Chapter Text
Пом-Пом очень переживала. Сначала просто ходила понурая, грустно подметала ковры, а когда Химеко спросила её мягко, всё ли хорошо, Пом-Пом трагично откинула в сторону метлу и разревелась. С надрывом.
Маленькая пухлая крольчиха влетела в ноги Химеко с воем, что всё плохо, и поезд теперь точно будет разрушен, и она, хранительница Экспресса, никак не сможет этому помешать. Химеко держала Пом-Пом на своих коленях с добрых полчаса, пока та наконец не успокоилась и не объяснила, что же все-таки произошло:
— Господин В-Вельт, — она хлюпнула носом, и её губы снова затряслись.
— Что господин Вельт? — Химеко погладила Пом-Пом по голове.
— Господин Вельт сказал, что сюда прибудут Охотники за Стелларонами!
Химеко непонимающе нахмурилась.
— А экспресс почему будет разрушен?
Пом-Пом всхлипнула.
— Дань Хэн сказал, что там будет Блейд и что Блейд разрушает все корабли, на которые попадает! И Экспресс разрушит!
Химеко горько вздохнула и погладила снова Пом-Пом. Слушая, как всё громче становятся рыдания, она медленно повернулась к Дань Хэну, который просто пришёл почитать книгу в ожидании гостей, а в итоге сидел и с потерянным видом смотрел на развернувшуюся драму.
Он ведь… ничего такого не говорил на самом деле.
— Я ничего такого не говорил, — повторил он вслух, всё равно чувствуя себя виноватым. — Ну, может, про корабли сказал. Но про Экспресс — точно нет.
— Пом-Пом сделала вывод! — потерев намокший на щёчках мех, она села.
— Весьма логичный, — согласилась Химеко, и в ответ Дань Хэну посмотрел на неё удивлённо, точно не ожидал такого… такого. Как это можно было назвать? Предательство? Подшучивание? Пытка вынужденным общением в такой неловкой ситуации?
Он мучительно долго молчал, пока и Пом-Пом, и Химеко смотрели на него: одна серьёзно-печально, а вторая — хитро.
В голову шёл только один ответ:
— Лофу Сяньчжоу Блейд не уничтожил.
Пом-Пом облегченно выдохнула, но через секунду снова надулась.
— А разве вы не отправились на Лофу Сяньчжоу, потому что его кто-то подорвал?
— Кто-то подорвал Лофу Сяньчжоу?
Пом-Пом подскочила, услышав незнакомый голос, и поспешила ко входу в главный вагон, на пороге которого стоял господин Вельт, и ещё трое незнакомых ей людей: та неприятная женщина, которая отправила им сигнал, и двое высоких мужчин.
Дань Хэн шумно выдохнул, когда разглядел светлую гриву.
— Генерал Цзин Юань? — спросил он тихо и встал со своего места.
Цзин Юань улыбнулся ему и почему-то опустил взгляд.
— Здравствуй, Дань Хэн.
Опять накатило эти чувства обиды, грусти и огромной зияющей пустоты там, где были три его дантаня. В присутствии Цзин Юаня Дань Хэн чувствовал себя странно колко, ломко, он настороженно прислушивался к каждому слову, пытаясь понять, к кому они обращены: к нему настоящему или к тому, старому ему — Дань Фэну.
Он невольно вспоминал их первую встречу каждый раз, когда видел светлую печальную улыбку Цзин Юаня.
И он просто… не мог.
— Приветствую гостей на Звёздном Экспрессе! — важным тоном сказала Пом-Пом, встав перед Вельтом и тремя незнакомцами. — Пожалуйста, чувствуйте себя как дома! Главное, — её прочувствованнвя речь стала неуверенной, — главное… не взрывайте Экспресс, пожалуйста.
Высокая красивая женщина с жуткой аурой — Кафка, подумал Дань Хэн, так её звали — посмотрела на Пом-Пом со снисхождением:
— Ах, ты у нас хранитель Экспресса, получается? — поддержав осторожно юбку, Кафка села на корточки перед Пом-Пом — чуть-чуть боком, очень грациозно — и внимательно всмотрелась в серьёзное лицо пустыми неподвижными глазами.
— Хранительница! — возразила Пом-Пом. — Зовут Пом-Пом!
— Пом-Пом, — Кафка улыбнулась и по-птичьи склонила голову на бок. — Меня зовут Кафка, а это, — она махнула рукой на темноволосого мужчину, стоявшего позади, — Блейдик.
— Блейд, — сказал тот спокойно.
Кафка закатила глаза, но добавила:
— Или Блейд.
Пом-Пом подняла взгляд на Цзин Юаня, который из всей троицы казался ей самым неопасным.
— А вы?
— Генерал Лофу Сяньчжоу — Цзин Юань. Приятно познакомится с тобой, Пом-Пом.
От его — и только его! — улыбки стало так тепло и приятно в груди, что Пом-Пом улыбнулась в ответ и спросила громко:
— Могу ли я предложить гостям чай? Самый настоящий.
— Кофе, — сказала Кафка, выпрямляясь. — Если есть.
— Я бы тоже не отказался от кофе, — Цзин Юань поднял руку. Пом-Пом, так и не дождавшись третьего ответа, вопросительно посмотрела на Блейда.
— Мне не нужна еда, — сказал Блейд.
— Ну, чай-то ты любишь, — заметила Кафка. — Ну же, Блейдик, тебя никто не собрался травить тут. Даже твой любимый…
— Чай, пожалуйста, — сказал он резко и прошёл к сидениям и устроился на противоположном от Дань Хэна диванчике.
— Химеко? — позвала Пом-Пом. — Я могу взять из твоих запасов?
— Конечно, — сказала Химеко, и Кафка обратила на неё своё пугающее внимание.
— Здравствуй, валькирия, — Кафка подошла к ней и протянула изящную руку в гладкой кожаный перчатке. — Мы наконец-то встретились лично.
Химеко из вежливости приняла рукопожатие, но с неприкрытым непониманием переспросила:
— Валькирия?
— Да, — Кафка усмехнулась. — Воительница небес, носительница стальной воли, покорившей разрушительное пламя. Разве это не про тебя?
Химеко разжала руку и ничего не ответила, всё ещё не уверенная, что это могло бы значить. Она бросила быстрый взгляд на Вельта, и тот кивнул, обещая долгий и, возможно, не самый приятный разговор с объяснениями.
Кафка развела руками и пошла села рядом с Блейдом.
— А где Келус? — спросила она. — Он придёт на наше трогательное воссоединение?
— Придёт, — сказал Вельт. — Но ты — помни, зачем мы тут.
— Разумеется, — Кафка вздохнула. — Я помню об этом лучше всех вас.
— Ваш чай и кофе! — торжественно известила Пом-Пом, вталкивая в вагон маленькую аккуратную тележку, на которой стояли три чашки кофе, две кружки чая и стакан с водой. Блюдца-кружки, потрясываясь, тоненько дребезжали.
Дань Хэн, взяв свою кружку, поблагодарил Пом-Пом и отсел подальше, не глядя ни на кого. Для знающего человека в его отточенных спокойных движениях легко считывалось отчаяние: Цзин Юань то и дело бросал странные на Дань Хэна, а Блейд будто смотрел в никуда, только моргая изредка. Что происходило?
И только в этот момент Дань Хэн заприметил на его шее… ошейник?
— Чай, — Пом-Пом протянула Блейду кружку, и тот, сухо поблагодарив, взял.
Кафка помешивала в своей чашке ложкой, звеня о края.
— Сахар у вас не найдётся? — спросила она, и Пом-Пом вытащила из маленького ящичка в столе аккуратную сахарницу. А чуть-чуть подумав, — ещё и сливки. Химеко смотрела на всё это с едва скрываемым ужасом, очевидно веселя Кафку. А когда в кофе выспалась третья ложка сахара, рука Химеко, кажется, дрогнула, проливая немного кофе на блюдце.
Кафка довольно улыбнулась.
Когда пришли Келус и Март, неловкая тишина, прерываемая лишь звоном ложки о стенки чашки, наконец заполнилась ещё более неловкой беседой. Тому, что великий генерал альянса Сяньчжоу снова пришёл просить их о помощи, разумеется, удивились (больше из вежливости), но не так сильно, как просьбе на время приютить Блейда у себя.
Когда её озвучили, разумеется, все взгляды первым делом обратились на Дань Хэна. Тот скрестил руки на груди.
Следовало что-то сказать, да?
— Почему именно на Экспресс?
Цзин Юань улыбнулся.
— Возможно, я немного перестарался со своим планом, встревожив Альянс.
— Встревожив?..
— Весь Альянс. Весь, — Цзин Юань изобразил вину на своём красивом лице. — Если я скажу, что Кафку и Блейда тщательно ищут, — это будет… м-м-м… преуменьшение.
— При чем тут Экспресс?
— Взаимная услуга, — сказала Кафка, и Март фыркнула:
— Взаимная? Что это вы для нас такое сделали?
— Позволили вам завладеть стеллароном, и даже не одним, — Кафка с улыбкой подмигнула Келусу. — Разве вы не хотите отблагодарить нас?
— Не хотим, — ответил Дань Хэн одновременно с Март:
— Как будто вы могли бы нам помешать!
— Прошу, — вздохнул Цзин Юань. — Ответная просьба — это скорее про меня. Я задолжал Охотникам за их помощь. Считайте это просьбой в ответ на стелларон.
— И так, и так получается, мы, получается, платим за стелларон? — сказал Вельт.
— Получается.
Март хмыкнула и уперла руки в бока:
— А то, что мы помогли вам разобраться с Санктус Медикус? И ещё куча всего! Мы столько сделали!..
— Но это не отменяет того, что Стелларон — собственность Альянса, — Цзин Юань сцепил руки в замок. — и его стоимость исчисляется миллиардами.
— Мы можем позвонить Асте, — предложил Келус.
— Не стоит, — сказала Химеко. — Я так понимаю, возможности отказаться нет?
— Разумеется, есть, — Цзин Юань улыбнулся. — Просто тогда мне придётся перейти к другим аргументам.
— Ясно, — сухо сказал Вельт, его напряженное выражение лица говорило само за себя. — Почему таким неуловимым Охотникам приходится просить укрытия у нас? Разве преследование — это проблема для вас?
— Разумеется, нет, — Кафка закинула ногу на ногу. — Именно благодаря таким друзьям, как вы, для нас это обычно не проблема. Тем более, есть ещё кое-что.
— И что же это? — Дань Хэн посмотрел на Блейда, который всё это время индифферентно пил чай маленькими глотками.
— Разве ты не заметил, о старейшина? — Кафка подалась чуть вперёд.
— Не называй меня так.
Прищурившись Кафка жестом подменила Блейда: тот поставил на столик с пустыми кружками свою — наполовину выпитую — и после позволил схватить себя за ошейник и дернуть вперед.
В глазах Блейда вспыхнуло что-то, но так же быстро погасло, — он покорно закинул голову, демонстрируя толстый кожаный ошейник.
Март ахнула, а Цзин Юань отвёл взгляд.
— Моё недавнее изобретение, — с гордостью сказала Кафка. — Ошейник "Блейдик, стоп!" версии 3.1.
— А были предыдущие версии? — спросил Келус, и Кафка кокетливо махнула рукой:
— Не прошли испытания.
— Ты хочешь оставить Блейда тут, чтобы проверить, хватит ли ошейника сдерживать его? — спокойно поинтересовался Дань Хэн.
— Да.
— А что хочет сам Блейд?
— Возможно, он сам тебе как-нибудь расскажет, — Кафка улыбнулась и отпустила ошейник. Блейд снова сел прямо.
— Или не расскажет, — сказал он.
— Ой, Блейдик, — Кафка махнула рукой, — решай сам. Можно мне ещё кофе?
Дань Хэн молча встал со своего места и пошёл в сторону вагонов с купе.
— Спасибо за чай, Пом-Пом, — сказал он перед тем, как закрыть за собой дверь, и следом печально охнула Март.
— Что будет, если ошейник не сработает? — спросила Химеко, и Кафка развернулась к ней почти всем телом. Цзин Юань устало закрыл глаза.
— Вы можете спросить об этом у Дань Хэна, — сказала Кафка, — но ты не волнуйся, валькирия, на этот раз он должен сработать!
— В прошлый раз ты так же говорила, — заметил Блейд.
На самом далёком от них диванчике всхлипнула Пом-Пом.
— Блейдик, не начинай! — Кафка закатила глаза. — Всё будет замечательно.
— Конечно.
— Если не веришь мне, верь Элио.
Блейд отвернулся от неё.
— Кстати, — сказала Кафка, — вы пока погодите с тем, чтобы отправляться в путь. Должны подъехать ящики с одеждой Блейдика.
Март недоуменно моргнула.
— Ящики?
— Да, — Кафка вздохнула драматично-грустно. — Наша особая статья расхода, знаете ли, одежда Блейдика.
— А разве он не ходит в одном и том же? — удивилась МартМарт, а Цзин Юань спрятал улыбку.
— О, нет, — Кафка грациозно поднялась и потянулась. Она, как Март, уперла руки в бока и посмотрела на неё весело сверху вниз. — Наш модник может менять костюмы каждые несколько часов.
— Каждые несколько часов?.. — пораженно повторила Март. — Ничего себе…
Блейд поджал губы.
— Ну, что, — хмуро сказал Вельт после недолгой паузы. — Гостю надо будет выделить купе.
— И, видимо, купе под одежду, — добавила Химеко.
— Лучше сразу парочку, валькирия, — Кафка оглянулась на неё, и та пожала плечами.
— У нас много свободных купе.
— Вот и замечательно! — Кафка хлопнула в ладони, — как здорово, что мы договорились, друзья.
Бедная Пом-Пом заскулила.
***
Дань Хэн ждал чего-то такого. Дверь открылась, и в архив зашёл Цзин Юань. На душе тут же сделалось погано.
— Можно? — спросил Цзин Юань.
— Это архив, — Дань Хэн посмотрел на него и снова отвернулся к монитору. — Он открыт для всех.
Цзин Юань оглядел с интересом матрас, подушки: сама обстановка архива была пропитана печальной необжитостью. Как будто Дань Хэн остановился тут на пару дней, не более, а потому принёс с собой самый минимум вещей.
— И ты живёшь здесь?
— Временно.
После происшествия на Лофу Сяньчжоу Дань Хэн принял свою обычную форму — без рогов, без хвоста, которые придавали ему величественность, — и хоть даже так его выражение, его манера выражаться не поменялись с тех самых пор, давних пор; сейчас он больше походил не на Верховного старейшину, а на грустного замкнутого юношу.
Он и был грустным замкнутым юношей.
Цзин Юань улыбнулся мягко — Дань Хэн, отключив монитор, смотрел с ожиданием, и в его глазах как будто читалось: говори, что тебе нужно, и уходи поскорее
— Ты злишься на меня? — спросил Цзин Юань.
— За что?
— За то, что привёл его.
Дань Хэн вздохнул:
— Если я скажу, что злюсь, ты заберешь его?
— Боюсь, что нет, — с виноватым выражением ответил Цзин Юань.
— Зачем тогда спрашиваешь? — проворчал Дань Хэн с таким знакомым усталым недоумением. Дань Фэн тоже не любил глупых вопросов. Всегда сухо подначивал, а потом говорил: зачем ты спрашиваешь? И на флирт отвечал так же, особенно поначалу, не понимая, что с ним флиртуют.
Как же настрадался бедняга Инсин.
Цзин Юань пораженно опустил взгляд.
— Просто спрашиваю, прости за мой глупый вопрос.
— Это все, что ты хотел знать?
Ах, подумал Цзин Юань, как интересно — это было всё ещё очень больно. Так необычно больно. От чего — отчужденность? Враждебность?
— Нет, я хотел сказать, Дань Хэн, что ни Блейд, ни организация Охотников не навредят вам. И Экспрессу не навредят.
Дань Хэн промолчал, и Цзин Юань, чувствуя распирающую грудь неловкость, подошёл к столу, за которым сидел Дань Хэн, и положил прямо на выключенный экран карту памяти.
— И ещё мне сказали, что ты собираешь воспоминания.
Дань Хэн пораженно смотрел на неё некоторое время.
— Кто сказал? — спросил он.
Несчастно. Разбито.
— Разве это имеет значение?
— Это была Март? — спросил снова Дань Хэн. — Или Келус?
— Мне солгали?
— Нет, — Дань Хэн поднял на Цзин Юаня горящий взгляд. — Я и правда собираю воспоминания. Свои.
— Там всё, что я смог вспомнить о тебе. В каком-то смысле это и твои воспоминания? — Цзин Юань осторожно подвинул карту ближе к Дань Хэну, но пальцев не отнял. — Я постарался записать только приличное.
Выражение лица у Дань Хэна изменилось за секунду.
— В каком плане?
— Ох, — Цзин Юань непонимающе моргнул, а потом улыбнулся растерянно. — Прости, я подумал, что было достаточно очевидно…
Очевидно, что мы были любовниками. Очевидно, что моё сердце всё ещё разбивается раз за разом и болит, когда я вижу тебя. Очевидно такое множество вещей, которое только способен выдать взгляд, но, кажется, по Цзин Юаню, который и так ничего не скрывал, всё поняли все, кроме Дань Хэна.
Ах, классика.
— Прости, — повинился Цзин Юань, он прошёл к выходу из архива, сопровождаемый болезненно удивлённым:
— Что?
Хотел было открыть дверь, но не удержался и обернулся посмотреть: Дань Хэн побледнел, покрылся багровыми пятнами. Трогательный, прекрасный, потерянный. Он спрятал лицо в ладони и снова спросил глухо:
— Что?
— Извини, я пойму, если ты не воспользуешься ею…
Цзин Юань улыбнулся, и его сердце как будто встрепенулось, как будто он снова стоял коленопреклоненный перед Дань Фэнем и несдержанно рассказывал о своих чувствах. Тот день, далекий, давний, запомнился прекрасным, и светлым, и неповторимым, потому что потом перед ними на колени рухнул еще и Инсин.
Что же будет, узнай Дань Хэн ещё и про Инсина?
— Ох, Эоны, — пробормотал Дань Хэн, а дверь купе тихо прошумела, закрываясь.
***
Дань Хэн даже в самых отдалённых уголках вселенной прилежно вел свои архивы. Он писал обо всём, что видел, слышал и в чем участвовал, стараясь не упустить ни одной детали. Начало этой его жизни — пустое, тёмное, одинокое — так напугало его в своё время, что даже раненым Дань Хэн открывал телефон и записывал всё, что мог вспомнить.
Он порой задавался вопросом, оставил ли его предшественник, Дань Фэн, какие-то воспоминания? Готовил ли он наследие для последующего себя? Оставит ли сам Дань Хэн свои воспоминания для последующего себя?
Он пока не мог решить.
Когда Дань Хэн попал из пустой темницы в огромный враждебный космос, сначала он просто бежал — от прошлого, от Лофу Сяньчжоу и от безумца, который из раза в раз настигал его, сжигаемый непонятной ненавистью. Безумец не хотел говорить с кем-либо, он говорил о каких-то грехах как будто с самим собой и не отставал, пока Дань Хэн не убивал его. А потом снова убивал. И опять убивал.
Кажется, за всю свою жизнь Дань Хэн не убивал никого, кроме этого психопата, да и то, как-то получалось, что не особо… убивал. Так. Останавливал ненадолго, чтобы сбежать на другой корабль — до поры до времени.
Экспресс, ставший спасением, убежищем от жуткого блеска в глазах, и смеха, смеха, надрывного захлебывающегося хохота, резко перестал быть безопасным. Дань Хэн понимал, что у Вельта и Химеко особого выбора не было, — на Лофу Сяньчжоу они ввязались в обстоятельства, сковавшие их по рукам и ногам. А теперь Цзин Юань, такой невыносимо печальный, тянул эти обстоятельства, как ниточки, чтобы добиться своего и расплатиться с долгами перед Охотниками на Стеллароны.
Какую цель преследовали сами Охотники, он не мог представить. Март, которая пришла поговорить с ним сразу после Цзин Юаня, вообще предположила, что Кафка устроила весь этот фарс ради веселья. И если всего пару часов назад эта идея казалась несколько нереалистичной, то сейчас — вполне себе возможной. Дань Хэн два часа проварился в судорожных мыслях, и сходилось примерно ничего.
Сидевший в архиве Блейд отвечать на какие-то вопросы тоже не очень спешил.
Дань Хэн, приоткрыв один глаз, осторожно посмотрел себе в ноги — Блейд всё ещё сидел там, на краю матраса в позе лотоса, и его недвижимость и пугающее умиротворение нисколько не способствовали здоровому крепкому сну.
Что именно он забыл в Архиве в часы отдыха, Дань Хэн не знал и не был уверен, что хотел бы знать.
По какой-то неведомой причине Блейд отказался спать в выделенном ему купе (одном из трех), а потом и вовсе отказался спать, заявив, что оболочка бренная, душа пустая, сон излишний. И когда час назад Вельт, прибежавший в Архив после сообщений Дань Хэна, полных вежливой паники (Я не уверен, что понимаю, что происходит, но почему-то Блейд сидит на моей кровати), попытался объяснить, что в архиве спал Дань Хэн и стоило по крайней мере не мешать ему, Блейд помолчал, а потом спросил:
— То есть он спит в Архиве, доступном всем в любое время, но из-за этого вы не всегда можете пользоваться Архивом, чтобы не беспокоить его?
Химеко ушла к себе сразу же после этих слов, закатив напоследок глаза. Март ахнула так громко, будто сказали про неё.
— Это невежливо! — возмутилась она.
— Спать в общественных местах? — Блейд скрестил руки на груди. — Согласен.
Дань Хэн напряженно смотрел на спокойного рослого Блейда и чувствовал, понимал — дело было далеко не в Архиве.
— Я посплю в купе Келуса, — на пробу сказал он. — А Архив будет весь в твоем распоряжении.
Блейд перевел пристальный взгляд на Дань Хэна.
— Ты его разбудишь. Это тоже невежливо.
— У Март?
— Она девушка, это невежливо.
Март, приоткрыла рот, чтобы что-то сказать — наверняка громкое и недовольное, судя по ее нахмуренным бровям — но Дань Хэн выставил перед собой руку, мол, я разберусь.
— Ты пристал к нам, чтобы прятаться или чтобы осуждать? — вздохнул он.
— Я не пристал, — Блейд склонил голову на бок. — Просто мне нужно, чтобы ты провёл со мной ночь.
Дань Хэн моргнул, как в замедленной съемке, а потом переспросил неуверенно:
— Что?
Перед глазами тут же встал Цзин Юань, который в сумраке Архива протягивал компактную карту данных со своими воспоминаниями и печально улыбался.
— Постарался только приличные, — сказал тогда он, и после этого Дань Хэн, обмирая и потея, ещё полчаса придумывал, как можно было помягче написать, что, кажется, в прошлой жизни он состоял в интимных отношениях с генералом Цзин Юанем.
В общем-то как-то так в итоге и написал: состоял в интимных отношениях.
Март от предложения Блейда раскраснелась больше самого Дань Хэна, будто это ей предложили провести ночь вместе, и невидяще уставилась перед собой. В его голове в этот момент происходило что-то очевидно опасное, и Дань Хэн боялся уже не сна в одном купе с Блейдом, а ее мыслей.
— Ночь вместе, — повторил Блейд, и Вельт откашлялся и заговорил громко, привлекая к себе внимание:
— Боюсь, подобное поведение неприемлемо, и…
И в этот момент Дань Хэна резко осенило. В одном купе! В одном же купе, да?
— В одном купе? — спросил он неуверенно.
— Да.
Да, подумал Дань Хэн. Что… Что за…
Провести ночь вместе в одном купе?
Это, разумеется, было исполнимо, о чем он сообщил, но… странно до жути — Вельт, зачитав подробный перечень по их недавнему соглашению, ушёл, но не спать, а в общий вагон, и Дань Хэну стало одновременно неловко и колюче приятно от его заботы, отказаться от которой не вышло бы в любом случае.
Март же, перед тем как пойти к себе, взволнованно громким шёпотом попросила Дань Хэна держать её в курсе всех событий.
— Каких событий? — пробормотал он ей в спину, и Март обернулась, застыв на пороге:
— Всяких! — выдохнула она, всё ещё немного порозовевшая и взбудораженная, показала большой палец и захлопнула за собой дверь.
— Что ты там напридумывала себе! — вымученно спросил Дань Хэн в пустоту, а потом медленно повернулся к Блейду.
И вот, час спустя в Архиве в котором раньше спал только один пассажир Экспресса, теперь не спали двое. Дань Хэн — потому что волновался и ничего не понимал, а Блейд — потому что "оболочка была бренной".
— Не пойму, — наконец сказал Дань Хэн, когда настало смирение с тем, что сон не шёл второй час и в мерном гудении машин не было слышно дыхания Блейда.
— Чего? — отозвался Блейд.
— Почему ты тут, а не в общем вагоне например? Пом-Пом тоже не спит.
Если Блейду, например, нужен был компаньон по бессоннице.
Блейд, на лице которого Дань Хэн, кроме маниакального выражения, видел обычно пустую пресную мину, посмотрел с удивлением.
— Мне не нужна Пом-Пом, — ответил он, будто это была самая очевидная в мире вещь.
— То есть ты здесь, потому что тебе нужен я?
— Не совсем.
Дань Хэн вздохнул и подумал только: поразительно. Действительно поразительно — за относительно долгие годы это был первый раз, когда он, столкнувшись с Блейдом, просто говорил с ним, а не пытался выжить. Но их беседа была настолько неловкой и бессвязной, что Дань Хэн все больше и больше жалел о своей несдержанности. Стоило просто промолчать.
— М-м-м, — ответил Дань Хэн. — Ещё больше не понимаю.
Блейд посмотрел на него, и в темноте Архива его тёмно-красные глаза выглядели как две зияющие бездны.
— Если я отвечу, ты сможешь уснуть?
Дань Хэн, если бы был способен на такое морально, завыл бы в голос, и выл бы, пока у него были силы. Но все, что он мог на данный момент, — разводить про себя руками и думать: я пытался, правда. Зачем? Зачем я вообще пытался?
— Не знаю, — сказал он честно. — Наверное, я уже просто хотел бы закончить этот разговор.
— Так давай закончим прямо сейчас, — предложил Блейд и замолчал. Он снова закрыл глаза, и Архив, погрузившись в неуютную тишину, стал напоминать маленький музей с истинно чудной инсталляцией: печальный сонный молодой человек с красивыми чертами лица, подтянув к груди колени, лежал на матрасе на полу; он укрылся одеялом так плотно, будто ему было катастрофически холодно, и его усталость никак не могла побороть тревогу и отпустить его наконец-то в сон. У ног этого человека, прямой и недвижимый словно статуя, сидел безумец, ныне спокойный, лишенный своего меча.
И вокруг было почти что непроглядно темно.
Как странно, подумал Дань Хэн, сонно моргая, как странно это, наверное, выглядит со стороны.
Прошло сколько-то времени — сколько именно он не мог сказать, но уже засыпая, он пытался подобрать название для этой инсталляции, но так и не смог.
Того, как на его ноги мягко легло что-то теплое и тяжелое, он уже не почувствовал.
***
Руки мастера свое дело знали — Дань Фэн, украдкой отвлекаясь от книги, поглядывал на то, как ловко нож летал по дереву и невзрачный деревянный брусок обретал форму хищной кошки. Это зрелище было без сомнения завораживающим.
Дань Фэн, снова уткнувшись в книгу, перевернул страницу, совершенно не осознавая, во что складывались буквы на страницах. В слова? В какие-то слова. И если бы у него сейчас кто-нибудь спросил, что было на предыдущих, он никогда бы… не смог… сказать…
Дань Фэн шумно сглотнул.
— О чем читаешь? — спросил его Инсин и тем самым словно выдернул изо сна. Фигурка льва стояла перед ним уже готовая, идеально прекрасная, с гармоничными анатомически правильными изгибами. А сам Инсин смотрел на Дань Фэна с улыбкой.
— М? — Дань Фэн непонимающе приподнял брови.
— О чем она? — Инсин кивком указал на книгу в его руках, и мысли Дань Фэна заскрипели. Он не любил и не умел лгать, но что можно было сделать в ситуации, когда восхищение потрясающими навыками человека затмевало разум, он не знал. Он посмотрел испытующе на книгу, как будто та могла ему шепотом подсказать, о чем писали на ее страницах, и решил сдаться.
Не знаю, я просто пялился на тебя — походило бы на приемлемый ответ?
Кажется, не особо.
— Да я вот только читаю, — сказал Дань Фэн. — Как пойму, о чем там, скажу тебе.
— Ты уже на середине, — удивленно заметил Инсин. — Так и непонятно до сих пор?
Дань Фэн улыбнулся.
— Совершенно неясно.
— Кошмар, — Инсин фыркнул, повертел красиво в пальцах нож, и Дань Фэн снова прикипел к ним взглядом. Красивые, длинные пальцы, очень ловкие, очень умелые, они были покрыты мозолями и шрамами от долгих частых тренировок с мечом, от кропотливой работы в кузне, от резки по дереву, от выдувания стекла… от всего. Инсин всегда что-то делал, постоянно учился чему-то новому, и в первую очередь это отражалось на его прекрасных руках. — Зачем тогда вообще ее читать?
Смутившись, Дань Фэн заправил за ухо прядь — выбилась, щекотала щеку — и сказал:
— Для общего развития.
***
Март осторожно наклонилась к Дань Хэну и спросила шепотом:
— Итак?..
Тот вопросительно посмотрел на нее.
— Каково это — проводить ночь с психопатом, который хотел тебя убить?
Дань Хэн шикнул на нее, но было уже поздно. С другой стороны к нему склонился Келус, крайне заинтересованный их разговором, и тоже прошептал:
— Ты провел ночь с Блейдом?
Голова Дань Хэна стремительно разболелась:
— Не в этом смысле!
— А в каком?..
Раздалось громкое покашливание.
— Дань Хэн, Келус, Март, я вам не мешаю? — спросил громко Вельт. Те мгновенно выпрямились, отсели друг от друга подальше и сказали практически в унисон:
— Простите.
Тот еще раз посмотрел на них строго и продолжил:
— На повестке дня — куда мы с вами отправимся на ближайшую земную неделю.
— На две недели, — поправил его Блейд из своего угла. Дань Хэн скосил на него осторожный взгляд — Блейд сразу после заселения на Экспресс облюбовал один из диванов в общем вагоне, и там он сидел часами — читал, медитировал и пытался резать по дереву. Пом-Пом теперь постоянно ходила с метлой в своих маленьких лапках и ругалась, сметая с дорогого роскошного ковра опилки. Она все надеялась, что скоро у Блейда закончатся заготовки и ей не нужно будет больше убирать, но она не знала, что как минимум треть привезенных ящиков с вещим Блейда была забита ими.
А еще запасными ножами.
— Две недели, — исправил себя Вельт.
— То есть, — сказал Дань Хэн, — нам нужно место, максимально удаленное от Альянса Сяньчжоу, чтобы оно привлекало как можно меньше внимания, чтобы о нем мало кто знал, а кто знал — не хотел туда идти?
— Примерно так, да.
Март отвела взгляд, а Келус пожал плечами.
— Я так и думал, — сказал Вельт. Он тщательно приложился к кружке с кофе под довольный взгляд Химеко и повернулся к Пом-Пом. Та уже стояла с метелкой на изготовке.
— Я же говорил, что мы снова отправимся на Ярило.
Пом-Пом мгновенно воодушевилась.
— Ярило? Ой! Тогда я пойду готовиться к отправлению? Ой! — она отложила метелку, прошла деловито мимо стола, за которым они собрались и взволнованно подпрыгнула. — А мы позовем всех на Экспресс? Гепарда? Хук?
Химеко улыбнулась и кивнула:
— И Гепарда, и Хук, и Сервал.
Пом-Пом прибавила шагу.
— И Броню! — практически пропела она счастливо. Громко хлопнула дверь, ведущая в локомотив.
— Мне кажется, она рада больше всех, — заметил Вельт.
— Ну и замечательно, — Химеко вздохнула. — Столько стресса пережить за последние дни, пусть хоть немного порадуется.
Почувствовав себя наконец освобожденным, Дань Хэн встал из-за стола, и Март, которая очевидно рассчитывала на сплетни, испуганно подскочила следом.
— Куда ты?
— В Архив.
— Но ты даже не доел!
И не рассказал мне, что там вообще у вас происходило!
— Не хочу больше.
Дань Хэн прошел мимо Блейда — тот отказался от завтрака, даже от чая, и просто последний час сидел бестолково портил дерево — что бы он ни хотел сделать, у него не выходило либо выходило, но катастрофически плохо. Опилок под его ногами, как и обезображенных брусков, уже накопилось немало, и сегодняшний сон еще как будто посмеялся над ним, связав нечеткие воспоминания о прошлом с недавними событиями. Иначе почему Дань Хэну приснилось, что кто-то вырезает фигурки из дерева?
Кто-то, чьего лица он даже не помнил толком, просто… руки. Помнил только руки, очень красивые, но израненные — все в шрамах.
— Уберешь потом за собой? — спросил Дань Хэн, и Блейд поднял на него расфокусированный взгляд. Лишь мгновение спустя в его глазах появилась какая-то осмысленность.
— Убрать?
— Ты намусорил, — Дань Хэн указал ему под ноги, на опилки, и Блейд посмотрел на них с таким интересом, словно до этого момента совершенно не осознавал, что делает.
В душе Дань Хэна заворочалось неприятное неуместное чувство, похожее на жалость, и он мгновенно это чувство себе задавил.
— Я уберу, — сказал Блейд, высмотрел оставленную Пом-Пом метлу и вернулся к своему занятию.
К удивлению всех и к радости Пом-Пом, он действительно потом за собой убрал.