Work Text:
Главный евнух Гао выходит из дверей и негромко провозглашает:
— Его величество император желает видеть наложницу Цзин.
Она кланяется до пола, встаёт с колен и мелкими шагами проходит в покои. Колени почти затекли, и ей приходится следить за тем, чтобы не пошатнуться. Но очутившись перед императором она опускается в безукоризненный поклон и простирается на ковре:
— Недостойная преступница благодарит его величество за оказанную милость.
Она не видит лица императора, но слышит его смешок — и в этом смешке нет больше благодушного веселья.
— Преступница, вот как? Ты признаёшь свою вину, наложница Цзин?
— Признаю ли я, или нет, в глазах вашего величества я всё равно преступница, — отвечает она.
Ей слышен ещё один смешок.
— По крайней мере ты всегда была смышлёной. Встань!
Наложница Цзин подчиняется. Император смотрит на неё, сощурив глаз. В покоях — никого, кроме них только главный евнух Гао. Это личный разговор.
— Если бы Цзинъянь не вернулся из Дунхая, — говорит он наконец, — я мог бы не обращать на него внимания. Но он оказался здесь, в Цзиньлине, и влез, куда не следовало. Ты понимаешь, что это значит.
Её сын, её прекрасный, честный, упрямый сын, конечно, не стал молчать. Он вмешался в дела Сюаньцзин, в дела двора — сорвал совещание министров, требуя пересмотреть обвинения против старшего брата Цзинъюя и семьи Линь, её отчаявшийся сын.
— У меня не так много сыновей, — император морщится. Трёт лоб. — И двое из них — в Небесной тюрьме в соседних камерах. Один умрёт завтра на рассвете.
Наложница Цзин очень хочет хотя бы закрыть глаза, но продолжает смотреть на его величество.
— Я не могу позволить моим собственным сыновьям поднимать мятеж против меня и подвергать сомнению мои решения. Но их преступления не равны.
Наложница Цзин знает, что последует дальше. Это единственный шанс её сына на жизнь. И она готова дорого за него заплатить.
— Назови мне причину, почему Цзинъянь должен остаться жить, — произносит император.
Наложница Цзин кланяется, низко опуская голову.
— Есть снадобье, которое заставляет человека забыть. Цзинъянь не вспомнит, что случилось в столице, а не вспомнив — не сумеет ничем возразить вашему величеству.
— Сделай так, чтобы оно сработало правильно. С запасом. У тебя есть это зелье?
Наложница Цзин отвечает ещё одним поклоном, не поднимая на него взгляд:
— Да, ваше величество. Оно у меня с собой.
— Гао Чжань, — приказывает император, — прикажи чтобы привели Цзинъяня. И побыстрее.
Они ждут молча: император, полулёжа и почти задремавши, и его наложница, застыв как статуя.
Охрана приводит Цзинъяня — в серых тюремных одеждах, и единственная милость, которая ему оказана, — несвязанные руки. Их снова оставляют одних. Наложница Цзин не может отвести взгляд от исхудавшего лица своего сына. Цзинъянь — смотрит на неё в ответ, но первым делом, как положено, отбивает поклон его величеству.
— Сын приветствует отца-императора. — Он разворачивается и кланяется уже ей:
— Сын приветствует матушку.
Голос Цзинъяня не дрожит, спина — прямая, во взгляде — сосредоточенность.
Император кивает ей, и наложница Цзин подходит к сыну. Она вынимает из рукава небольшой флакон; главный евнух Гао любезно подносит ей чашу, которую она наполняет под взглядами отца и сына.
— Цзинъянь, — наложница Цзин опускается перед ним так, чтобы прямо видеть его лицо, — выпей лекарство. Прошу тебя.
Её сын смотрит на чашу, и она не уверена, что Цзинъянь поверил её словам. Но Цзинъянь — почтительный сын. И — верит, даже если не верит словам, в правильность её действий.
— Если матушке будет угодно, — говорит он и залпом опрокидывает в себя чашу. Молчит — а затем тяжело опирается на руку и валится набок. Наложница Цзин укладывает его голову себе на колени; ни император, ни главный евнух не мешают им.
— Матушка, — шепчет Цзинъянь заплетающимся языком. Она улыбается и гладит его по волосам.
— Тебе будет лучше, когда ты проснёшься, — обещает она. — Потерпи немного, мой храбрый сын.
Наложница Цзин прижимается губами к его лбу. Цзинъянь дышит глубоко и ровно.
— Он спит, ваше величество, — объявляет она негромко. — Завтра на рассвете он очнётся уже забыв.
— Гао Чжань, — велит император, — проследи. Наложница Цзин, — обращается он уже к ней, — никто и никогда не должен узнать об этом разговоре.
— Его величество император щедр и милостив, — говорит она, продолжая бережно расчёсывать пальцами волосы Цзинъяня, спутавшиеся в тюрьме.
Ей позволяют остаться с ним до рассвета под охраной императорской гвардии.
С первым лучом солнца ресницы Цзинъяня дрогнут, и наложницу Цзин проводят во дворец Чжило, где несколько лун ей предстоит провести одной в наказание за дерзость.
С первым лучом солнца в Небесную тюрьму спустится принц Юй и зачитает императорский указ о казни первого принца Ци, Сяо Цзинъюя.