Work Text:
Ce soir, ce soir
C'est le ciel qui s'ennuie et qui nous appelle
Ce soir, ce soir
Le ciel qui nous convie vers une vie nouvelle
Ce soir, ce soir, le ciel
Ouh yeah parmi les nuages et les sirènes
Ouh yeah parmi les étoiles et Jésus nous appelle
1
Indochine, «Ce soir, le ciel…»
Азирафаэль проснулся с рассветом. Ему нравилось наблюдать, как небо меняло цвет. Как там было у Гомера? «Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос…»
Он жадно вдыхал воздух, ещё напоённый ночной прохладой, медленно пил чай из чёрной кружки с изображением созвездий. Кружка принадлежала Кроули. Азирафаэль полагал, что тот не рассердится. А если и покосится неодобрительно — ничего, он как-нибудь переживёт. Ведь для начала Кроули должен вернуться. Сдержать данное слово.
Допив чай, Азирафаэль направился к колодцу, чтобы наполнить лейки и поливочный бак — возможно, ему чудилось, но вода, бьющая из подземного ключа, благоприятно действовала на деревца и цветы, которые он перевёз в Саут-Даунс из Мэйфейра.
— Растите лучше, — приговаривал он. Шипеть, как Кроули, у него, конечно, не получалось, хотя он старался. — Ваш хозяин расстроится, если заметит пятна и жёлтые листья. Мы же не станем его разочаровывать, правда? — Грейпфрут выпрямился, лимон согласно зашуршал, расправляя поникшие было листочки. — Вот и славно.
Азирафаэль убрал в сарай лейки и тяпки, вымыл руки. Бесшумно прикрыл за собой калитку.
Утренняя служба в местной церкви начиналась в восемь. Он никогда на неё не оставался, однако входил в храм за полчаса до неё, покупал свечу и шёл к скорбящему лику Девы Марии. Почему-то ему казалось: она точно отнесётся к его действиям с пониманием. Ведь именно она, узрев мучения грешников в геенне огненной, взмолилась об облегчении их участи, и передышка от Великого четверга до Троицына дня была дарована им по мольбе её.
Скорее всего, молитва за демона в принципе не могла считаться благим делом. В таком случае Азирафаэль с радостью возьмёт этот грех на себя. В конце концов, Кроули тоже молился. И Азирафаэль не сомневался, что в день решающей битвы его искренняя просьба о защите всех людей (и бывшего стража Восточных врат) помогла им одержать победу… не над злом, над добром, вообразившим, что оно непогрешимо, и тем самым поставившим себя ниже самого страшного зла.
Он помнил, как накануне сражения Кроули, растрёпанный и бледный, ввалился в домик в пригороде Лондона, где они скрывались и разрабатывали планы. Он хромал, по губам текла кровь.
— Что случилось? На тебя напали? — Азирафаэль подскочил к нему, поддержал, не дав рухнуть на пол.
Кроули поднял голову. Его глаза горели лихорадочным блеском.
— Я молился, — странно торжественно заявил он.
— Ты был в церкви? С ума сошёл? — простонал Азирафаэль. — Освящённая земля смертельно опасна для демонов. Ты это прекрасно знаешь! В прошлый раз ты отделался шрамами на ступнях. Тогда ты спас мне жизнь, и я благодарен, но сейчас… Рисковать жизнью по пустякам довольно глупо, ты не считаешь? Идём, мне нужно осмотреть твои бедные ноги…
— Я молился, — повторил Кроули. — И я хочу верить, что меня услышали.
Молитва самого Азирафаэля была простой, и слова уже год не менялись: «Спаси и сохрани друга моего, а если он заблудился во тьме, укажи ему путь домой».
Кроули сказал: они непременно увидятся снова, а он никогда не нарушал своих клятв.
Узнав, что Кроули не собирается участвовать в «бою тысячелетия», Азирафаэль растерялся:
— Ты хочешь, чтобы наступлением руководил я?
— Демон во главе тех, кто сражается за настоящие добро и справедливость, — это ни в какие ворота, согласись.
— Кроули…
— А если серьёзно, у нас с Гейбом и Вельз несколько иная задача.
— Разделяться — плохая идея.
— Это вынужденная мера. Ангел, ты справишься.
— Я не из-за этого переживаю. Вдруг тебе понадобится помощь, а я даже знать не буду.
— Я вернусь.
— Кроули…
— Я обещаю.
Позже ни Гавриил, ни Вельзевул не сумели толком объяснить, что произошло у Небесных врат. Вельзевул твердила: «Кроули спас мне жизнь», но больше ничего от неё Азирафаэль так и не добился. Фактов было немного. Папки с информацией об ангелах и демонах сгорели в необычном пламени, не похожем на божественный или адский огонь. Книга Жизни исчезла. Кроули тоже. Случилось ли это одновременно, никто подтвердить не мог. Тем не менее в здание зашли трое, а вышли двое.
— Мне жаль, — прошептала Вельзевул. — Я мало что помню. Всё как в тумане.
— Аналогично. — Судя по виду Гавриила, жаль ему не было, но он не лгал.
Азирафаэль пытался искать блудного демона. Но ни в Аду, ни на Небесах его никто не видел. Поиски на Земле результатов также не дали.
Азирафаэль оставил адрес коттеджа в Саут-Даунс Анафеме, Мэгги с Ниной и Мюриэль и покинул Лондон. Кроули, когда он появится, не помешает отдохнуть в уютном месте, где нет толп народа, где негромко поют птицы и шумит море. Ему всегда нравилось море.
— Ты всё ещё надеешься? Карты молчат, но я думаю…
Анафема не говорила: «он умер» или «пора его отпустить и двигаться дальше» — за неё это делала красноречивая тишина в конце предложения.
Азирафаэль улыбался улыбкой, пугающей своей безмятежностью, и не обращал внимания на полный сострадания взгляд.
— Я не надеюсь, моя дорогая. Я знаю. Кроули вернётся.
Каждое утро он заходил в маленькую церковь, зажигал свечу для Девы Марии и произносил одну-единственную молитву.
* * *
Под вечер Азирафаэль задремал, утомившись от работы в саду.
Легонько хлопнула входная дверь.
Азирафаэль открыл глаза. С бьющимся сердцем спустился вниз.
Кроули стоял, прислонившись к косяку. Его одежду покрывали сажа и пыль, в очках не хватало одного стекла, ботинки он и вовсе где-то потерял.
Азирафаэлю хотелось кричать: «где ты был», «я волновался» и «почему так долго».
Он протянул руки и сдавил Кроули в объятиях, вызвав изумлённый вздох. Мгновение спустя его крепко обняли в ответ.
Азирафаэль гордился, что голос у него не дрогнул, когда он спросил:
— Ты хочешь есть? Я испёк твой любимый яблочный пирог.
Сноски
1. Сегодня, сегодня ночью
Скучает небо и зовёт нас.
Сегодня, сегодня ночью
Нас манит небо жизнью новой.
О да, среди сирен и облаков
Сам Бог зовёт нас среди звёзд (вольный перевод с фр.)
^