Chapter Text
Есть вещи, в которые Лукас Синклер верит всем сердцем. Например, что проводить время с друзьями в аркадах — самое весёлое занятие на свете, кола — лучший напиток, придуманный человечеством, а история — самый увлекательный предмет в школе.
И, разумеется, Майк Уилер по уши влюблён в Уилла Байерса.
Не нужно быть реинкарнацией Эйнштейна, чтобы прийти к этому умозаключению, честно говоря, достаточно иметь лишь пару функциональных клеток мозга.
— Лукас, ты не понимаешь, всё должно быть и-де-аль-но. Семь лет бывает лишь раз в жизни! — с запалом говорит Майк, любовно поглаживая папку, в которой хранились рисунки Уилла.
В прошлом году Лукас провёл с Майком как минимум два часа в магазине канцелярии, пока тот выбирал наиболее подходящую папку для бережного хранения творчества, разглагольствуя о том, что та должна быть вместительной, крепкой и, разумеется, симпатичной, ведь в ней будут самые настоящие шедевры.
Всё Лукас понимал, он ведь не дурак. Тем более, что знаки висят повсюду и практически светятся неоном. День рождения любимого человека Майка — любимый праздник Майка, который тот обвёл жизнерадостным жёлтым цветом в календаре.
— Ну, это понятное дело, — Лукас улыбается. — Не можешь выбрать подарок из списка?
Майк готовится к этому празднику основательно: записывает идеи подарков в блокнот задолго до назначенной даты. Ему важно, чтобы презент пришёлся по душе Уиллу. Крайне желательно оказаться лучшим дарителем. На прошлый день рождения девочка из их класса подарила Уиллу небольшую мягкую игрушку в виде дракончика и, честно, Лукасу казалось, что Майк вот-вот откусит голову однокласснице или улетит на силе негодования высоко-высоко под самый потолок. Когда Уилл вежливо улыбнулся и поблагодарил её, в глазах Майка, казалось, была бегущая строка: «ха, выкуси, ему ты и твой дракон никуда не впёрлись!».
— Я хочу подарить ему набор акварели, — деловито произносит Лукас. — В магазине новый завоз, это просто отвал башки! Лучшая акварель для лучшего художника.
Майк одобрительно хмыкает и падает на кровать, прижимая папку к груди.
— Я тоже её видел, классная, — мальчик достаёт из-под подушки блокнот и ручку. — Но как ты, блин, можешь выбрать? Это так тяжело! Мне хочется подарить ему каждый пункт из списка… — Майк листает страницы, напряжённо прикусив губу. — Но мне не дадут столько денег. Это такая досада, фу. Вот подрасту, смогу устроиться куда-нибудь на подработку, у меня будут собственные деньги и тогда…
Лукас улыбается, слушая планы лучшего друга на подростковые годы.
— Ты ведь хочешь, чтобы этот подарок выставил тебя как можно лучше? — озвучивает мысли мальчик. — Может быть, остановишься на тех ярких жёлтых резиновых сапогах, о которых ты говорил в начале месяца. Смотри: так он будет меньше простужаться, ты его защитишь, как настоящий паладин. И даже в самую поганую погоду он наденет их и вспомнит тебя, ты сделаешь его день лучше и счастливее.
Майк краснеет, явно представляя вручение презента.
— Я переживаю, что они ему быстро станут ненужными! Мы так быстро сейчас растём, и сапоги могут стать малы. Наверное, лучше длинный шарф жёлтого цвета… И ему явно очень пойдёт… — Лукас видит, как краска начинает заливать ещё и уши мальчика. — И лего. Да. Надо, чтобы подарок был полезный и крутой. Я просто подарю несколько предметов. Маму я уговорю, ведь сейчас я хотя бы выбрал…
Лукас кивает и улыбается.
Интересно, когда он сам встретит девчонку, которую полюбит так же, как Майк Уилла?
***
Если с Майком всё было ясно как белый день, то с Уиллом — не особо.
Лукасу ни за что не хочется уподобляться Лонни и подобным кретинам с интеллектом дождевого червя, которые считают, что если мальчик спокойный и творческий, то он обязательно любит других мальчиков. Уилл, вообще говоря, никогда не проявлял явного интереса ни к мальчикам, ни к девочкам. Последние вились вокруг него, но, может быть, просто ещё не было той самой, которая вызвала бы у него чувства? Фиг знает.
Уиллу нравится проводить время с Майком. Видно, что он выделяет его, но вдруг это из-за того, что Майк — его самый первый друг? Они столько всего прошли, знают друг друга как облупленных, само собой разумеется, что Уилл к нему тяготеет.
Честно, хочется надеяться, что симпатия Уилла к Майку всё же не только дружеская. Вот бы он его любил в ответ, было бы так круто.
Лукас пытается иногда прощупать почву по чуть-чуть.
— Кэйти красивая, её рыжие волосы такие длинные и выглядят мягкими, — вздыхает он, искоса поглядывая на друга и наблюдая за реакцией.
Уилл скромно жуёт булочку и неловко пожимает плечами, а Майк морщится так, словно сомневается в здравомыслии Лукаса.
— Ну, она хорошо рисует. У неё получаются красивые зарисовки природы.
И вот так всегда. Уилл, кажется, никогда не комментирует внешность девушек или делает это сугубо нейтрально. Словно ему не нравится то, что делает девочек девочками. Он рассуждает об их личностях и никогда не упоминает их привлекательности.
Хочется верить, что такие маленькие детали играют в пользу того, что Уиллу может нравиться Майк, тогда чувства последнего не будут безответными, и вообще они могут стать прекрасной парочкой, ведь идеально друг другу подходят.
Майк, будучи Майком, тут же начинает заверять Уилла, что тот всё равно куда лучший художник, чем какая-то Кэйти, и когда-нибудь о нём узнает весь мир. Щёки Уилла чуть краснеют, он мягко улыбается, смотря в глаза Майка.
Как Уилл ещё не увидел, что Майк любит его до подкашивающихся коленок? У него ведь стопроцентное зрение, на медосмотре недавно это подтвердилось.
***
Лукас был счастлив, когда к их Партии присоединился Дастин. Дастин — весёлый, умный и крутой. К тому же, раз теперь их четверо, нет ощущения, что являешься третьим колесом, пока Майк-пиявка-Уилер вьётся вокруг Уилла.
Это во всех отношениях прекрасное нововведение, но Лукас всё равно переживает. Не может не переживать: вдруг Дастин тоже заметит особенную динамику между Майком и Уиллом и ему это покажется неправильным? Нет, конечно, Дастин суперский, но ведь никогда не знаешь на сто процентов что в головах у других людей!
Благо, волнения Лукаса не оправдываются.
— Майк, ты купишь валентинку или сделаешь её? — буднично интересуется Дастин, ставя миску с попкорном на стол в подвале.
На лице Майка смесь эмоций: смущение, непонимание и недовольство.
— Зачем мне валентинка? Чтобы отдать её какой-то девчонке? — он произносит это так, словно предлагаемое действие равносильно борьбе с мерзким монстром из DnD.
Дастин смотрит на него так, будто изо рта Майка вылетает абсолютная тарабарщина с нулевым смыслом.
— Майк! Очевидно, чтобы отдать её Уиллу! Ты ещё скажи, что ты не дарил ему валентинки в предыдущие годы, — комментирует Дастин с полнейшим недоверием и закидывает в рот попкорн.
И Лукас почти что подпрыгивает на диване! Дастин точно крутейший чувак и не даром один из его лучших друзей.
Бледная кожа Майка за секунды становится пунцовой, и мальчик несколько раз открывает и закрывает рот как рыба. Он так быстро смотрит по сторонам, что кажется, что от таких поворотов его голова просто отлетит. Что Майк ищет? Боится, что Уилл резко материализуется посреди комнаты? Но сегодня он придёт позже, потому что вызвался поехать на природу с Джонатаном, чтобы помочь тому с фотографиями.
— Уилл ведь мальчик, — шипит Майк сквозь зубы. — Мальчики не могут дарить валентинки мальчикам.
Лукас и Дастин практически синхронно уставше вздыхают.
— Майк, это всё такая туфта. Кто тебе такое сказал? Отец? Он что, из своего кресла связался с центром вселенной и истины оттуда кряхтит? — недоверчиво морщится Дастин.
— Дастин прав. Конечно, мальчики могут дарить валентинки мальчикам, — как можно более убедительно произносит Лукас. — А те, кто так не считают — собратья по разуму Троя, его приспешников и Лонни. Никто не хочет быть в одном ряду с такими придурками.
Глаза Майка размером с миску для попкорна. Он с сомнением смотрит на друзей, кусая губу.
— Конечно, нет! Но… В городе таких нет. В фильмах и книгах таких нет. Значит, таких вообще очень мало и они, ну, отличаются. Ауч! Дастин! Какого хрена! — мальчик вскрикивает, когда Дастин слабо даёт ему подзатыльник, и тут же в ответ несильно пинает его по ноге, отчего тот ругается.
— Майк, мы живём у чёрта на рогах, тут не прямо дофига чего есть. Но я уверен, что такие люди есть и в городе, и в фильмах, и в книгах. Я готов поспорить, что найду тебе книгу, в которой есть такие люди или говорится о таких людях, и это будет нормально! Неделя и я тебе принесу, идёт? — самоуверенно говорит он и улыбается. — Вернёмся к насущной проблеме. Значит, валентинку ты не готовишь?
— Даже если такие есть, это не значит, что я такой! Почему ты думаешь, что я должен сделать валентинку Уиллу?
Если до этого Лукас думал, что Майк был пунцовый, то сейчас можно смело сказать, что вот-вот и из его ушей пойдёт пар как из паровоза.
— Не оскорбляй мой интеллект! Ежу понятно, что он тебе нравится, и если было бы возможно, ты бы сросся с ним, чтобы везде быть вместе. Это факт.
— Я не..!
— Майк, — успокаивающе начинает Лукас. — Ничего страшного. Мы — твои лучшие друзья. Не важно, кто тебе нравится. И, к тому же, Уилл вообще-то офигенный! Значит, у тебя хороший вкус. Мы с тобой, мы ведь Партия, — Лукас уверенно обнял друга одной рукой, ободряюще улыбаясь. Дастин быстро присоединился к общему объятию.
Майк поджимает губы и смотрит то на одного друга, то на другого, и, наконец, с облегчением выдыхает, словно с его плеч падает груз весом с тонну.
— Правда?
— Конечно, Майк. Для чего ещё нужны друзья, — Дастин усмехается.
Майк неловко улыбается и, снова посмотрев на лестницу на случай, чтобы никто к ним не спустился, начал говорить, его голос почти на грани шепота:
— Вообще-то… Да. Я дарю ему валентинки. Но никогда их не подписываю, чтобы он не узнал.
Лукас чуть щурится, пытаясь вспомнить, и вдруг расплывается в улыбке.
Каждый год у Уилла появляются самодельные валентинки среди вороха остальных. Они в чём-то похожи между собой, и у Лукаса ранее были сомнения, что они от Майка. Прежде он не решался спросить.
— А-а-а! Это те синие сердечки! — довольно произносит Лукас. — Верно?
Улыбка Майка становится шире, и сам он с каждой секундой всё более расслабленный и радостный, что наконец-то можно не держать рот на замке:
— Да. Я всё продумал: не пишу имя, а основной текст прошу написать Нэнси, чтобы с почерком не палиться. Она, конечно, вредина та ещё, но с валентинками помогает. Я говорю, что это для одноклассницы.
Лукас сомневается, что Нэнси хотя бы раз купилась на то, что валентинка для одноклассницы, но не разочаровывает друга.
— Может быть, попробуешь как-нибудь намекнуть? Оставить знаки, что это ты?
Майк в ответ чуть морщит нос.
— Я не готов. А вдруг он меня отвергнет? Точно отвергнет. И что мне тогда делать? Я не могу потерять его, — мальчик немного горбится и опускает голову.
Лукас хочет сказать, что шансы есть, ведь это правда. Наверное, если Уиллу кто-то и может нравиться, так это Майк. Он, конечно, очень скрытный в этом вопросе, но порой что-то проскакивает и…
Тем не менее, понимаешь Майка. Самому тоже было бы страшно признаться на его месте.
— Ничего страшного. Всему своё время. Когда будешь готов, мы тебя поддержим.
В этот год, как и в предыдущие, Майк не подписывает валентинку. Однако можно было сказать, что он чувствует себя увереннее в этот день, зная, что его лучшие друзья не отвернулись, приняли правду и всячески его поддерживали.
А Уилл вечером в День Святого Валентина кладёт синюю валентинку в коробку из-под обуви к остальным похожим и убирает под кровать, надеясь, что отправителем был его самый-самый лучший друг. Он даёт себе обещание, что в ближайшие пару лет наберётся храбрости и приготовит свою валентинку, а потом подбросит в шкафчик или рюкзак Майка, чтобы проверить догадку.