейд видел в первые две ночи.
Дань Хэн ничего не ответил. С тех пор, как он проснулся почти носом к носу с Блейдом, он не вступал в диалог, не поднимал глаз и выглядел так, как выглядела Март, когда Блейд похвалил ее стрельбу из лука — пока они через заброшенные снежные пустоши пробивались к городу.
— Ну, что ты смущаешь, — сказала она тогда радостно, но глаза опустила и улыбнулась.
И Дань Хэн так же старался на Блэйда не смотреть, хоть и не улыбался при этом. Он выронил из рук телефон, когда Блейд подошел к нему сзади, чтобы о чем-то спросить, держал между ними солидную дистанцию и наедине оставаться не собирался. Будь здесь Кафка, она бы наверняка как-нибудь это прокомментировала, чтобы всем стало некомфортно, а ей — весело.
— Я никого не убью, — пообещал Блейд, когда тишина затянулась.
— Дань Хэн, — предложил Келус. — Давай я пойду вместо тебя.
— А вам обязательно ехать вместе? — Дань Хэн непонимающе посмотрел на Вельта с Келусом.
— Вещи, — напомнил Вельт. — Подарки-то мы привезли, а наш багаж практически не влез.
— Багаж Март влез, — поправил его Келус. — А наш все еще ждет погрузки.
Дань Хэн изобразил понимание и страдание. Вещи. Он действительно забыл про вещи. Да и было логично, что к физическому труду в первую очередь призывали Келуса, и он сам не то чтобы хотел таскать коробки, разве что… разве что силой воздушных потоков поддерживать постоянно коробки над полом, создавая плотную сферу вокруг коробок, но… это звучало как бред. От таких упражнений толку было меньше, чем вреда. Одно неправильное движение, и сила ветра превратит их вещи в мишуру.
— Я понял, — отступил Дань Хэн.
— Я правда могу, — сказал Келус, уже настойчивее. — Давай ты поедешь с Вельтом.
Дань Хэн капризно наморщил нос, и в сердце Блейда что-то кольнуло.
— Нет. Я не спец по тасканию тяжестей.
— Я могу поехать с Вельтом, — вдруг предложил Блейд, не выдержав. Столько проблем из-за него — было ужасно непривычно; а он мог и тяжелое без проблем потаскать — растянутая спина и перетруженные мышцы обычно быстро исцелялись, и он так мог хоть весь Экспресс выгрузить.
Дань Хэн вздохнул, на сто процентов признав поражение.
— Пойдем, — сказал он — и это был первый раз за день, когда он обратился к Блейду напрямую. — Если ты не объявишься, Хук расстроится.
— А так расстраиваешься ты.
Дань Хэн непонимающе, скорее, даже неверяще посмотрел на него, а затем пошел — от гостиницы к большой арке, ведущей в шахты. Блейд быстро нагнал его.
— Я серьезно.
— Отстань. Как будто тебе действительно не все равно.
Блейд промолчал, проглотив неловкое неуверенное: я не знаю.
— Поверь, лучше расстроюсь я, чем Хук, — трагично возвестил Дань Хэн — насколько это слово вообще было применимо к нему.
И через пару часов Блейд понял почему. Роль сыграло множество факторов. Но самым главным было то, что Блейда одновременно недооценили и переоценили, и его замкнутость стала катализатором для самой громкой и сопливой истерики от Хук за всю её жизнь.
Никто и предположить не мог, что Блейд настолько нуждался в объяснении базовых вещей. Но никто и не знал, что в первый год пребывания среди охотников на стеллароны Блейд учился опознавать детей, как минимум человеческих, по фотографиям, голографиям и прочим изображениям, после того как чуть случайно не вызвал на поединок младенца.
Волк смеялась тогда до слез вместе с Кафкой, а милосердный Элио сидел рядом с потерянным Блейдом и в подробностях объяснял ему концепт детства. Так Блейд примерно начал опознавать детей в толпе, не только человеческих, но это не дало ему какого-то преимущества — Блейд просто сторонился детёнышей любого вида, не разговаривал с ними и даже дышать в их сторону опасался.
Он не любил чувствовать себя глупым.
Теперь же общение было вынужденным, и Блейд выживал как мог.
Хук привела их в пыльную тёмную пещеру, гордо заявив, что тут растут цветы, насчёт чего Блейд искренне сомневался, но сомневался молча, про себя.
В таком затхлом унылом месте могла расти только плесень, но по определенным причинам у плесени на Ярило-IV были занятия поинтересней — например выжить, несмотря на минусовой градус, вспышки фрагментума и убийственную — буквально — сухость воздуха.
— Откуда тут взяться цветам? — в лоб спросил Дань Хэн, и малышка Хук уже открыла рот, чтобы ответить, но на них из-за тёмного угла, вывернули две странного вида машины. Хук отскочила назад, как опытный боец, приняла правильную стойку и крикнула:
— Защищайтесь!
И Блейд принялся за дело.
Наверное, уже глядя на это всё в ретроспективе, Блейд мог согласиться, что да, логично, безусловно логично, что никакой другой реакции на произошедшее Хук выдать не могла. Элио что-то говорил о хрупкости детской психики, о впечатлительности детёнышей, и Блейд уже по опыту своей долгой жизни знал — не каждый был способен бесстрастно смотреть на то, как кто-то режет себе вены. Или просто режет себя.
Сначала Хук заметила движение краем глаза. Она повернулась к Блейду, чтобы предупредить его о барьерах, но застыла, открыв удивлённо рот.
На её глазах Блейд резким умелым движением рассёк себе руку от локтя до запястья, прорезая ещё и мышцы. И тонкая ровная полоса крови легла перед ним, забрызгав даже ботинки Дань Хэна. И лоб Хук.
Она всхлипнула. Ещё раз, а потом широко открыла рот, и дальше всю шахту наполнил пронзительный гулкий вой, от которого зазвенело в ушах. Блейд, не обращая на это внимание, бросился вперед, закрывая собой Хук и получая в себя очередь зарядов, от которых его одежда и открывшаяся кожа обгорели.
Хук заплакала ещё сильнее и для дальнейших сражений была абсолютно бесполезна. Более того — её собой закрывал Дань Хэн.
И Блейду пришлось всё делать самому.
Дети, подумал он раздражённо.
После того, как Хук успокоилась, они собрали уцелевшие детали с роботов. Она всё ещё шмыгала носом, икала и терла покрасневшие глаза.
Блейд покорно ждал бури — она последовала незамедлительно.
— Ты! — Хук указала на него дрожащим пальцем и топнула зло ногой. — Ты совсем дурак!
— Я не дурак, — возразил Блейд.
— Зачем ты ранишь себя! — губы Хук снова затряслись, когда она оглядела Блейда: огромный порез на руке, ожоги и раны от взрывных снарядов. Он был бледным, чумазым и ужасно растерянным.
А потом в голове вдруг прозвучал голос Элио, давно забытое воспоминание: дети ранимы, Блейд. Очень.
И Блейд подумал: а.
То есть… так.
— Я напугал тебя? — спросил он осторожно, и Дань Хэн обреченно закрыл глаза.
— Ты точно дурак! — ещё сильнее разозлилась Хук. — Ты какой-то глупый взрослый, так нельзя!
— Я всегда так делаю, — сказал Блейд.
— Я запрещаю делать так при Хук Великий Мрак, — заявила она. — И если ты так снова сделаешь, то я исключу тебя из Кротов.
Блейд, припоминая, как Кафка иногда шуточно реагировала на его слова, положил окровавленную руку на обожженную грудь и попытался изобразить печаль.
Хук снова принялась тереть глаза, она делала так с полминуты, кусала губы и упорно не позволяла себе расплакаться.
— Мы идем к ведьме! — решительно сказала она, не отнимая рук от глаз. — Прямо сейчас!
— А что сделает ведьма?
— Вылечит тебя! — Хук, шмыгая сопливым носом, решительно пошла вперед. Она не оборачивалась, сердито топала, и Блейду с Дань Хэном не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.
Обратная дорога заняла меньше времени — ни Дань Хэн, ни Блейд не проронили ни слова, хотя было видно, что Дань Хэна это событие поразило не меньше самой Хук. Не то чтобы он не видел до этого, как Блейд намеренно калечил себя, чтобы стать сильнее, да и некоторое время Дань Хэн регулярно убивал его, пока бегал с корабля на корабль.
Просто сейчас его как будто вырвало из купола привычного кошмара и показало, как люди обычно реагировали на подобное: ужасом, шоком и осуждением.
Блейд просто хмурился всю дорогу, а его раны постепенно затягивались — призванной силой так и не воспользовались. И к моменту, как их небольшая группа вернулась в Камнеград, в прорезях на одежде виднелась только гладкая кожа.
Хук торжественно указала на неприметное покосившееся здание:
— Домик ведьмы.
— Я уже выздоровел, — сказал Блейд. И для наглядности даже показал ту самую руку — целую, без единой царапины или шрама.
— Ты все равно пойдешь к ведьме, — настояла Хук. — Приказываю тебе как твой командир.
Блейд бросил еще один пристальный взгляд на “домик”, куда уже успела зайти парочка человек.
— Но это необязательно, — заметил он. — Я здоров.
Хук скрестила руки на груди, недовольная упорством Блейда, и тогда в игру вступил Дань Хэн.
— Может, ты просто боишься ведьмы? — предположил он.
Глупость какая, подумал Блейд. С чего ему было бояться ведьмы, он даже не знал кто это. И что она ему сделает? Наколдует? Ведьмы же… колдовали?
Все это пронеслось в его мыслях за долю секунды, и он уже было открыл рот, чтобы возразить, но не успел. Глаза Хук, все еще красные от слез и активного трения, вспыхнули, как огонь.
— О-о-о-о, — заговорщическим тоном сказала она. — Так ты боишься ведьму?
— Нет.
Дань Хэн, насколько позволяли его актерские способности, подарил Хук многозначительный взгляд.
— Он стесняется.
Блейд резко повернулся к нему, искренне возмущаясь поклепом, и, глядя в наглые глаза, повторил:
— Нет.
Но Хук уже было не переубедить. Она, воодушевленная тем, что даже такой большой и странный взрослый боялся ведьмы, потеплела душой, мысленно одобрила его провалившееся испытание — общие страхи, общие цели! — и решила немного пооткровенничать.
— Это в порядке вещей, Крот Блейд! — она говорила со снисходительным пониманием. — Скажу тебе по секрету, — она приманила Блейда к себе указательным пальцем, и тот сел на корточки, чтобы склониться к ней. — Не ты один боишься ведьмы.
— Правда?
Хук довольно кивнула.
— А кто еще?
…и вот тут стало как-то даже… неудобно. Хук искренне надеялась, что ее откровение закончится на обобщенном признании и что не придется вдаваться в подробности. Но Блейд смотрел так внимательно, словно действительно искренне хотел получить ответ на свой вопрос, как будто у него было немного туго с намеками.
Бедный, пожалела его Хук.
А молчание все тянулось и тянулось.
— Ты? — вдруг в лоб спросил Блейд, и Хук слишком энергично затрясла головой.
— Нет! Я? Я кого-то боюсь? А тем более ведьму?
Хук фыркала и плевалась, уперев в бока руки, и Блейд понимал — попал в точку, хоть Хук и отрицала все. Наука переговоров от Кафки утверждала: если твоя догадка оказалась верна, но собеседнику не понравилось используемая формулировка, нужно было просто сказать мягче, например…
— Справедливо опасаешься? — предположил Блейд.
— В точку, — подтвердила Хук. — Она ведьма, и этим все сказано.
— А она не убьет меня?
— Нет, ты что! Она наоборот — поможет! Хоть и ведьма.
— Замечательно.
Блейд встал, и тогда его догнало неуверенное:
— Только если…
— Хм?..
Хук замялась, и снова пришлось опуститься на корточки, чтобы разобрать едва различимый шепот:
— Только если ты не взорвешь ей случайно все реагенты.
— Я попробую не взрывать, — искренне пообещал Блейд.
— Надеюсь, у тебя получится, — серьёзным тоном ответила Хук. — Потому что у меня не получилось.
После — Хук шла к "домику ведьмы" решительным шагом, решительно подняв голову и решительно глядя вперёд. Она не боялась, просто справедливо опасалась, ведь последний подрыв лаборатории Наташи произошёл совсем недавно, и Хук всё было боязно, что Наташа до сих пор могла обижаться.
Но бояться стоило другого.
К сожалению, социальная неопытность Блейда распространялась не только на детей. Она проявлялась… во многом. Дань Хэн, молча наблюдавший за всей этой ситуацией, думал сначала спросить Блейда, понял ли тот, что на самом деле Наташа не была никакой ведьмой? Но с другой стороны, даже он догадался, а Март постоянно говорила, что сложно было в этом мире найти человека, который так же плохо понимал шутки, намёки и иронию.
Дань Хэн даже обижаться на это не мог — это была правда.
Однако. Сложно не значило невозможно, верно?
Блейд, стоило им войти в клинику, нашёл взглядом высокую грустную женщину, которая терпеливо перевязывала какому-то мальчику руку. Она была так сосредоточена на своём занятии, что даже не заметила новых посетителей.
Хук ненавязчиво громко откашлялась, и Блейд понял, что это был сигнал к действию.
— Извините, — позвал он, и женщина, не прекращая мотать бинт, подняла на него свой уставший взгляд. — Это вы ведьма?
***
Дань Хэну уже который раз казалось, что не записывай он скрупулёзно события, его разум выкинул бы воспоминания о минувших днях под предлогом морального шока. Даже так, имея на руках доказательства случившегося, он продолжал порой сомневаться в их действительности. А вдруг он бредил, пока записывал их? Вдруг он на самом деле сошел с ума? Потому что… ну, кто бы мог подумать? Как такое безумие вообще могло быть реальным?
Он готов был смеяться от нелепости ситуации.
Так вот какой ты, подумал Дань Хэн пораженно и устало, едва сдерживая нервную улыбку, ты, человек, преследовавший меня, заставлявший бояться каждого шороха, каждой тени, оказался настолько… потерянным? Жалким?
В мыслях почему-то всплыла картина того, как Блейд с рассеяным видом стругал деревяшки, смотрел печально на итог — уродливые непропорциональные животные — и брался за новые.
Надо же, вспомнилось.
Хук обзывала Блейда всеми словами, которые только приходили ей в голову, грозила исключением из Кротов и с паникой поглядывала на Наташу — та, казалось, не замечала их присутствия.
Она спокойно закончила перевязку, рассказала мальчику, как нужно ухаживать за раной и только потом обратила на них грозный взор. И подошла — неспешно, с уверенностью человека, способного за пять минут безупречно зашить колотую рану с помощью швейной иглы и резинки для волос.
— Меня зовут Наташа, — сказала она Блейду, и тот с внезапным пониманием посмотрел на красную от недовольства Хук.
— О, — ответил он растерянно.
— И я не ведьма.
— Я… я уже понял.
Наташа — очень знакомым жестом — уперла кулаки в бока, и Хук сжалась, бессознательно пытаясь спрятаться за Блейдом.
— Ты опять рассказываешь людям, что я ведьма, — упрекнула ее Наташа.
— Моими устами глагощет истина! — крикнула Хук.
— Глаголет.
— Глаголет!
— Так ты у нас младенец? — усмехнулась Наташа, и даже Дань Хэн, который почти никак не был причастен к этой истории, почувствовал себя неуютно.
— Н-нет…
— А знаешь, что ведьмы делают с младенцами, которые называют их ведьмами?
Хук шумно сглотнула, отступила на шаг, но её взгляд оставался упрямым — при том, как её потрясывало.
— Что? — шёпотом спросила Хук.
— Откусывают им носы, — Наташа торжествующе улыбнулась и подступила ещё ближе. — И сейчас я откушу твой.
Хук прижала обе руки к своему лицу, пытаясь спрятать нос.
— Нет! — воскликнула она в ужасе.
— Да.
— Не трогай мой нос!
— Ты противная девчонка, — Наташа выставила указательный палец. — И я откушу тебе нос, и все будут знать за что!
— Нет! — Хук ещё сильнее стиснула свой нос, оглянулась воровато на дверь и рванула в её сторону. — Не дам тебе нос, противная ведьма!!!
То, как быстро она сбежала из клиники, поражало воображение. И как только дверь за ней захлопнулась, Наташа облегченно выдохнула и пробормотала:
— Ну слава Эонам, я только получила новые реагенты.
Блейд, застывший у входа, не знал куда себя деть. Давящее чувство неловкости усугублялось ещё тем, что клиника была помещением небольшим, и рослому Блейду казалось, что стоит сделать шаг — он споткнется о какой-нибудь стул, стол, перегородит дорогу, перевернёт шкаф. Наташа смотрела на него пристально, оценивающе, и на её лице не было ни капли удивления — а перед ней очевидно стоял иномирец.
— Так это ты Блейд.
…и неудивительно. Помимо напряжённой встречи с Броней и Зеле, помимо анонса от Пелы, информация о новом иномирце в Белобоге разлетелась по личным сообщениям с Март. Дань Хэн предполагал, что скоро к ним будут подходить на улице и говорить:
— Так это ты Блейд!
И глазеть. Он, честно, не удивился бы этому.
— Это я, — ответил Блейд.
— Поранился? — спросила Наташа и жестом указала на стул, на котором несколько минут назад сидел мальчик. Блейд, оглядев свои окровавленные и обгоревшие вещи, вздохнул. И послушно сел.
— Порезал себя, — объяснил он. — Но уже всё залечилось.
— Хм… Интересно, — сказала Наташа и приказала раздеваться.
Дань Хэн встал неподалёку, ответил нейтрально на приветствие и со смесью странных смущающих эмоций смотрел на оголённый торс Блейда — весь в бинтах, саже и следах крови.
Ни царапинки, ни синяка — кожа была целой и гладкой.
Блейд без подробностей объяснил, что так работала его сила — он её призвал, но не истощил себя, поэтому она закрыла его раны и иссякла. Это была обычная история для него, и здесь он оказался только потому, что Хук плакала, терла-терла-терла свои глаза, требовала, чтобы они навестили ведьму, и… он не совсем понимал, что ещё можно было сделать в этой ситуации.
— Всë правильно, — улыбнулась Наташа. — Когда босс требует, надо исполнять, верно?
Блейд согласно кивнул.
Чуть позже ему на телефон пришло гневное сообщение от Хук, что да, она рада, что Блейд оказался в порядке, но его дебют как Крота был кошмарным, и она вынуждена назначить для него повторное испытание. Резать себя было нельзя, называть Наташу ведьмой в присутствии Наташи — тоже.
И платы за это задание не будет.
— Платы? — спросил Блейд удивлённо у Дань Хэна.
Они шли по Камнеграду, по шумным тёмным улицам и ловили на себе пораженные взгляды. Дань Хэн старался не поднимать головы.
К сожалению, камзол не пережил попытки надеть его обратно и бесславно сгинул кучей грязных тряпок. Наташа попробовала подыскать взамен какую-нибудь больничную робу, но нужного размера в чистых вещах не нашлось, и Блейд принял решение дойти до отеля… вот так.
С голым торсом.
И самого Блейда нисколько не волновала его частичная нагота, а вот Дань Хэн чувствовал себя неуютно. Ему только что оставалось под ручку взять высокого полуголого мужчину в ошейнике, чтобы Камнеград взорвался от эпатажа, а Март телепортировалась сюда и принялась бы вытрясать д-е-т-а-л-и, больше д-е-т-а-л-е-й!
Кстати, о ней…
В кармане надрывно вибрировал телефон — без сомнений Март уже прознала об их необычном променаде и требовала подробностей. Возможно, Келус тоже.
Дань Хэн мечтал только об одном — вернуться на Экспресс и не высовывать носа из Архива еще несколько недель.
— Кроты иногда обращаются к нам с поручениями, — сказал Дань Хэн. — За плату.
— Вы берете деньги у детей? — усмехнулся Блейд.
— Это лучше, чем на их глазах резать себе вены.
Блейд вздохнул.
— Я забылся.
— Попробуй не забываться в следующий раз.
— Попробую. Чтобы ты не расстраивался.
Проходившая мимо них женщина пораженно ахнула, наверняка придумав себе какую-нибудь глупость, и Дань Хэн простонал про себя — это он намеренно так сделал? Ненамеренно?
Телефон накалился в кармане штанов и не прекращал вибрировать.
Вечером Блейд пришел к ним в новом камзоле, чистый, невозмутимый, и сел за последнее свободное место за столом. Келус и Вельт к тому моменту вернулись, а вот Март застряла на границе со Стражами, но ни о чем не жалела, в компании-то Сервал (ну, может, чуть-чуть жалела, но прям самую малость, когда поняла, что Дань Хэн не ответит ни на один из её вопросов).
Они поднялись в административный район, заняли один из столиков местного кафе, чтобы поужинать и заодно обменяться новостями.
— Как задание от Хук? — спросил Келус, после того как у них приняли заказ.
— Неуспешно, — ответил Блейд честно.
— М. Слышал, ты ходил голым по Камнеграду?
Дань Хэн закрыл лицо обеими руками.
— Он не был голым.
— Полуголым, — исправился Келус.
Пощади нас, читалось в согбенной позе Дань Хэна. Пощади меня хотя бы. Смятение и усталость — они с такой силой сквозили в каждом жесте Дань Хэна, что даже Блейд ощущал. Хоть он всё ещё не понимал причин для смятения, ему казалось, что лучшим решением будет избегать эту тему.
Келус улыбнулся.
— Это как-то связано с заданием от Хук?
— Да, — сказал Блейд. — Я поранился, и Хук испугалась.
— Ты чуть не отрезал себе руку своим же мечом, — вздохнул Дань Хэн, отняв наконец руки от лица.
— Это то же самое.
— Нет, — возразил Дань Хэн.
Блейд посмотрел на него внимательно и в ответ встретил упрямый взгляд — в его душе стало необъяснимо тяжело и приятно, мгновенно нагрелся ошейник.
— Ладно, — согласился Блейд. — Я напугал ребёнка.
— Наташа уже пожаловалась, — улыбнулся Вельт. — Химеко попросила предложить тебе небольшую лекцию по социальному взаимодействию.
— Необязательно.
Келус вздохнул.
Говорить было не о чем. Блейд заказал себе только чай и полчаса просто гипнотизировал кружку, изредка делая осторожные глотки. Дань Хэн молча ел, а вместо ответов на любые вопросы жестом указывал на свою тарелку. И Вельт сидел очень задумчивый.
И даже если бы у него спросили, что его беспокоило, Вельт не ответил бы. Он просто заметил то, как странно вела себя Химеко, и это никак не могло стать причиной для сплетен. Просто Химеко будто постоянно торопилась, и в каждом жесте было столько неловкости, что Вельт в итоге тоже чувствовал себя неловко. Они быстро погрузили вещи, быстро выпили по чашечке кофе, а потом Келус с Вельтом полетели обратно на Ярило-IV, даже с Пом-Пом не повидались — а ведь Пела и Зеле поехали с ними для этого.
Всё это было очень странно.
После молчаливого ужина Вельт ушёл в администрацию, а Келус увязался до гостиницы за Блейдом и Дань Хэном, ещё и спросил так… с улыбкой, мол, не помешаю вам?
Пока Дань Хэн поджимал губы, Блейд искренне удивлялся.
И когда он позже спросил об этом Дань Хэна, тот только вздохнул.
— Разумеется, Келус ничего такого не думает, — сказал он. — Просто посмеивается.
— Тебе же неприятно.
Дань Хэн открыл и закрыл рот, сбитый с толку ответом. Это была забота? Или что? Что он имел в виду?
— Да нет, — возразил он. — Просто странно. Почему тебя вообще волнует мой комфорт?
— Потому что, — Блейд разулся и невозмутимо сел на постель. — Если ты будешь плохо из-за этого спать, то будешь мешать и мне.
Дань Хэн прищурился.
— Ты же помнишь, что у тебя есть своя комната?
— Дело не в этом.
— В этом! — Дань Хэн сел на кровати и возмущённо посмотрел на Блейда. Всё в его невозмутимости выводило из себя. — Зачем ты вообще приходишь сюда? Тебе же плохо в моём присутствии?
Блейд молча пожал плечами и закрыл глаза, как будто это помогло бы ему сбежать от ответов.
— Посмотри на меня, — потребовал Дань Хэн. Когда в ответ его проигнорировали, он сказал ещё громче — в приказном тоне. — Посмотри на меня, Блейд!..
…Смотри на меня, И…ин!..
Тот, словно оглушенный, распахнул удивлённо глаза, и Дань Хэн после долгой неловкой тишины, в которой они просто смотрели друг на друга, смотрели, смотрели и не могли насмотреться, спросил шёпотом:
— Почему ты здесь?
Блейду стиснули горло слова — столько слов, они вертелись на языке и никак не оформлялись в предложения — даже если бы мог, он не произнёс бы их.
— Из-за тебя, — выдохнул он всё, на что хватило сил.
Дань Хэн приоткрыл рот и захлопнул его. Недовольство быстро сменилось растерянностью.
— Из-за меня?
— Из-за тебя.
Ошейник снова нагрелся, начал печь кожу, зудеть, как бы сигнализируя, — ты снова подобрался к чему-то запрещённому, к тому прошлому, от которого тебя выкручивает, выламывает и лишает разума. Блейд видел в своих мыслях силуэты, мечи, копья, хвосты, неприличные картины соития и полёт стружки из-под умелых пальцев, и всё это делалось только хуже.
Он танцевал, бился, обнимался и целовал, разрушал, скорбел, смеялся и созидал шедевры из ничего.
Над верхней губой стало влажно, и Блейд как наяву увидел, как между двух молочно-белых бёдер мечется красивый драконий хвост, а по влажной раздраженной коже стекает беловатое семя.
Телефон в кармане завибрировал, и Блейд вздрогнул, приходя в себя.
Разум его прояснился, мысли ушли, и Блейд посмотрел неверяще на свои руки — в бинтах, не как в воспоминаниях, неловкие, неспособные даже сделать фигурку льва из дерева, сколько бы он ни пытался.
К горлу подкатил кислый привкус.
— Сердце болит из-за тебя, — сказал Блейд, утирая кровь из-под носа. Ещё чуть-чуть — и он снова потеряет сознание, как вчера.
— Ты весь бледный, — взволнованно заметил Дань Хэн. — Снова Мара?
Блейд дергано кивнул.
— Тогда молчи, — Дань Хэн спешно подвинулся к краю, освобождая больше места. — И ложись.
Блейд послушно растянулся рядом на животе, и ошейник как раз начал остывать. Боль постепенно сходила на нет.
— Почему ты вообще заботишься о моём комфорте? — спросил он вяло и улыбнулся довольно в ответ на цокание.
— Я не люблю, когда люди рядом со мной страдают.
Блейд хмыкнул.
— Ты слишком часто убивал меня, чтобы вот так об этом говорить.
Дань Хэн поджал губы. А потом повернулся к нему спиной. До смешного понятный и очевидный жест обиды. Блейд закрыл глаза.
— Я не хотел, — сказал Дань Хэн глухо. — Я не хочу убивать.
— А меня?
— И тебя.
— Тебе придётся, — сказал он. — Рано или поздно.
Блейд улыбнулся, так и не открыв глаза. Он слышал шорох, а теперь чувствовал на себе взгляд.
— Я не хочу, — прошептал Дань Хэн.
— Ты уже делал это.
— Всё, хватит!
И снова приказной тон — от которого накалялся ошейник и вихрем поднимались воспоминания о чём-то забытом. Блейд упрямо сглотнул огромный комок в горле и сказал мягко, насколько мог:
— А вдруг если ты как-нибудь снова пронзишь мне сердце, оно перестанет болеть?
И ничего не услышал в ответ.