Chapter Text
Линда Лотиэль
ТРИВОЛШЕБНЫЙ ГОД
Alle Sprachen der Freude sind miteinander verwandt [1]
Михаэль Энде «Бесконечная история»
Well met and thank you
I'm glad you taught me so well
It was fun being around for a while
So sad you have to stay here
Or, can you spread out your wings and fly with me
Out in the fields of my love?
Аквариум «Fields of My Love»
Кто варит свой мёд, тот сам его пьёт, а я его крепко сварила.
Из старинной баллады «Графиня-цыганка»
ПРОЛОГ
Кабинет писательницы, XXI век
— Ого! Ты планируешь роман, разрисовывая стену?
— Почему бы нет? Всё равно скоро делать ремонт.
— А это что? Таймлайны? Почему их так много? Ты же говорила, что продолжение — это всего один год, как и первый роман.
— Это таймлайны главных персонажей. Для них этот год пройдёт очень по-разному.
— Главных персонажей? Сколько их у тебя? Тут же дюжина таймлайнов!
— Вот именно столько.
— Ну ладно, допустим. А кто все эти люди?
— Новые персонажи.
— Что?! Почему так много?
— Ну, а как ты думал? Делегация Дурмстранга, делегация Бобатона, новые преподаватели Хогвартса…
— И нам нужно будет узнать каждого? Каждого?
— Конечно! И познакомиться поближе!
— Только не говори мне, что бедному читателю предстоит залезть в голову к ним всем и найти там толпу субличностей!
— Нееет, субличности только у главных, да и то не у всех. Вот у этих, помеченных звёздочкой.
— Ну, хорошо, вот тут две, тут три, но пять штук?! Это ж сколько десятков субличностей в довесок к списку персонажей?! А сколько читателей тебе сказало, что нужно всё упрощать, а не усложнять?
— Э-э-э, почти все.
— И какой ты сделала из этого вывод?
— Читатели не любят напрягаться.
— Правильно! Мы не любим напрягаться! Так почему же ты продолжаешь нас напрягать?
— Потому что, начав разрисовывать стену, сложно остановиться. Я просто должна покрыть её полностью! Да не смотри ты на меня… взглядом василиска! Смотри лучше сюда, тут карты!
— Так, ну, карту окрестностей Хогвартса я уже видел… подожди, а это что? Эй!! Зачем закрываешь?
— Извини, там спойлер. Лучше взгляни на план садов Бобатона и схемы двух замков Дурмстранга. Только я тут тоже прикрою кое-что руками. Правда, у меня столько рук нет… Подожди-ка. Колоратус!
— Ну вот, теперь твои карты — в кляксах. Ты всегда так уточняешь это заклинание?
— Нет, по настроению.
— А это что за новая напасть?
— Глоссарий древнерусалочьего языка.
— Holy Merly. А это?
— Ирландские триады.
— А это?
— Список адинат.
— Таааак, адинат, значит… А почему вот тут триады пересекаются с адинатами? Адинатные триады, что ли?
— Угадал. Trí ailgesa étúalaing .i. éirg cen co dechais, tuc cenitbé, déna ceni derna.
— Я не силён в древнеирландском, знаешь ли.
— Три невыполнимых требования: идти, если вы не можете идти, принести то, чего вы не получали, сделать то, что вы не в состоянии сделать.
— Понял. Раз так, наверное, где-то тут и Грааль?
— Как не быть?
— Но спрятан?
— Само собой.
— А найти можно, наверняка, только прочитав роман?
— Конечно.
— То есть, без подвига — никак?
— Никак.
— Там в древнерусалочьем нет какой-нибудь хлёсткой фразы в духе: «чтоб я сдох?»
— Есть, например, ном-марбатуар. Насколько я понимаю, это значит, «всё, я убит, не трогайте меня».
— Тогда ном-марбатуар.
— Подожди, вот скоро закончу и выдам тебе первому. Тогда уже и будешь ном-марбатуарить. А сейчас можешь помочь мне с одним спеллом? В смысле, я на тебя его наложу. Нужно проверить его действие при определённых условиях.
— Писатель должен всё пережить на себе! На себе, а не на подопытных читателях. Ладно, какие там условия?
— Выпей вот это и ложись вот сюда!
— Эй!
— Ты мне не доверяешь?
— Окей, ложусь. Головой на север? Что это за вкус? Ах ты ж, гиблые грифоны, полный ном-как-его-там-ар! Ох уж мне эти сказочницы…
— Расслабься и представь себя среди поля. А теперь…
Из трактата Гертруды Госхок «О знаковых полях»
Исходя из вышесказанного, осмелюсь предположить, что неординарная, магически насыщенная ситуация порождает вокруг себя особое знаковое поле. Под знаковым полем я понимаю некую систему образов, которые всплывают в сознании участников ситуации в той или иной форме. Они могут принять вид ярких картин, ощущений или символов, а также повторяющихся и даже навязчивых идей, являющихся наяву и во сне. У этой системы могут возникать свои подсистемы, между которыми прослеживаются связи, но в целом процесс развивается спонтанно и непредсказуемо. В особых случаях поле может создавать «символические воронки», втягивающие в себя людей помимо их желания. При этом, как основные участники ситуации, так и находящиеся с ними рядом маги, особенно обладающие склонностью к прозрениям, могут осознанно настроиться на работу с полем и научиться его читать. Возможно, работа с личными знаковыми полями когда-нибудь научит магов не только справляться со своими проблемами, но и выходить на более высокий уровень осмысления бытия и находить закономерности там, где всё кажется хаотичным.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Меаллан О’Донован. 31 июля 1348 года
Вообще-то я люблю пещеры. По рассказам Гертруды я представил себе невесть что про грот Морганы и путь к нему, но на деле все оказалось не таким уж и мрачным. Водопад на входе явно скучал: он откликнулся на мой призыв сразу и принялся болтать на языке струй и капель, направив меня по самому удобному маршруту. Фейрин осталась ждать меня снаружи: воду-то она любит, а вот от сумрачных подземелий — не в восторге. Когда моя славная кошка охотится на хогвартских крыс, то редко забирается ниже кухни. Что ж, подождёт меня среди холмов — может, заодно и поймает кого-то, не крысами же едиными!
Грот искривлённого пространства не разочаровал: думал, что проскочу его нахрапом, при помощи магии воды, но не тут-то было! Струя пламени едва не пропалила дыру в мантии на первом же шаге, а затем я покачнулся и чуть не упал в яму, поверив своим глазам. Что ж, я не в том месте, где стоит верить глазам, — пришлось накладывать Сенсибилитас! Внутренние ипостаси встрепенулись: не умеют они сидеть тихо, когда у меня обостряются чувства, особенно Конла. Я увернулся от внезапно плюнувшего в меня кипятком гейзера, а Конла внутри хлопнул в ладони.
Да, мой страдалец Конла, Конла-проклятый, которого месяц за месяцем сдерживали другие ипостаси, Сестра и Друг Меаллан, вырвался-таки на волю. Ему и Сенсибилитаса не нужно, чтобы буйствовать: в последнее время чувства и так обострены до предела. С того самого дня, как Гертруда позвала меня собирать чабрец, я живу в сплошном водовороте эмоций. Кстати, о водоворотах — вот этот обманный, и на него вполне можно наступить, а вот этот — засосёт и не поморщится. Славно Моргана заколдовала грот!
Конла-проклятый теперь стал Конлой-счастливым: одного слова «чабрец» ему достаточно, чтобы закружиться в упоении полнотой бытия. И моя ипостась Мейв, которая была когда-то врагом, а стала мудрой наставницей, кружится порой вместе с ним: ведь Гертруда освободила и её тоже. Распутала этот невыносимо тугой, ядовитый узел старого проклятья и сняла ненавистный гейс. Не только она, конечно: Кристина и Зореслава тоже приложили палочки, но сейчас все мои мысли лишь о Гертруде. И об очередном коварном гейзере! Ой, да не шипи так, все равно ведь пройду и не доплюнешь.
Я думал, что, если с меня снимут гейс и если я найду любовь, то счастью уже ничего не помешает. Ну, кроме войны, чумы и прочих бед — но в эти хранимые Конфигурацией края напасти не решаются сунуть свои уродливые носы. Так что же мешает пьянеть от аромата июльского чабреца, целуя любимую женщину так, что начинает шалить патронус, мой юркий тюлень? Ну и пусть себе вырывается из палочек и кружит над головой — тут и саму голову можно потерять… Или нельзя? Неужели нельзя позволить Конле-счастливому дотанцеваться до потери разума? Эх, никак нельзя.
Потому что страшно. Потому что любимая женщина не только борется с глупостью, как герой с драконом, но и сторонится водоворотов страстей, натерпевшись от них в прошлом. Потому что рядом с ней надо не только чувствовать, но и думать, чтобы не повторять чужих ошибок, да и своих тоже. И вот я думаю. Друг Меаллан сидит целыми днями в задумчивости у пенных вод Мананнана мак Лира. И мне… страшно. Вот эта струя пламени мне не страшна, а мысли о том, во что может вляпаться Гертруда, не дают покоя. Она ведь, кроме всего прочего, вечно попадает в истории. Теперь в её истории я — тронутый ирландец, знавшийся с проклятиями! Не вышло бы чего…
Маггл бы на моём месте душу дьяволу продал, лишь бы его не втянуло больше ни во что. Лишь бы её не втянуло ни в какую историю с трагедией в финале! Но дьявол не заходит в Хогвартс: видимо знает, что себе дороже. Вместо дьявола тут царит Моргана — неугомонный призрак, сплетающий сети из человеческих жизней. Не глупость ли я совершаю, направляясь прямо в пасть к чудищу? Нет. Уж лучше самому заключить с Морганой договор, чем выяснить потом, что тебя давно загнали в ловушку, а ты и не подозревал, что лил воду на лопасти мельниц её историй.
Вот она, река, вытекающая из хрустального грота, — видимо, логово призрака уже рядом. Тихий плеск, от которого становится не по себе: магия воды и времени сливается в нечто неизъяснимое. Течёт, как Гертруда и её будущее дитя, переплетаясь со временем, набухая и набираясь сил в ожидании новой жизни. Вода и время… И, кажется, я уже пришёл. Какое же здесь гулкое эхо!
— Кто же это ко мне пожаловал? — промолвил нечеловеческий голос.
Вокруг всё задрожало, будто капли дождя разбудили зыбкую поверхность озера. Призрак Морганы соткался из этой дрожи и вырос передо мной в полный рост. Глаза, похожие на отражение звёзд в тёмном колодце, смотрели в самую душу. На всякий случай, я убрал Конлу подальше и вывел вперёд Друга Меаллана. Впрочем, тут же за его плечом стала Мейв и немного усмехнулась. Мол, подумаешь, Моргана. Мы и сами родом из Ирландии.
— Впрочем, дай-ка я сама догадаюсь, — продолжил голос, когда я собрался уже было представиться. — Меаллан О’Донован, профессор зельеварения из Хогвартса. Как же, наслышана.
Я молча кивнул. Я знал, что Гертруда заплатила Моргане за волшебную каплю времени рассказом о событиях, в которых был замешан и я. Вспоминать об этом было больно до сих пор, хотя отчаяние уже не затягивало чёрной ряской внутреннее море. Конла-счастливый об этом позаботился.
— В таком случае, — произнёс голос на гэльском, — добро пожаловать! Давненько я не говорила на родном языке.
Я поприветствовал её на гэльском с церемонностью придворного барда. Бардом я, конечно, никогда не был, но при дворах ирландских вельмож бывал и церемонность при случае мог изобразить. Призрак Морганы выглядел довольным. Наверное, это хорошее начало.
— А давай я ещё угадаю! — сказала Моргана, растекаясь, скользя по сталактитам и кристаллам пещеры и снова собираясь в зыбкое подобие человеческой фигуры. — Ты же явился не ради беседы на гэльском.
— Говорить на родном языке всегда приятно, — учтиво сказал я.
— Ещё бы! Но сейчас у тебя не услады родной речи на уме, не так ли?
— Твоя правда.
— Значит, вот ты какой, роковой ирландец. Гертруда не потрудилась тебя описать, когда выкладывала мне о своих страданиях. Ни кудри твои чёрные не упомянула, ни про серебро в них, ни про безумную улыбку.
У меня безумная улыбка? Вот так новости.
— И что же, — продолжала Моргана, описывая круги вокруг меня, — влез ты, значит, со своей улыбкой и своим проклятием в чужую судьбу и сломал чужую любовь, а она тебя взяла да и простила, и сняла твой гейс заодно? Удалец, ничего не скажешь…
Что ж, я знал, что придётся выслушивать подобное. Но Моргана не обо всём знает.
— И теперь ты наверняка хочешь пойти дальше, так ведь, Меаллан? — голос произнёс моё имя нараспев, и эхо многократно его повторило. — Нынче ты хочешь заполучить любовь Гертруды, раз уж твой соперник убрался восвояси. И поэтому ты здесь. Я угадала?
— Нет.
— Нет? — голос звучал удивлённым и немного обиженным. — Нет?? Ты уверен?
— Уверен.
— Хм… Так говори же, что за нужда привела тебя ко мне?
— Я хочу защитить её, — сказал я и сразу уточнил: — Гертруду.
— Защитить? С каких-таких пор ей нужны защитники?
— Я буду обучать её магии воды. Она сама этого захотела. Как наставник, я обязан её защищать.
— Ну, допустим, наставники традиционно берут учеников под свою защиту, — голос отражался от граней кристаллов и сам становился острее. — Но при этом они не спешат в зачарованные пещеры, одержимые какой-то идеей. Что ты задумал, Меаллан О’Донован? От кого ты собрался защитить Гертруду? Или от чего?
— От историй, Моргана. Мне кажется, с неё уже хватит. Более чем, — я сделал паузу и потом добавил тихо: — К тому же, она ждёт ребёнка. Если её снова затянет в какую-то историю, пострадать могут многие.
Призрачная фигура вытянулась вверх, возвышаясь надо мной в два человеческих роста. Её сотканная из мерцания мантия клубилась и переливалась. В целом, отметил я, выходило очень эффектно. Я бы и сам не отказался вот так возвышаться и клубиться при необходимости. С другой стороны, становиться призраком я пока не собирался.
— Затянет в историю?! Гертруду? — голос переливался под стать всему остальному. — Ты хочешь сказать, что её, несчастную, втягивают, силой вплетают в истории? И это, должно быть, мои коварные происки? А тебе не кажется, что она сама прикладывает руки к хитросплетениям своей судьбы?
— Кажется, Моргана, но…
Она прервала меня, взмахнув прозрачной рукой — клубящийся рукав мог бы задеть меня, если бы был осязаемым, а так я лишь ощутил порыв её нетерпения.
— По-твоему, это я устроила всё, что тут недавно произошло? О, хотела бы я иметь столько власти над временем и пространством, а главное — над судьбами людей! Ты явно переоцениваешь мои возможности, профессор!
Мейв толкнула Друга Меаллана в бок.
— Я совершил бы большую ошибку, недооценивая их, Моргана. Поэтому я здесь. Если кто и знает, как не дать истории свернуть в фатальном направлении, то это только ты.
Клубящаяся фигура растеклась по пещере, а затем снова собралась в цельный силуэт, в этот раз — у мраморного фонтана на небольшой платформе. Я повернулся в его сторону. Вода фонтана журчала тихо и дремотно. Вода и время…
— Свернуть в нужном направлении… — задумчиво произнёс голос призрака. Моргана водила прозрачным пальцем по поверхности воды в чаше фонтана. — Или не свернуть. Истории бегут своей дорогой, но на развилках их можно направить по иному пути. Я могу дать тебе одну каплю из моего фонтана. Капля, которая поможет оказаться в нужное время в нужном месте, чтобы обрести власть над историей и изменить её ход. Ход своей истории. Или чужой…
— Что нужно сделать с каплей?
— Выпить её и насладиться кратким мигом власти над судьбами.
— Именно я должен её выпить?
— Можешь выпить сам, а можешь подлить тому, чью судьбу захочешь изменить, — голос стал вкрадчивым. — Ведь так сладко вершить судьбы других людей.
— Звучит опасно.
— Ты ожидал иного?
— Нет. Это именно то, чего я хотел. Я могу взять эту каплю?
Моргана приманила пальцем каплю из фонтана: та поднялась в воздух и превратилась в крошечную сферу, парящую в сумраке пещеры.
— Тебе понадобится фиал.
Я достал из кармана мантии склянку. Я был готов к тому, что уйду отсюда с неким даром. Надеюсь, ты также готов к тому, что за дары придётся платить, сказала Мейв. Да, я был готов и к этому. Я ждал.
Моргана велела мне подставить фиал под каплю: она скользнула внутрь с ловкостью улитки, прячущейся в домик. Я спрятал склянку и снова перевёл взгляд на призрака. Ждать пришлось недолго.
— У тебя есть ещё один фиал, Меаллан О’Донован?
Нашёлся ещё один — я же профессор зельеварения, как-никак.
— Условие простое. Если ты используешь первую каплю, то должен пустить в ход и вторую. Иначе всё обернётся против тебя.
— Что сделает вторая капля, Моргана?
— То, что будет противоположно действию первой.
— Объясни.
— Сам подумай. Если ты, допустим, отведёшь от Гертруды роковой момент при помощи первой капли, то при помощи второй ты должен будешь создать роковой момент для кого-то другого. Хоть бы и для самого себя. Не имеет значения. Я очень люблю симметрию, Меаллан.
Я замер со вторым фиалом в руке. Нет, всё-таки я совершаю глупость.
— Да ты не падай духом раньше времени. Бери обе капли. Ты можешь их просто не использовать. Вылей на пустошах — и забудь. Но если пустишь в дело одну …
— …то нужно использовать и вторую.
— Именно! Видишь, как всё просто.
— Что ж… Спасибо, Моргана.
— И с тебя история, конечно. Две истории. Это, как ты сам понимаешь, даже не обсуждается.
Я вздохнул. Придётся сюда возвращаться ещё раз. Склонив голову в знак согласия, я повернулся и направился к выходу из грота.
— Стой!!
Крик Морганы разбился на сотни эхо. Я обернулся.
— Ах ты ж шельмец! «Хочешь ли заполучить любовь Гертруды» — «да нет, не надо, спасибо, мне бы только защитить её». Да ты ведь уже её заполучил?! Ребёнка она ждёт, видите ли. Ты его отец? Так?! Говори!
— Зря ты так гневаешься, Моргана. Я же не врал тебе, не так ли?
— Ах не врал, значит! Вот ведь проныра! И как же тебе это удалось?
— Я ничего не делал, Моргана. Гертруда сама… Я был готов покинуть Хогвартс, но она…
— Она сама… Я ничего не делал, — передразнил его едкий голос призрака. — Знаю я эти «она сама». Так ты… ты же хочешь защитить её от историй, которые могли бы увести её от тебя! Вот оно что! Теперь-то я угадала. Что ж…
Я замер. Мне не понравилось это «что ж».
— Капли у тебя, и наш уговор в силе. Но знай. Если ты используешь первую, чтобы скрепить вашу с Гертрудой общую историю, то вторая капля должна разорвать историю другой пары. Надеюсь, ты понимаешь это сам. Симметрия историй.
Теперь я это осознал. Влип, подумал я, пряча в карман второй фиал. Вот теперь я по-настоящему влип. Ох, Гертруда, почему на меня не действует твоя борьба с глупостью? Почему же не действует, ехидно сказала Мейв, тоном под стать Моргане. Как знать, что бы ты творил, не будь Конфигурации? Может, и вовсе навлёк бы проклятие на пол-Британии. А так сломаешь всего лишь парочку судеб — нанесёшь меньшее зло из всех возможных.
И со вздохом я попрощался с Морганой и пошёл восвояси, наносить меньшее зло. У выхода из пещеры сразу за водопадом ко мне подскочила Фейрин и принялась тереться об ноги.
— А может, сразу вылить Моргановы капли — да и дело с концом? — спросил я у низла, и она начала тереться ещё сильнее. — Ладно, пойдём. Завтра у нас важный день.
Мы направились к замку, глядя, как солнце опускается над озером. Вечер перед важным днём — столько всего нужно обдумать и подготовить. Склянки казались куда тяжелее, чем они весили на самом деле. Вот только не надо, тихо сказала Сестра. Капли — не гейс, шею не давят. И вот что, вылить всегда успеешь, добавила Мейв, соглашаясь с Сестрой, а там, глядишь, придумаешь, как перехитрить саму Моргану.
— Скажи, Фейрин, у меня правда безумная улыбка?
Низл мурлыкнула в ответ и рванула вперёд, увидев кого-то в траве. Судя по отборной брани, это был джарви. Я мысленно пожелал ему удачи и прибавил шаг.
[1] Все языки радости — родственные (нем.)