Work Text:
Помните, в прошлой статье о поэзии я говорила, что она многое берет от музыки? Вот как раз ритмика, размер – это музыкальные составляющие, они оказывают прямое воздействие на наши чувства. Ритм может быть быстрым, яростным, как камнепад, а может быть медленным, размеренным и течь как широкая река. Это влияет на наше настроение. Странно грустить под марш или смеяться под какую-нибудь заунывную песню, согласитесь? Так же и с поэзией.
И вот давайте посмотрим на примере одного стихотворения и двух его переводов, что получается, и насколько выходит передать исходный смысл. Итак, у нас есть перевод В. Бетаки, К. Бальмонта и оригинал Э. По. Разбирать будем по предложениям, как они есть в оригинале, а в конце статьи я приведу все варианты целиком, чтобы никакие мои потуги не отвлекали вас от чтения (а стихотворение действительно прекрасно).
There are some qualities – some incorporate things,
That have a double life, which thus is made
A type of that twin entity which springs
From matter and light, evinced in solid and shade.
Есть много близких меж собой явлений,
Двуликих свойств (о, где их только нет!).
Жизнь — двойственность таких соединений,
Как вещь и тень, материя и свет. (Бетаки)
Есть свойства – существа без воплощенья,
С двойною жизнью: видимый их лик –
В той сущности двоякой, чей родник –
Свет в веществе, предмет и отраженье. (Бальмонт)
Перевод Бальмонта тут выглядит гораздо более близким к оригиналу, за исключением, быть может, последней части. Бальмонт ловит эту созерцательную, внеличностную волну, где еще нет места лирическому герою: не то, что бы лирический герой совсем отсутствовал здесь, но он еще совершенно непроявлен, и читателю не передаются его эмоции. Но вместе с тем средства выразительности Бальмонта гораздо более разнообразны, и язык выглядит более высоким стилистически. Из-за этого предложение оказывается сложным к пониманию не только сущностно, но и формально: оно перегружено знаками препинания (три тире на одно предложение).
Бетаки же разбивает одно предложение на два и добавляет риторическое восклицание в скобочках, то ли в стремлении к большей эмоциональности, то ли из-за трудностей с подбором рифмы. В любом случае, здесь его решение смотрится не очень оправданным: По пишет здесь довольно простым, прозаическим почти языком. Это четверостишие в оригинале практически лишено эмоций, оно сообщает читателю о неких невоплощенных свойствах, которые являются неделимыми и вмещают в себя и материю со светом, и твердость с тенью одновременно.
И в связи с этим интересно все же вернуться к оригиналу и посмотреть, какие антитезы для выражения своей мысли использует сам По: он объясняет суть этих вещей двумя парами контекстных антонимов: возникают они из matter (материя) и light (свет), а проявлены в solid (твердое вещество) и shade (тень). Мы имеем дело с антитезами: до этого автор говорит о том, что они вмещают в себя несовместимые вещи, и указывает на это. В то же время лексическими антонимами в этом ряду будут только свет и тень, относящиеся к различным частям предложения. Таким образом, По нацеливает читателя на восприятие света не как луча, а больше как не имеющей материального воплощения субстанции, делает то же самое с тенью и превращает их – вы только вдумайтесь – в контекстные синонимы. И это при условии, что эти слова имеют прямо противоположные значения в толковом словаре!
Заметив это, перейдем к следующей логической части:
There is a twofold Silence – sea and shore –
Body and soul. One dwells in lonely places,
Newly with grass o'ergrown; some solemn graces,
Some human memories and tearful lore,
Render him terrorless: his name's "No More."
Бальмонт переводит это вполне точно, хотя и многословнее, из-за чего теряется лаконичность, с которой По старается донести свою мысль:
Двойное есть Молчанье в наших днях,
Душа и тело – берега и море.
Одно живёт в заброшенных местах,
Вчера травой поросших; в ясном взоре
Глубоком, как прозрачная вода,
Оно хранит печаль воспоминанья,
Среди рыданий найденное знанье;
Его названье: «Больше Никогда». (Бальмонт)
А вот Бетаки делает что-то совершенно неясное: я лично растерялась и даже не уверена, как он так переделывает оригинал. На этом моменте я бы сказала, что это не столько перевод, сколько художественная адаптация, имеющая мало общего с исходным стихотворением.
Есть двойственное, цельное молчанье
Души и тела, суши и воды.
В местах, где проросли травой следы,
Оно гнездится, но воспоминанья
И опыт говорят: не жди беды —
Оно — молчанье жизни, нет в нем зла,
Невозвратимым мысль его назвала. (Бетаки)
Вообще, лишать текст По «No more!», на мой взгляд, совершенно преступно, поскольку это создает еще и отсылку к «Ворону», и является одной из заглавных тем всего творчества По вообще, чуть ли не основой его символизма. Вернемся же к смыслу оригинала: здесь он конкретнее обозначает тему стихотворения. Если в первом четверостишии он говорит в принципе о природе недвойственных вещей, то в этой строфе обозначает молчание как предмет основного размышления. Кроме того, здесь же у нас явно и четко проявляется лирический герой, который путем долгих и явно тягостных раздумий приходит к этим выстраданным утверждениям. И первая строфа переворачивается: из абстрактного философского высказывания оно становится личным, очень важным для лирического героя стихотворения.
Кроме того, у молчания здесь появляется пол – и для английского это очень важно, потому что использование мужского личного местоимения превращает Молчание в буквально действующее, одушевленное лицо. Лирический герой относится к нему как чему-то одушевленному, живущему свою собственную жизнь. И благодаря этому все стихотворение начинает тяготеть еще и к любовной, а не только философской лирике.
Ну, и чтобы не затягивать, давайте объединим оставшиеся смысловые кусочки в один и доразберем его целиком:
He is the corporate Silence: dread him not!
No power hath he of evil in himself;
But should some urgent fate (untimely lot!)
Bring thee to meet his shadow (nameless elf,
That haunteth the lone regions where hath trod
No foot of man), commend thyself to God!
Бальмонт достаточно точно следует смыслу, но теряет эмоциональность: сравните количество восклицательных знаков, хотя бы.
Не бойся воплощенного Молчанья,
Ни для кого не скрыто в нём вреда.
Но если ты с его столкнёшься тенью,
(Эльф безымянный, что живёт всегда
Там, где людского не было следа),
Тогда молись, ты обречён мученью! (Бальмонт)
К финалу Бетаки совсем уходит от оригинала, и смысл теряется совершенно, а потому я не вижу особого смысла заострять на нем внимание:
Но если тень молчанья вдруг предстала
И душу в те пределы увела,
Куда нога людская не ступала, —
Доверься Господу! Пора пришла. (Бетаки)
К финалу По отходит от созерцательного, отстраненного тона. Предложения становятся более короткими, их структура более разнообразна – посмотрите на скобки, на восклицательные знаки. Лирический герой начинает горячиться, ему необходимо донести свою идею до слушателя. Это больше начинает походить на достаточно ожесточенный спор или вдохновенный монолог. И это еще и немного иронично: лирический герой очень яростно и активно защищает Молчание… И здесь из недвойственности, о которой шла речь ранее, распадается на двойственность. Молчание очеловечивается совершенно, готически отращивает тень… И, предостерегает лирический герой, если столкнуться с его тенью, то остается только молиться Богу. Здесь мы видим такой готический фатализм, подчеркиваемый еще местоимением thee, устаревшим и книжным.
Таким образом, автор проводит нас по очень интересному лабиринту: в спокойствии мы можем найти недвойственность, осознать неделимость бытия, погрузиться в это самое Молчание. Но как только внутри нас появляется эмоция, как по поверхности воды пробегает рябь, Молчание из абстрактного, всеобъемлющего приобретает гротескные черты, отращивает тень и начинает пугать.
Стихотворения целиком:
Молчание. Сонет
4 января, 1840 пер. В. Бетаки
Есть много близких меж собой явлений,
Двуликих свойств (о, где их только нет!).
Жизнь — двойственность таких соединений,
Как вещь и тень, материя и свет.
Есть двойственное, цельное молчанье
Души и тела, суши и воды.
В местах, где проросли травой следы,
Оно гнездится, но воспоминанья
И опыт говорят: не жди беды —
Оно — молчанье жизни, нет в нем зла,
Невозвратимым мысль его назвала.
Но если тень молчанья вдруг предстала
И душу в те пределы увела,
Куда нога людская не ступала, —
Доверься Господу! Пора пришла.
Пер. Бальмонта
Есть свойства – существа без воплощенья,
С двойною жизнью: видимый их лик –
В той сущности двоякой, чей родник –
Свет в веществе, предмет и отраженье.
Двойное есть Молчанье в наших днях,
Душа и тело – берега и море.
Одно живёт в заброшенных местах,
Вчера травой поросших; в ясном взоре
Глубоком, как прозрачная вода,
Оно хранит печаль воспоминанья,
Среди рыданий найденное знанье;
Его названье: «Больше Никогда».
Не бойся воплощенного Молчанья,
Ни для кого не скрыто в нём вреда.
Но если ты с его столкнёшься тенью,
(Эльф безымянный, что живёт всегда
Там, где людского не было следа),
Тогда молись, ты обречён мученью!
Silence
There are some qualities – some incorporate things,
That have a double life, which thus is made
A type of that twin entity which springs
From matter and light, evinced in solid and shade.
There is a twofold Silence – sea and shore –
Body and soul. One dwells in lonely places,
Newly with grass o'ergrown; some solemn graces,
Some human memories and tearful lore,
Render him terrorless: his name's "No More."
He is the corporate Silence: dread him not!
No power hath he of evil in himself;
But should some urgent fate (untimely lot!)
Bring thee to meet his shadow (nameless elf,
That haunteth the lone regions where hath trod
No foot of man), commend thyself to God!