Work Text:
Далеко это было, в таком месте, где деревья до неба достают, штанов никто не носит, а про компьютеры слыхом не слыхали.
В одной деревне жил добрый шаман. Там родился, там пригодился, там научился для духов петь и танцевать, там женился на четырёх красавицах, а старушку-вдову взял в дом старшей над ними. Хорошо жил! Добрый был, отзывчивый – любую просьбу старался выполнить, каждую ночь с духами разговаривал – да всё добрых привечал. Злые его недолюбливали, но человек если сам злого духа не зовёт, духу до него добраться ой как непросто!
Пришёл в ту же деревню другой шаман.
Люди ему говорят: зачем пришёл, у нас свой шаман есть, хороший.
А тот говорит: я тоже хороший шаман, а жить мне негде, дайте хоть на краю поселиться.
Посоветовались старейшины с котами и кошками и объявили, что нет такого закона, чтобы запрещать людям на краю деревни селиться. Это в центре у них всё плотненько было – ракушка на ракушке, грибочек на грибочке, соседский виноград над заборами обнимается, а по краям – сколько угодно свободного места.
Пошёл новый шаман за околицу, к краю леса, лёг там спать, и вырос за ночь дом резиновый, розовый, как тапок, с фанерными дверями и жестяными ставнями на окнах, а крыша волосатая – огромный парик синтетический, фиолетовый.
Не видели такого люди в той деревне, пришли подивиться, и добрый шаман тоже пришёл, будущему другу "здравствуй" сказать. Да только не позвал их новый шаман в гости. Говорит: сам не знаю, что там в доме наповыросло, надо сначала кота позвать и порядок навести, только угостить могу. Поставил на опушке стол длинный, наколдовал на нём снеди, да никто не захотел есть блюда диковинные, из небытия призванные, даже газировку пить не стали. Все ведь знают, как это бывает с наколдованной едой – сначала ты её ешь, а потом она тебе снится и снами твоими питается. А если вдруг неправильно наколдовано, даже заболеть можно или рога на неприличном месте вырастут.
Нашёл новый шаман сторожевого кота, поуговаривал, кот ему дом обошёл, но спать не остался – фу! Синтетика же кругом! Ни одной бархатной подушечки, ни одной шёлковой занавески! Открыл шаман двери, чтобы новоселье по-настоящему отпраздновать, курятины купил, бататов сладких и риса сварил целый казан – а никто его другой раз поздравлять не захотел. Пришлось холодильник сделать, а потом две недели всю еду угрюмо в одиночку есть. Только сторожевые коты пару раз заходили, узнать, как дела у новосёла, и помочь с куриным мясом расправиться.
Многим не понравилось прибытие нового шамана, но жадины сразу свою выгоду смекнули: если один шаман слишком большой подарок за ритуал просит, можно пойти к другому и договориться подешевле. Так и вышло!
Да только новый шаман задёшево не трудился. Ленивый был, хмурый, всё время как будто чем-то недовольный. Приходят к нему с просьбой дождя наколдовать, он посмотрит на небо лысое, розовое, и говорит: не, ничего не получится, чтобы дождь сделать, надо сначала облако, а это пар, ну то есть вода, это реку заколдовывать надо, дадите осла до реки доехать?..
Люди пожмут плечами и пойдут к своему знакомому доброму шаману – тот и согласится, и с духами всю ночь проговорит, и подарок возьмёт небольшой. Дождя, конечно, не будет – не бывает дождя с лысого розового неба, особенно если оно больше трёх дней одинаковое. Но добрый шаман потому и добрый, что завсегда помочь старается.
Прозвали нового шамана злым.
Правда, находились люди, которые к нему ходили. Кому-то надо ручного рака-отшельника в новый домик переселить; у кого-то корова беременная, а сам он телят из коровьего нутра доставать не умеет; у кого-то кондиционер сломался, надо просить духов, чтобы полетели за большое море и у тамошних заморских людей новый выменяли; кому-то просто скучно и хочется духов во сне увидеть.
Когда видел злой шаман, что задача простая и выполнимая, то соглашался, но подарки просил хорошие: коврик мягкий шерстяной, кровать деревянную вместо своей резиновой, бархатную подушечку, чтобы кота к себе зазвать – даже злому шаману перехожему кот нужен. Лучше, конечно, кошка, но кошки со злым шаманом вообще не здоровались.
Не любили его и двуногие женщины – некрасивый он был: ноги длинные, ручищи мясистые, белой шерстью поросшие, нос тонкий – не круглый и не приплюснутый, ресницы кудрявые, не подрезанные, над глазами нависли, а зубы – цвета слоновой кости, сразу видно, что отродясь не крашены; одет всегда в серый хитон, только дома набедренную повязку носит; сандалии на застёжках – фу, уродство, а не кавалер. То ли дело добрый шаман – и роста приличного, и не волосатый сверх меры, ноги красиво изогнутые, слегка красной юбкой прикрытые, кругленький животик через кушак нависает, нос картошкой, глаза и лоб ивовой маской закрыты, а улыбка добрая, каждый день новая – то синяя, то лиловая, а то и золотая! Красавчик!
Стали люди болтать, что добрый шаман лучше злого, не только между собой говорили, но и доброго шамана, когда хвалили, тоже со злым сравнивали. Совсем привязалось к нему прозвище, стали говорить, будто он со злыми духами знается – не с недобрыми, а с совсем плохими, которые болезни насылают и вообще совсем насмерть человека убить могут. Неприлично шаману с такими знаться!
Стал за людьми добрый шаман повторять, а за ним – его жёны. Пошёл злой шаман на рынок однажды, а там две сплетницы в пёстрых платьях друг другу рассказывают, как он ночью настоящего суккуба из леса вызвал и непотребствами с ней до утра занимался, а потом вместо того, чтобы убить, поцеловал на прощание и с миром отправил.
"Вот дуры!" – подумал злой шаман. Сделал себе чужое лицо, надел жёлтый сарафан, пошёл на рынок снова, притворился доброй соседкой с ближней улицы и все выдумки про себя у сплетниц выспросил. А они, конечно, не могли сказать, что выдумки это, а всё на доброго шамана говорили – это ведь он знает, к кому какие духи ходят. Но он и правда много про злого говорил – и что со злыми духами водится, и что сны неприличные себе делает.
Обиделся злой шаман, пошёл домой, а там его кот ждёт – не его личный кот, конечно, общественный, в личные коты к такому шаману никто не пойдёт, но общественный может снизойти, особенно если бархатная подушечка есть и еда пристойная.
– В чём, – спрашивает кот, – горе твоё горькое?
И рассказал ему злой шаман всё, что услышал. Признался даже, что не спрашивает у духов, которые ему помочь приходят, добрые те или злые. Для него все, кто помогает, добрые, а кто гадости делает – те злые.
Услышали его духи, посмеялись.
А злой шаман вспомнил обиды несправедливые, распалился, начал доброго совсем ругать, да как скажет в сердцах: головой пусть наложит, болтун грязноротый.
Услышали духи, призадумались – настоящее это проклятие или обычное человеческое ругательство.
Помурлыкал кот шаману, за угощение поблагодарил и сказал, что лучше всего шаману было бы переехать в другое место – не будет ему тут счастья.
Завздыхал шаман, закручинился – двенадцать раз он из места в место переходил, двенадцать раз настоящий дом хотел построить, согласился на резиновый с краешка деревни, но и тут ему не рады.
"Разве сделал я хоть что-то плохое? – думал злой шаман. – Кому хоть раз хуже стало?"
Не ответили ему духи. А правда такая была – даже если злой шаман делал что-то без злого умысла, всегда находился кто-то, кому его дела не нравились. Ну хотя бы жёнам доброго шамана – те считали, что подарки, которые злой получает, в их большом доме намного полезнее были бы.
На другую ночь покурил добрый шаман хорошей травы, лёг на тёплый камень и стал своих друзей призрачных звать. А они ему и говорят: злой шаман узнал, что ты про него злое зло говоришь, и дурное про тебя подумал.
Засмеялся добрый шаман:
– Что он мне сделает? Жопу украдёт? Злых духов нашлёт? Всякий знает, что добрый дух сильней недобрых двух, про это даже в песне поётся.
Но на злого разгневался – как это он, злой, смеет недоброе про доброго шамана думать и говорить?
Ну правда же, нельзя про добрых шаманов злое говорить, они на это очень обижаются. Стыдно должно было быть злому шаману, но он потому и злой, что бесстыдный.
А злые – по-настоящему злые, хоть и не самые страшные, скорей вредные просто – духи подслушали этот разговор, захихикали зелёным смехом и стали на лунном песке жопу доброго шамана рисовать.
И какая это была жопа! Прекрасная!
Это животик у доброго шамана был гладенький, с пупком-пуговкой, а жопа у него была выдающаяся – не в смысле, что большая или торчала сильно, а в смысле, что замечательная. С боков золотые чешуйки в три ряда, с копчика хвостик свисает, тоже золотой, в виде ложки, а анус весь из волшебного бетона сделан. Ну, для безопасности.
Вот такая красивая жопа была у доброго шамана.
У злого какая?.. Да кто его знает, он её никому не показывал.
Нарисовали вредные духи жопу доброго шамана, стали других духов звать, пересказывать им слова обоих шаманов, и все вместе громко хохотали, аж деревья качаться начали.
Явился к ним по-настоящему злой дух, такой, какой и убить может, но всё же больше воровством промышляет.
– Давайте, – говорит, – совсем их рассорим, сделаем войну между ними.
– А как? – спрашивает наивный дух с большими голубыми ушами.
– Я жопу у доброго шамана украду, а ты, раз такой красивый и вопросы спрашиваешь, скажешь ему, что это злой шаман его жопу украл.
Захохотали духи, заикали, вздрогнула вода в реке, мох в лесу встопорщился и поседел пятнами. А люди спали и ничего не слышали.
– Нет, – сказал наивный дух с большими голубыми ушами. – Я, конечно, дух-проказник, но такую гадость говорить не буду.
– Что, неужели никто не хочет подшутить над зазнавшимися смертными? – хорохорился дух-разбойник. – Они для нас и поют, и пляшут, и подношения делают – а всё только для того, чтобы мы их глупые желания выполняли.
– А ведь это и было желание злого шамана, – ухмыльнулся дух мрачной справедливости. – Чтобы добрый головой наложил – а как он ещё справляться будет, если ты у него жопу украдёшь?
Самые невредные из всех вредных духов испугались такой жестокости, но спорить с тёмными не стали – духи друг другу напрямую навредить не могут, но если дух-разбойник или дух мрачной справедливости захотят, они же могут тем, кто не совсем злым духам молится, сильно жизнь испортить или даже совсем убить. Не любят духи без людей оставаться, погружаться в размышления – если дух начнёт себя спрашивать, зачем он вообще существует, если ему никто не молится и с ним никто не разговаривает, он может совсем исчезнуть. Плохо!
Эта ночь уж к рассвету подкрадывалась, чтобы чёрными тенями его за ноги покусать, да только наступил на неё рассвет, и пришлось ночи убежать. Днём духи не показываются, если большой войны нет. Если есть большая война и духи помочь согласились – будут при людях и днём, и ночью, и в самый яркий полдень их увидеть можно.
А на следующую ночь, когда добрый шаман сделал своей третьей жене четвёртого ребёнка и заснул нежным сном в женской постели, пробрался в его дом дух-разбойник. Хотел дух-защитник разбудить своего человека, да куда там! Спал, налюбившись, счастливый и усталый, даже духов не слышал.
И украл страшный дух-разбойник чудесную жопу доброго шамана!
Проснулся добрый шаман перед медовым полуднем, всё ещё сладкой истомой дышащий, хотел почесать жопу, хвать – а её-то и нет.
Хотел шаман закричать, да только вместо звуков у него изо рта дурные газы пошли. Испугалась его жена-красавица, взвизгнула, выскочила из спальни, позвала остальных жён и старушку-вдову, а детей звать не стала, чтобы не напугать.
Сразу поняли женщины, что это злые духи так жестоко с добрым шаманом обошлись, стали их бранить и к ответу призывать, но злые духи потому и злые, что отвечают не когда их просят. Ну вот как с жопой этой.
Заплакал добрый шаман – он теперь ни поговорить, ни облегчиться, ни сесть по-человечески не мог, на бок пришлось ложиться, чтобы не стоять, пошатываясь – животик-то перевешивать начал.
– Надо добрых духов о помощи просить, – сказала старушка. – Давайте зажжём волшебные травы и позовём их.
А женщины по-другому с духами говорят. Не так, как мужчины. Не надо мужчинам знать, как это делается.
Закрылись жёны доброго шамана в большой комнате, зажгли волшебные травы и всё сделали, что надо было, – но не добрый дух им ответил, а дух мрачной справедливости.
Так сказал:
– Ваш муж шамана ругал, которого вы злым зовёте, а тот шаман – вашего мужа. Понравились злым духам проклятия того, которого вы зовёте злым, и забрали они жопу вашего мужа.
После этого заполнил густым дымом всю большую комнату, затуманил, как это у духов водится, разумы вопрошавшим и обратно в мир духов улетел – у него на тот день чистка крыльев назначена была.
Долго спали жёны доброго шамана, надышавшись волшебным дымом, и слова духа мрачной справедливости почти забыли. Стали вспоминать, и вышло у них, что это злой шаман у доброго жопу украл.
Так ему и сказали.
Рассердился добрый шаман, схватил свой боевой половник, бубен большой и побежал к резиновому дому злого шамана. Даже зубы накрасить забыл, хоть маску надел.
А злой шаман спал ещё – всю ночь лунное молоко варил, ну и напробовался, конечно. Кто бы на его месте удержался?
Стал добрый шаман бить половником по фанерной двери – дверь треснула, а злой шаман не проснулся. Тогда ударил добрый шаман по жестяному ставню – раз, и другой, и третий.
Закричал от похмелья злой шаман и начал доброго бранить на все лады. Открыл дверь перекошенную и спрашивает:
– Что тебе нужно в такую рань, что ты меня смертным звоном и грохотом разбудил?!
Хочет добрый шаман ответить – а словами не может. Накопилось у него, открыл рот, да как вывалил на злого всё, что про него думал! Тот едва отскочить успел, даже ноги не запачкал. Но смрад, конечно, сразу страшный сделался.
– Это что с тобой такое случилось? И почему на мой порог?
Замахнулся добрый шаман половником. А злой испугался, воззвал к силе духов урагана – и откинул доброго шамана со своего резинового крыльца. Ну и то, что тот туда навалил, тоже улетело.
Обиделся добрый шаман совсем. Мало того, что злой его уродом безжопым сделал, так ещё и с последствиями своего преступления ничего общего иметь не хочет. Поднялся на ноги, отряхнулся сразу начисто, нарисовал на земле лицо без глаз, но со ртом. Да вы знаете, наверное, это заклинание, его молча наколдовать можно.
Ожил нарисованный рот, выкопался из земли и покатился за добрым шаманом к дому злого.
Там стал рот нарисованный за доброго шамана говорить:
– Ты, злой шаман, страшное зло на меня наслал, жопу мою прекрасную похитил. Если ты её не отдашь, будем с тобой насмерть биться.
– Да нет у меня твоей жопы! – замахал руками злой шаман. – Зачем она мне?! У меня своя есть!
– Нет, – упорствует нарисованный рот, а добрый шаман только ногой притопывает – вот какой сдержанный и миролюбивый, другой бы уже весь дом злому шаману завалил, по самую крышу, – если даже злые духи украли мою жопу, то это ты их науськал.
– Да не наэтосамое я никого и никуда, – надулся злой шаман. – Что ты про меня чушь несёшь!
– Не хочу твою глупую ложь слушать, подлый ты проходимец. Идём сейчас же в болото и там драться будем.
– Можно мне хотя бы одеться? – спрашивает злой шаман. Он в одной юбке без пояса был, боялся, что она упадёт и все его жопу нечудесную увидят.
– Одеться – можно. Но чтоб никаких волшебных сапог! И вообще никаких волшебных штуковин! Мои половник и бубен мне от прадеда остались, я с ними не расстанусь.
– Ну я тогда тоже оружие возьму, – предупредил злой шаман. Сам уже с растерянностью справился, решил, что как-нибудь отобьётся. Злой он всё-таки или нет?! Так долго его злым звали, что он сам в своё прозвание поверил.
Надел он чёрный хитон, подпоясался брезентовым поясом, обулся не в сапоги, конечно, но в мокасины. С собой взял свистульку и соломенный веник. Хотел – метлу, но добрый шаман сразу про неё всё понял и сказал, что летать противнику не позволит.
"Да чтоб тебе в болото провалиться! – думал злой шаман. – Вот же тебе делать нечего, честного человека с похмелья на бой вызывать!"
А злые духи всё это слышали и видели и хохотали до икоты, только их никто не видел и не слышал. Когда дух не хочет, его даже шаман не увидит.
Пошли шаманы в лес болото искать, а нарисованный рот так за ними и покатился. Даже петь что-то пробовал, но у него голова закружилась.
Пришли шаманы в вонючее болото, а как в болоте биться? Надо гать гатить. Дунул злой шаман в свою свистульку, посыпались листья с осин и иголки с сосен, стала гать на десять локтей – маленькая.
Хотел добрый шаман боевой клич выкрикнуть, но нарисованный рот гать гатить не может, шаман должен сам кричать. А вырвалось изо рта у доброго шамана такое, что злой от страха закричал. Никакой гати, конечно, не стало, а болото совсем смрадным сделалось.
– Ну тебя нахуй с твоими приколами! – закричал злой шаман. Подхватил подол, насвистел себе гать до твёрдого места – и побежал домой прятаться.
Хотел добрый его догнать, а нарисованный рот громогласно трусом обзывал, да только злому шаману всё равно было. Не хотел он недовольство доброго шамана нюхать, очень ему противно было – ну и подташнивало с похмелья.
Убежал, и гати пропасть приказал, чтобы добрый шаман в болото провалился. Злой!
Выпил он для храбрости сладкой газировки с кокаином, заколдовал дверь и окна, чтобы их выбить нельзя было, сел на пол и начал думать думу тяжкую – как бы от доброго шамана отделаться и от его гнева не страдать.
А тут к нему кот приходит. Как кот в закрытый дом вошёл? Ну вы спрашиваете. Коты везде ходят, где хотят.
Сел кот на пол, хвост аккуратно вокруг лап обернул и говорит по-кошачьи:
– Не победишь ты доброго шамана никогда, потому что разгневанное добро завсегда сильнее напуганного зла. – И курицы попросил.
Дал злой шаман коту курицы – не настолько он злой был, чтобы котов не кормить – и спрашивает:
– И что же мне делать?
– Дождись, пока устанет добрый шаман, призови на помощь свои колдовские силы – и беги из деревни. Даже если добрый шаман тебя не одолеет – ему добрые люди помогут.
– Да какие же они добрые, – загрустил шаман, – если они мне зла желают.
Кота эти трудности уже не волновали. Хотел злой шаман его погладить, но он не дался – слишком уж от шамана, даже от рук вымытых, болотом пахло. Хорошо, что только болотом.
Стал злой шаман к обороне готовиться: проделал в крыше под волосами защищённый воздуховод, фильтры в него вставил, стены в слабых местах мраморными плитами подпёр, а дверь для надёжности привалил алмазным валуном. Жалко, конечно, было такую блестящую вещь терять, но если боишься кары от разгневанного доброго шамана, ещё и подороже заплатишь.
Только присел отдохнуть, а издалека уже бранные слова послышались – выбрался добрый шаман из болота и нёс своё возмездие суровое злому шаману.
Жёны доброго шамана тем временем все дела домашние переделали, закрылись снова в большой комнате и снова начали взывать к духам, на этот раз к добрым.
– Одолейте, – говорят, – злого шамана и его сообщников в мире духов, верните нашему мужу жопу.
Загрустили добрые духи, много сочувствия испустили, а сделать ничего не могли. Раз уж злой дух жопу украл, он её и вернуть должен.
Стали тогда жёны доброго шамана злых духов звать и просить их, чтобы нашли злоумышленника и жопу вернуть заставили.
Только посмеялись злые духи над бедными женщинами, а те ничего сделать не могли. Совсем у злых духов нет ни совести, ни сострадания.
Настал вечер изжелта красный, облака цветными чернилами обмазались, повеяло с полей медовыми запахами – только не мог их понюхать злой шаман, потому что сидел, запершись, боялся и только ждал, пока добрый шаман утомится. А разгневанное добро, оно такое, оно устали не знает. Добрый шаман и в дверь колотил, и в окна, и стены пробить пытался, и проклинал злого на все лады – но вот это, конечно, почти совсем бесполезно было, потому что сам он проклятие сказать не мог, только, извините за выражение, насыпать, а к нарисованному рту ни один уважающий себя дух не прислушается.
Завалил добрый шаман проклятиями весь дом злого по самую крышу. Воздуховод заметил, хотел и его обругать, да только слишком хитро тот был устроен – вытяжная вентиляция всё наружу выкидывала, добрый шаман даже сам испачкался немного.
Стали люди собираться, смотреть, что это за беззаконие происходит, но нарисованный рот и коты им всё объяснили: так и так, разгневался добрый шаман на злого за ужасное преступление.
А злой шаман даже не мог сказать, что не совершал он никакого преступления, потому что сидел, закрывшись, и боялся. Ну и злился, конечно, тоже – но как ему было биться с добрым шаманом? Тот слово скажет – и убегать надо, воняет очень!
Продолжалось это до полуночи, потом прислали старейшины летучих мышей, приказали всем по домам идти, глупостями не заниматься.
– А это, – спрашивает красивая ткачиха, – кто убирать будет, а? – И сурово так на доброго шамана смотрит. А ему-то что? Он и одной сотой доли своего гнева горького злому шаману не выразил, мог бы целый год его проклинать.
– Да пусть злой шаман и убирает, – сказал старший сын доброго шамана. Он уже мог ходить на охоту и разговаривать со взрослыми, не закрывая лицо. – Это всё его вина.
Поохали люди, но согласились. Попросили только духов ветра, чтобы смрад не на деревню летел, а в другую сторону, в пустое место.
Обиделись жители пустых мест, затаили болотный гнев на шумную деревню с вонючими безобразиями, но сразу прийти и отомстить не могли – котов боялись.
Понял злой шаман, что стихло всё, можно убегать. Потыкался в пол резиновый так и этак – нет, не получится подкоп сделать. Что ж, шаман он или не шаман? Призвал духов яростной уборки, да как напустил их на нечистоты, дом облепившие, – сразу всё начисто вымыли, от дома хлоркой запахло и лимонной кислотой, но респиратор всё равно надеть пришлось. Поблагодарил шаман духов, подарил им свой веник соломенный и начал в дорогу собираться. Оставил всё, что ему в пути не пригодится, покормил кота, который попрощаться пришёл, вышел на крыльцо, вздохнул тяжело через сильные фильтры, поправил защитные очки и ушёл грустный. Не хотел он, чтобы так всё получилось – да что сделаешь, не воевать же с добрым шаманом, который головой наложить может.
Утром все узнали, что ушёл злой шаман.
Стали жёны доброго шамана духов расспрашивать, молили дорогу показать, а старушка-вдова тем временем самого доброго шамана пыталась уговорить со злым шаманом замириться и по-хорошему попросить жопу вернуть. Разгневался добрый шаман – как так, этот злой шаман его ругал ругательствами, биться согласился и удрал. Два раза удрал, большое оскорбление доброму шаману сделал – и, главное, не сознавался в том, что жопу он украл – ну или злые духи по его приказу.
Обиделись злые духи. Никогда они шаманских приказов не слушались, ни злых, ни добрых, да и не любили они злого шамана – какой он злой, он жадный просто и ленивый, не захотел даже доброго шамана обезжопленного убить, а его жён и детей своими слугами сделать, слабак!
"Нет, – решил добрый шаман. – Я это так не оставлю. Найду злого своего собрата и научу его, как добрые дела делать!"
Заплакали жёны, затрясла грустной головой вдова-старушка, да что сделаешь – нельзя с добрым шаманом спорить, даже если он разгневан и не очень умные решения принимает. Дети доброго шамана любили и уважали, поэтому даже и мысли о возражении у них не было. Решили: мы уже большие, пора самим за хозяйством смотреть, пока папа и мамы серьёзными делами занимаются. Никто из них шаманом не был, никто с духами разговаривать не умел, хотя с котами дружили.
Ушёл из деревни добрый шаман, в большом гневе и огорчении, а за ним жёны его тайком отправились – он им запретил, да только настоящая любовь сильнее любых запретов. Решили жёны мужу помочь, а не получится – хоть судьбу его жестокую узнать.
За болотом сел добрый шаман на пенёк, взял ивовый пруток и сделал из него птичку. Ожила птичка, защебетала, а добрый шаман ей без слов приказал лететь туда, куда злой пошёл. Взмыла птичка в воздух, покружила и полетела через пустой лес. Такую песню пела: "Далеко, ой далеко, далеко-далёко". С каждым шагом ярился добрый шаман, проклинал злого мысленно, но вслух совсем не ругался – знал, чем кончится.
Дошли они до большой реки, птичка на другой берег перелетела и села на корягу хозяина дожидаться. Добрый шаман посмотрел на реку, да и решил, что сможет вброд её перейти – шаман он или нет? Постучал в бубен, молча духам помолился, связал всё, что у него с собой было, в один узел, положил его на голову, посадил в рот волшебную лягушку и вошёл в воду.
Увидели это злые духи и нечисть, что в пустых местах обитает, и дух-разбойник, который чудесную жопу украл, тоже там был. Дождались они, пока добрый шаман дойдёт до середины реки, да как стали шуметь, и кричать, и излучать тревогу да опасность. Задрожал добрый шаман, задрожала волшебная лягушка – и выскочила у него изо рта. Заглотил добрый шаман воды столько, сколько ни один человек не может, хотел оттолкнуться от дна, да схватили его за ноги духи-утопцы, втянули в ил. Ослабели руки доброго шамана, в голове помутилось, уплыл узелок со всеми его волшебными вещами, и понял он, что конец ему приходит, а виной всему – злой шаман.
"Ну уж нет! – воскликнул добрый шаман мысленно. – Не удастся тебе меня умертвить злою смертью, я – великий шаман, а значит, сильней любой погибели".
Воззвал он к духам-защитникам, но не могли они его-человека спасти, из реки живым вытащить. Сделали они его волшебным деревом: корни в речное дно вросли, руки гневные над водой поднялись, а вот голова не могла высунуться – не слишком высокий был добрый шаман. Но теперь ему и дышать было не нужно, он даже кричать мог без воздуха – поднимались к поверхности смрадные пузыри, а из них проклятия злому шаману вылетали, да только никто не знает, долетело ли хоть одно.
Дошли жёны доброго шамана до реки, увидели руки-ветви, сразу их узнали и горько заплакали:
– Как же ты теперь домой вернёшься, кто о твоих детях позаботится, кто старушку-вдову кормить будет? Как же теперь деревня без такого доброго шамана? Как нам теперь с духами разговаривать, они же нам помогать не станут?
Собрал шаман всю свою колдовскую силу и прямое речное течение сгибать начал. А жёнам так ответил: показывайте мне дорогу, я – не я, а домой вернусь. Очень смелый был добрый шаман.
Повернула река к деревне, но женщины-то перед рекой бежать не могли, смыла бы она их насмерть. Сделались они птицами, чайками речными, а причитать продолжили. Летят и кричат, кричат и летят, будто жалуются или зовут за собой кого-то. Пошла за ними река смрадная, с бурой водой и деревом посередине. Да только не дошли они до деревни – с другой стороны показался дух-разбойник, облик злого шамана приняв, и стал краденой жопой размахивать: смотри, добрый шаман, вот твоя жопа, попробуй, догони! Устремилась за ним река, а не поймала – как же духа поймать, летает он. Снова повернула к деревне, шла-шла, текла-текла, да недотекла, всего сто локтей не хватило. Устал шаман, уснул, а злые духи так сделали, чтобы осталось кривое русло на месте, чтобы не мог он до деревни дойти.
Поздно заметили чайки, что река за ними больше не идёт, вернулись, кричали-кричали, звали-звали, навзрыд плакали, а не услышал их спящий шаман. Спящие деревья ничего не слышат, даже чаек.
На следующее утро проснулись жители деревни и сразу нехороший запах почуяли. Сто локтей – это ведь совсем немного.
Послали мальчишек легконогих смотреть, что за напасть такая вонючая. Увидели мальчишки кривую реку с нехорошей водой, в ней дерево, над ней – чаек – и ничего не поняли. Вернулись к старейшинам и котам, всё рассказали, что видели. Решили старейшины – дичь какая-то несусветная, проклятие из пустых мест. Догадывались, конечно, что как-то оно с добрым шаманом и его пропавшей жопой связано, да только никто не знал, что делать. Стали спрашивать у котов, что с рекой делать, а коты и отвечают:
– С рекой вы уже ничего не сделаете, и рыба в ней будет плохая, проклятая. Переезжать надо.
Пригорюнились все взрослые, а дети стали вещи собирать. Это для взрослого переезд – навроде пожара, только без огня, а для детей всё весёлое приключение. Даже по доброму шаману и его жёнам тосковать перестали, только вдова-старушка десять слезинок уронила – по две за каждого. Некогда ей было горе горевать – в дорогу надо было собираться, а помощничков у неё хоть и тринадцать голов, да большей частью бестолковых, только успевай ловить, чтобы глупостей не наделали.
Ой, трудный это был переезд. Долго собирались, долго с родными домами прощались, тропу два месяца строили, но всё же дошли, коты с кошками пропасть не дали. Ушёл по большой дороге караван беженцев, а деревня пустая осталась.
Посмеялись духи один день, другой, а потом загрустили – не было у них больше людей. Потосковали и тоже к большим местам подались, чтобы не умереть со скуки. Одна нечисть осталась возле кривой коричневой реки. Ей-то всё равно, есть рядом люди или нет.
Чайки поселились, но со временем и их не стало.
Дух-разбойник с другими духами не полетел – нашёл бродягу бездомного, приснился ему и говорит человеческим голосом:
– Есть у меня жопа волшебная, краденая, а носить мне её надоело. Возьми меня с собой в большой город, я её тебе отдам.
– А пакости ты делать умеешь? – Не был тот бродяга ни глупцом, ни хорошим человеком.
Так или иначе, а сговорились они между собой, а жопу потом жрецам насмешливого бога отдали – он-то найдёт, кому её прирастить шутки ради. Жестокие они все.
Что со злым шаманом стало?.. Люди разное болтают – то он на Плутон улетел, то за генерала демонов замуж вышел и двадцать детей ему родил, а то пешком пришёл в мир духов и там жить остался. Что за чепуха, разве может смертный человек, у которого даже жопа обычная, жить в мире духов? Нет, конечно, смертный человек в мир духов только во сне попасть может.
Я думаю, дело так было: выгнали его из очередного селения, сел он в скорый поезд, который в тёплые края шёл, да и умер в дороге; посмотрел проводник документы, а там один только проездной и вместо имени написано "злой шаман"; положили тело в конопляный мешок, закопали под старой сосной и фанерную доску поставили: "Тут лежит злой шаман, мир его праху". Душа?.. Да какая душа у злого шамана?.. А если бы и была – не нашего это ума дело, куда такие души отлетают. Нет там ничего хорошего.