Chapter Text
– А это… точно обязательно? – с сомнением спросила Март, наблюдая за тем, как Пом-Пом пристегивает их гостя к кровати. Вместо мирно не просыпающегося больного тот начал походить на безумца из психиатрической больницы, которого пришлось обезопасить, чтобы он никому не навредил.
– Конечно, обязательно! – возмущенно ответил кролик и, закончив с третьим ремнем, отступил назад, с гордостью глядя на результаты своих трудов. – Что, если прыжок экспресса пройдет неблагополучно? Этот пассажир без сознания и не сможет отреагировать. Что если от качки он упадет с кровати и ударится головой?
– Думаю, от небольшого удара головой ему бы ничего не было. В конце концов, генерал весьма крепкий, – рассудительно заявил Дань Хэн, и Март с Пом-Помом уставились на него с каким-то ужасом во взгляде.
– Это как-то слишком ужасно звучит… – пробормотала девушка.
– Пом-Пом должен заботиться о безопасности своих пассажиров! – запротестовал проводник.
Они двое переглянулись, и Пом-Пом на всякий случай добавил четвертый ремень, хотя Дань Хэн собирался быть рядом с Цзин Юанем во время прыжка и предотвратил бы любые нежелательные удары головой. Беззвучно вздохнув от их нервного беспокойства за беззащитного гостя экспресса, он снова уткнулся носом в медицинскую книгу. Закончив с генералом, Пом-Пом убежал дальше готовиться к прыжку, и Март, кажется, пытавшаяся быть для своего товарища своеобразной моральной поддержкой, покрутилась рядом и, получив внимания меньше, чем книга, тоже ушла, снова оставляя Дань Хэна наедине с Цзин Юанем.
Заставившая себя ждать тишина оказалась довольно напряженной. Дань Хэн дочитал еще одну главу, краем сознания ожидая, что генерал внезапно проснется, потянется и примется непрошенно рассказывать ему о том, что Дань Фэн тоже зарывался в книги с головой, но тот продолжал спать так тихо, что даже его дыхание было едва слышно.
В этом и была вся проблема. С того момента, как Цзин Юань после сражения с Фантилией потерял сознание и снова упал ему в руки, он не приходил в себя. Несколько самых искусных лекарей Лофу, которым было доверено узнать о состоянии их генерала, лишь беспомощно качали головами и утверждали, что с ним всё было в относительном порядке – измотан, потрепан и измучен, но не настолько, чтобы впасть в кому. Несколько недель они так и водили хороводы вокруг Цзин Юаня, нисколько не помогая ему своими умудренными медицинскими познаниями.
Дань Хэн, разумеется, понимал, что он не виноват в этом. Он навредил генералу, следуя его же призыву, генерал осознавал, что у них не было иного способа одолеть Фантилию, генерал добровольно рискнул своей жизнью. Генерал и вовсе шел на это сражение, готовый умереть.
Это понимание не слишком помогало ему вернуться к былому спокойствию. Спустя несколько дней, когда стало ясно, что Цзин Юань не собирался приходить в себя, а лекари могли давать только размытые прогнозы, кончик его драконьего хвоста принялся нервно подергиваться и до сих пор не прекратил. Дань Хэн опасался, что это подергивание не прекращалось даже во сне, с головой выдавая его неравнодушие, и, должно быть, именно из-за этого все остальные члены экспресса единогласно решили украсть генерала Лофу и доставить его на “Герту” в надежде на научное медицинское чудо.
“Кража” была согласована с заместительницей генерала и произведена посреди ночи, последнее исключительно из-за того, что на этом настояли Март и Стелла, одевшиеся для это секретной операции в крайне заметные черные плащи. Генерал был благополучно доставлен на экспресс, положен на кровать в гостевой комнате и на всякий случай пристегнут к ней. Кончик хвоста продолжал дергаться, теперь даже еще более нервно чем раньше.
Дань Хэн не испытывал к Цзинь Юаню каких-то особо сильных чувств. Генерал, возможно, считал его из-за этого весьма неблагодарным, как-никак без его помощи Дань Хэн наверняка всё еще был бы заперт в темнице, не зная, насколько солнечный свет теплый.
Но особых чувств не было, поскольку за исключением нескольких встреч он совершенно не знал этого человека. Точно так же и Цзин Юань совершенно не знал Дань Хэна, и все его сентиментальные взгляды, которые было тяжело не заметить и просто проигнорировать, были направлены на того, кого уже не было с ними.
Но пусть даже теплое отношения Цзин Юаня к нему было обусловлено только чувствами к Дань Фэну, теплое отношение оставалось теплым отношением, и Дань Хэн не хотел отвечать неблагодарностью. И вот они были здесь, каждый из них двоих был привязан к экспрессу своим образом.
Из динамиков донесся голос Пом-Пома, произносившего привычную речь перед отправкой, и Дань Хэн, вложив в книгу подаренную Март закладку невыносимого зеленого цвета и отложив ее, уставился на своего гостя-благодетеля. Март как-то прощебетала, что во сне ее товарищ терял свое хладнокровное сосредоточенное лицо и выглядел неожиданно мирно, и со спящим Цзин Юанем, кажется, происходило что-то похожее. Его казалось бы вечная улыбка наконец сползла с губ, и генерал выглядел ненадолго свободным ото всех мирских забот.
Возможно, он не просыпался из-за того, что попросту не хотел просыпаться.
Экспресс дернулся, вывернувшись, и они за мгновение достигли "Герты", до которой обычным судам пришлось добираться бы месяцы, если не годы. На всякий случай Дань Хэн терпеливо просидел со своим спящим гостем до момента полной остановки поезда, но тот не предпринял попыток ни свалиться вниз головой, ни хотя бы проснуться. Когда мнимая опасность миновала, он снова уткнулся носом в книгу, то и дело отрываясь от чтения, чтобы припомнить очередной совершенно необходимый витиеватый концепт. Медицина была за пределами его понимания, особенно когда он пытался освоить ее за пару недель.
Вельт, как самый ответственный и искусный в переговорах взрослый, отправился в компании менее ответственной Стеллы договариваться о последних деталях с Астой, пока беспокоящаяся за друга Март, вернувшаяся в комнату к нему и Цзин Юаню в двенадцатый раз только за это утро, бродила взад-вперед, трижды предложив Дань Хэну пририсовать генералу маркером усы и дважды предложив привести в действие план из спящей красавицы. Дань Хэн не имел ни малейшего понятия о том, что это была за сказка, но благоразумно отказался.
Еще до того, как он разобрался с этой одной-единственной несчастной книгой, написанной совершенно невыносимым заумным языком, группка медиков заявилась к ним в комнату и, оперативно переложив спящего красавца на носилки, утащила его в медпункт на обследование. Дань Хэн, вооружившись блокнотом и карандашом, решительно направился за ними следом, не отставая ни на шаг и откровенно считая, что Цзинь Юань главным образом находился под его ответственностью. Март не менее решительно пошла вместе с ним, но выдержала едва ли пару часов повышенно медицинских разговоров, во время которых Дань Хэн пытался записать и понять всё, что врачи собирались сделать с генералом, и вникнуть в их сложные обсуждения, начинавшиеся всякий раз, когда они серьезно разговаривали друг с другом, а не детским языком с ним.
Блокнот оказался исписан целиком и полностью в первый же день. После очередного визита очередного члена команды экспресса, Дань Хэн, ничего не съевший за день и не собиравшийся ничего есть, пролистывал свои записи, сидя в личной палате генерала перед подключенным к сети научной станции компьютером и разыскивая в нем всю недостающую информацию, и нехотя ел собранный их любимым проводником специально под его вкус бутерброд, который его заставила принять Стелла, сказав одно единственное угрожающее слово – "Пом-Пом".
У Дань Хэна не было выбора, ведь Пом-Пома расстраивать было нельзя.
Он так и просидел, читая, до самого искусственного утра, привычно уснув за столом в то время, когда все остальные только просыпались. И если обычно пассажиры экспресса молчаливо уважали его разбитый режим сна, то теперь его разбудили, кажется, всего спустя час, когда медсестра пришла проведать генерал. Вскоре в палату снова завалилась толпа врачей, заинтригованных таким необычным пациентом в таком необычном состоянии, и весь день снова прошел в обсуждениях и тестах, которые Дань Хэн, с усилием проморгавшийся ото сна, едва мог понять.
Врачи еще с неприкрытым интересом поглядывали в его сторону, но никому из них он не позволил даже потрогать свой драконий хвост.
Новые блокноты с почерком, становившимся всё более и более неразборчивым, новые бутерброды от Пом-Пома, новые озабоченные взгляды от товарищей, непривычная тупая боль в спине после второй подряд ночи за столом, непривычная светлая щетина на лице всё так же спавшего генерала. Должно быть, в Лофу его безупречным внешним видом занималась прислуга, пока никто не видел.
На третий день некоторые из врачей "Герты" принялись беспомощно разводить руками, выводя этим из себя Дань Хэна, из-за недостатка сна превращавшегося в раздражительного ворчуна. Стремительно тающая надежда на скорое пробуждение генерала заставляла его хвост дергаться до такой степени, что он почти что выбивал им барабанную дробь по ни в чем не повинному полу, и вечером Стелла с Март, серьезно переглянувшись, подхватили его под руки и утащили его обратно на экспресс, где его поджидал возмущенный Пом-Пом с идеально сбалансированным ужином из трех блюд.
Дань Хэну кусок в горло не лез, а перед глазами летали наскоро выученные медицинские термины, половину из которых он до сих пор нисколько не понимал. Есть приходилось всё равно, потому что Пом-Пом не принимал оправданий да и потому что он сам понимал, что долго на одной силе воли не протянет. После ужина он, зажатый с двух сторон Стеллой и Март, не слишком доверявшими его способности не забыть поспать и не дававшими ему сделать даже шаг в неправильную сторону, был торжественно сопровожден в архив и загнан на футон. Когда девушки, по очереди напоследок бросив на него предупреждающий взгляд, вышли из комнаты, снаружи донесся ответственный голос Пом-Пома, пообещавшего сторожить его дверь на предмет попыток побега.
Вздохнув, Дань Хэн, сняв и аккуратно сложив одежду, забрался под одеяло и свернулся калачиком, обнимая свой хвост. Его кончик от этого беспокойного трио дергался даже не нервно, а просто устало. Вопреки этой усталости, неприятной тяжестью ощущавшейся во всем теле, сон не шел, и мысли в драконьей голове носились с безумной скоростью, скатываясь то в сторону медицины, то в сторону откровенных глупостей, совсем не давая расслабиться.
Вымотанно проморгавшись, Дань Хэн уставился на мягко светящийся пол перед собой. Он не выносил полной темноты, и это размеренно текущее подобие воды всегда справлялось с тем, чтобы успокоить его даже после кошмаров о Блейде, и сейчас…
– Генерал пропал?! – раздался за дверью чересчур громкий и шокированный голос Пом-Пома, и Дань Хэн резко подскочил, почти что придавив свой собственный хвост.
Генерал умудрился пропасть на космической станции, полной камер наблюдений, усердно вышколенной охраны и замечающих любые странности умников. Точнее говоря, он не пропал, а целенаправленно скрылся, судя по оставшейся видеозаписи из его палаты, которую дали посмотреть команде экспресса, когда они добежали до мрачного Арлана.
Досмотрев запись, на которой Цзин Юань крайне сонно и заторможенно поднялся в своей больничной койке, медленно огляделся, с каждым кадром становлясь всё более настороженным, затем холодно взглянул прямо в камеру и, освободившись от капельницы, покинул палату, немного взъерошенный Дань Хэн, натянувший на себя в экспрессе первую попавшуюся одежду, с облегчением вздохнул, чувствуя, как всё это время бывший напряженным хвост наконец расслабился и устало опустился к полу. Главная проблема с не приходившим в себя генералом каким-то неясным образом оказалась решена, и теперь оставалось всего лишь разыскать его в этом замкнутом пространстве. Дополнительная проблема заключалась в том, что генерал, которого в больничном халате как бы должно было быть легко отыскать, мелькнул после своей палаты лишь на паре других записей и уже полчаса его нигде не было видно.
– Ты главное не волнуйся, Дань Хэн! – сказала Март, волновавшаяся, кажется, больше всех остальным. – Мы его обязательно найдем!
– Я и не волнуюсь, – спокойно ответил тот, не покривив душой. Если за что-то и стоило волноваться, то только за “Герту”, по которой ходил матёрый военный, возможно, ошибочно считающий, что его похитили для экспериментов.
– Мы его обязательно найдем, обязательно найдем… – повторила девушка, заходив туда-сюда, а затем встала как вкопанная, возведя указательный палец к потолку. – Надо думать как он! Если бы я была генерал Сяньчжоу Лофу, то я бы спряталась… я бы спряталась в…
– На “Герте” не так много мест, где мог бы спрятаться посторонний, мы уже совсем скоро его найдем, – успокаивающе заявил Арлан, слишком очевидно расстроенный тем, что не нашел генерала в первую же минуту, пусть даже не все камеры наблюдения станции были восстановлены, и Дань Хэн чуть нахмурился от его уверенности. Зная Цзин Юаня, можно было предположить, что тот был в состоянии продолжать игру в кошки-мышки не одну неделю.
– Думаю, нам и не нужно его искать, – предположил видьядхара, устало потерев переносицу, и, когда все вопросительно уставились на него, отвел руку. – Это всё – лишь большое недоразумение, которое будет улажено, стоит нам только встретиться. Дайте мне сделать объявление по громкоговорителям.
– Разве такой опытный генерал доверится так просто? – вздохнул Арлан, переглянувшись с одобрительно кивнушей ему Астой, и двинулся подготавливать всё для объявления.
Дань Хэн так и остался стоять на месте, пока Стелла с Март ходили вокруг него, предлагая свои варианты убедительных реплик, при этом Стелла настаивала на сногсшибательности, а Март – на проникновенности. Он слушал их вполуха, задумавшись над этим в самом деле странным чувством, которому раньше не придавал никакого значения, – чувством, что Цзин Юань обязательно ему доверится. Не станет опасливо взвешивать все варианты и таиться по углам, а открыто явится на встречу.
Впрочем, Цзин Юань уже один раз доверился ему сломя голову в том, чтобы Дань Хэн понял его без слов и метнул копье прямиков в его тело, так что чувство было явно не необоснованное.
После того, как Аста сделала свое объявление, разбудив, возможно, часть персонала, ложившуюся спать в приличное время, и заверив, что последующие слова не имели никакого значения для ее подопечных, видьядхара занял ее место рядом с микрофоном.
– Так нормально, меня слышно? – уточнил он, впервые пользовавшийся подобным, и продолжил, когда Аста с улыбкой показала ему два больших пальца. – Цзин Юань, это Дань Хэн, – Стелла тут же обвиняюще на него уставилась, но Дань Хэн всё равно не считал, что нужно было ради секретности шифровать имя генерала. Едва ли кто-то на “Герте”, кому не следует, поймет, к кому именно он обращался. – Извини, что всё так получилось. Мы привезли тебя сюда для лечения. Я буду ждать тебя в приемном центре базовой зоны, ты должен был пройти через него, когда спустился из медицинского отсека. Всё, конец.
– Конец? – возмущенно воскликнула стоявшая рядом Март, махнув клочком бумаги, который до этого пыталась ему подпихнуть. – Я ведь тебе целый сценарий на десять минут придумала!
– Мне не нужен сценарий на десять минут, я хочу пойти спать как можно скорее. Важна каждая минута, – серьезно заявил Дань Хэн и хмыкнул, когда она недовольно замолчала.
– Ты должен был хотя бы сказать, что рад, что с ним всё в порядке… – протестующе пробурчала Март, прожигая его взглядом.
– Ребятки, трансляция ведь всё еще идет, – чуть рассмеявшись, заметила Аста, и они двое, переглянувшись, уставились в разные стороны.
– Ну, ты всё слышал, Цзин Юань, – сказал Дань Хэн микрофону напоследок. – Если заставишь себя долго ждать, я уйду на экспресс.
Отказавшись от компании и остальных Безымянных, и охраны станции, он дотащился до места встречи, устроившись на сиденье как можно дальше от всех людей. Эта цель оказалась весьма непростой, по ощущениям половина персонала вопреки увещеваниям Асты из любопытства собралась в приемном центре. Ученые сновали туда-сюда, с любопытством поглядывая на видьядхару, и ему пришлось четыре раза за пять минут терпеливо отказаться от предложений провести над ним совершенно безопасные и очень полезные эксперименты. Затем Дань Хэн, мысленно отказавшись от идеи взглядом найти генерала в этом толпе, уткнулся носом в телефон, пролистывая последние новости и почти что сразу же забывая то, что только что прочитал.
Толпа вместо того, чтобы понять, что назначенная встреча их не касалась, и рассосаться, становилась только больше, несмотря на все усилия Арлана и его подчиненных навести порядок, и от постоянного гула у Дань Хэна медленно разболелась голова. Возможно, всё это было не самой лучшей его затеей. Устало потерев переносицу, он бросил последний взгляд на смартфон, проверяя время, и всерьез задумался над тем, сколько ему еще нужно было здесь сидеть. Может, Цзин Юань благоразумно решил не рисковать, приходя в такое открытое и людное место, а вместо этого уже пытался найти путь сразу в их звездный экспресс…
- Вот где ты был. Добрый вечер, – раздался над ним знакомый мягкий голос, и Дань Хэн вскинул голову, глядя на подошедшего сотрудника отдела безопасности. Точнее говоря, на Цзин Юаня, стащившего где-то форму этого отдела. Сняв маску, тот приветливо улыбнулся, словно не скрывался мастерки последний час на “Герте” от мнимой опасности.
Он и в самом деле пришел в себя.
– Добрый вечер, – ответил Дань Хэн тем же, на всякий случай внимательно разглядывая своего беглеца. К счастью, тот выглядел так, будто был в полном порядке, а не пролежал в коме почти три недели. Стащил с волос резинку, державшую их неприметном пучке, чтобы не выделяться среди других охранников, и, зажмурившись, помотав головой, чтобы привести волосы в привычный растрепанный вид, словно пес, которому мешала чересчур густая шерсть, он снова улыбнулся. – Пойдем на экспресс?
– С радостью, – отозвался генерал, оставляя маску на первом попавшемся удобном месте, и последовал за ним прочь из шумного приемного центра, в котором ученые уже начали делать странные ставки. То и дело он бросал по сторонам внимательные взгляды, похоже, не чувствуя себя в безопасности. Впрочем Дань Хэн не слишком был знаком с тем, как этот генерал себя вел, когда был расслаблен.
Пройдя мимо подчиненных Арлана, подозрительно на них посмотревших, но ничего не предпринявших, явно получив от своего начальника определенные указания, они молча пошли по почти пустым коридорам к зоне поддержки, где находился экспресс. На ходу Дань Хэн написал короткое "Встретились" в чат Безымянных и, пробежавшись взглядом по ряду радостных стикеров с Пом-Помом, спрятал смартфон. В такие моменты хотелось, чтобы "Герта" была поменьше.
На полпути, то есть спустя почти двадцать минут абсолютной тишины, Дань Хэн внезапно осознал, что Цзин Юань всё это время молчал. Тот самый Цзин Юань, который всё время от их встречи во время сражения с Яньцином и до того момента, как потерял сознание, не переставал заполнять все паузы в разговорах, зачастую переключаясь на совсем отдаленные от происходящего темы. Должно быть, он всё-таки не был здоров.
Дань Хэн чуть повернул голову, пристально разглядывая его профиль, и генерал вопросительно на него посмотрел.
– Как ты себя чувствуешь? – серьезно спросил видьядхара, не готовый запоминать все симптомы, которые должны будут перечислить, но решивший попробовать.
– Мм… вполне сносно, – пространно и не слишком убедительно ответил Цзин Юань. – К слову говоря, почему именно я здесь? Ты что-то упомянул про лечение.
– Да. После сражения с Фантилией ты не приходил в себя, – ответил Дань Фэн, мрачно дернув ухом.
– И что с того? – удивился генерал до того искренним тоном, что видьядхара непонимающе на него уставился.
– Я не понимаю смысла твоего вопроса, – сказал он и по вскинутым бровям Цзин Юаня предположил, что тот не понимал, что именно было непонятно. – Ты был без сознания девятнадцать дней.
– Я спал, – заявил генерал самым что ни на есть обыденным тоном, и Дань Хэн уставился на него, уверенный, что это должна была быть шутка. Тот не выглядел так, будто только что пошутил.
– Люди не спят по девятнадцать дней, – упрямо возразил видьядхара, который даже мог процитировать несколько независимых источником, чтобы подкрепить свое утверждение.
Вместо не менее упрямого ответа Цзин Юань посмотрел на него уже слишком знакомым невеселым взглядом и, чуть помедлив, спросил:
– Ты совсем ничего обо мне не помнишь?
Дань Хэн нахмурился. Конечно, он о нем всё помнил. Цзин Юань навестил его в тюрьме пятьдесят шесть раз, и он помнил о каждом разе в отдельности весьма отчетливо, поскольку до этих визитов у него была только беспросветная темнота. Генерал говорил ему, что скоро придет еще раз, и нехотя уходил, а Дань Хэн снова и снова прокручивал в голове их беседы, так отличавшиеся от его обычных взаимодействий с людьми, когда из него пытались вытащить знания и секреты предыдущей инкарнации. После первого визита появился свет, появились книги, и его жизнь стала больше похожа на жизнь. В своей последний визит Цзин Юань взял его за руку и вывел наружу, позволяя покинуть Лофу.
Конечно, генерала эти воспоминания не интересовали.
– Я не Дань Фэн, – ровным тоном ответил видьядхара.
– Я знаю. Но из доставшихся тебе от него воспоминаний нет ничего обо мне? – спросил Цзин Юань не менее спокойно, и Дань Хэн, чуть насторожившись, зная, что в такие моменты чувства людей оказывались болезненно задеты и что это приводило к крайне нелогичному поведению, покачал головой. Цзин Юань, ненадолго задумавшись, кивнул. – Полагаю, так для тебя будет лучше всего. Возвращаясь к теме сна. В чрезвычайных ситуациях я вхожу в состояние, среднее между сном и медитацией, и, восстановив силы, сам прихожу в себя. Извини, что заставил волноваться зазря.
– Я не волновался, – поправил его Дань Хэн, морально готовивший себя к совершенно другой, более эмоциональной реакции и оказавшийся сбитым с толку, и Цзин Юань, взглянув на него, улыбнулся, ничего не сказав. – Ты слишком беззащитен в таком состоянии.
– Такое не случалось со мной очень давно. Думаю… – генерал скользнул по нему нечитаемым взглядом. – Я просто чувствовал себя в безопасности.
Дань Хэн чуть нахмурился, понимая, что ему снова намекали на его предыдущую инкарнацию. За последний час он уже успел подумать о том, что довольно странным совпадением было то, что Цзин Юань пришел в себя, как только он от него отдалился. В Лофу видьядхара тоже не отходил далеко от дома генерала, в котором временно расположились Безымянные, поскольку в этой форме местные точно узнали бы его и без помилования от спящего Цзин Юаня его ждали бы редкостные неприятности.
– Тебе не следует на меня рассчитывать. Я не так силен, как Дань Фэн, и не смогу тебя защитить, – серьезно предупредил Дань Хэн, и улыбка генерала неожиданно стала лишь еще мягче, совсем его запутывая.
– Я понимаю, – сказал тот и продолжил заметно более расслабленным тоном, спрашивая о положении дел в Лофу, о Яньцине, о “Герте”, о других Безымянных, и к тому моменту, как вдалеке показался звездный экспресс, Цзин Юань непринужденно смеялся над историей о том, как Стелла почти подралась с бандой меха-журавлей на Лофу.
Дань Хэн выжидающе посмотрел на свой хвост и обнаружил, что тот наконец совершенно перестал нервно дергаться. Вместо этого он вопреки воле своего хозяина плавно покачивался из стороны в сторону, и видьядхара убрал его подальше от внимательных глаз генерала.
– Он и правда очнулся! – раздался издалека оглушительный голос Март, беспокойно стоявшей рядом с экспрессом, и из него тут же выскочила Стелла, сказавшая что-то подруге и сразу помчавшаяся по направлению к ним двоим. Март, спохватившись, попыталась догнать ее, но проиграла еще на полпути.
- Сколько вам лет? Ведете себя как дети малые, – вздохнув, сказал Дань Хэн, когда она наконец добежала до них, хватаясь за бок и ойкая.
– Я не знаю, – отозвалась Стелла и с энтузиазмом проделала, обращаясь к генералу, замысловатый приветственный жест, которому научилась за последние недели на Лофу. Тот, с улыбкой вскинув брови, ответил тем же с такой непринужденной изящностью, что стало ясно, что ей до его уровня идеального приветствия тренироваться еще долгие годы.
– Я тоже… не знаю… – пробормотала Март и завалилась на Стеллу, издавая предсмертный вздох. Если до этого в глазах Цзин Юаня они еще выглядели доблестными героинями, самоотверженно спасшими Лофу, то теперь этот образ в его глазах должен был пошатнуться.
– Должен признаться, я тоже не помню, сколько мне лет, – воодушевленно присоединился к разговору девушек генерал, и Дань Хэну пришлось подавить порыв приложить ладонь к лицу. Признаваться в том, что и сам не помнил свой возраст, он не собирался.
– А ведь если подумать… – начала Март с внезапно взволнованным видом, не предвещающим ничего здравого. – Дань Хэн ведь не человек, а долгоживущий ви… видьяхадра?
– Видьядхара, – ровным тоном поправил тот, двинувшись по направлению к экспрессу, не собираясь еще больше откладывать свой заслуженный отдых.
– Именно, то есть ты долгоживущий дракон, а мы ведь на Лофу видели даже дракона, которому было пятьсот лет, но он выглядел как ребенок, то есть! – медленно идущая за ним следом лучница хотела было выдержать драматичную паузы, но ее публика была к подобному не приучена и смотрела только озадаченно. – То есть Дань Хэну на самом деле может быть уже тысяча лет!
– Видьядхары в среднем живут семьсот лет, а затем перерождаются, – снова поправил ее он, но Март это совсем не вернуло в нужное русло.
– То есть тебе может быть целых семьсот лет, а что если тебе… скоро придется перерождаться… – на мгновение ее лицо стало таким печальным, что у видьядхары странно защемило в груди, но это чувство пропало, как только она снова открыла рот. – И новый ты тогда… вылупишься из яйца? Я стану тетей Март? А откуда берется яйцо? Неужели ты его… отложишь… – ее взгляд скользнул вниз по Дань Хэну, совершенно потерявшему дар речи, и ее монолог прервал Цзин Юань, наконец не сдержавшийся и оглушительно фыркнувший.
– Генерал! Вы смеетесь надо мной! – надулась Март, становясь похожей на возмущенного розового хомяка.
– Прости-прости, – ответил, посмеиваясь, Цзин Юань, поднимая ладонь в жесте извинения. – Прошу, зови меня просто по имени, особенно когда мы не на Сяньчжоу Лофу. Что касается видьядхар, всё тело предыдущей инкарнации превращается в яйцо, из которого они затем рождаются вновь. И, боюсь, тебе не придется становиться тетей, поскольку по меркам своего народа Дань Хэн еще очень молод, ему всего сто тридцать два года.
– Какой старый! – ошарашенно повысила голос Март, и Стелла согласно закивала. Они обе уставились на своего товарища с таким видом, будто собирался с секунды на секунду рассыпаться от старости в песок.
Дань Хэну немного казалось, что он сейчас и вправду рассыпется. Он первым двинулся забраться в экспресс, в который мечтал вернуться последний час, и его рука схватилась за поручень вагона до нервного крепко, так не должно было быть.
С момента его изгнания прошло меньше века, и это значило, что в той тюрьме он провел…
Именно поэтому он не хотел приближаться ни к Лофу, ни к кому-либо с Лофу. Он решил оставить свое прошлое позади, он хотел этого всем своим сердцем, но стоило только кому-то вроде Цзин Юаня сказать несколько слов, как Дань Хэн снова чувствовал фантомные оковы на своих запястьях.
– Почему ты вообще… – начал видьядхара, но прикусил язык, поняв, что в первую очередь должен сам перестать спрашивать о своем прошлом.
Забравшись в салон, он оглянулся, проводив взглядом запрыгнувшую за ним следом Стеллу, и неодобрительно посмотрел на Март, увлеченно шептавшую что-то на ухо наклонившемуся генералу, прикрывая рот ладонью. Общение этой парочки не предвещало ничего хорошего.
Привычно игравшая на губах внимательно слушавший девушку Цзин Юаня улыбка внезапно стала еще шире и мягче, но его глаза за ней не поспевали и казались лишь грустнее. Дань Хэн отвернулся.
– Миссия выполнена, – сухо доложил он Химеко и Вельту, беспечно сидевшим за столом, и быстрым шагом прошел мимо них в архив, собираясь пристально смотреть на искусственные переливы воды на полу до того момента, как не заснет.
– Спокойной ночи, Дань Хэн! – довольным тоном пожелал ему Пом-Пом, идя к своему новому пассажиру, и видьядхара притормозил, поняв, что от напряжения слишком ушел в себя, становясь прежним собой, не знавшим, зачем люди говорят друг другу "Спокойной ночи" и "Доброе утро".
– Спокойной ночи, Пом-Пом, – негромко сказал Дань Хэн, остановившись и обернувшись на остальных. Проводник в ответ радостно дернул ухом.
– Сладких снов, Дань Хэн! – прокричала Март с другой стороны вагона, и Пом-Пом недовольно топнул лапой, не одобряя нарушения правил экспресса.
– Спокойной ночи, Март, Стелла, – пробормотал видьядхара, невольно вильнув хвостом, когда Стелла молча помахала ему рукой, чтобы не быть тоже отруганной. – Спокойной ночи, Вельт, Химеко, – они двое привычно улыбнулись ему, позволяя утихомириться странному беспокойному вихрю в груди, и он наконец взглянул на генерала. – Спокойной ночи, Цзин Юань.
Тот с улыбкой поднял ладонь и, должно быть, негромко пожелал в ответ того же.
Той ночью Дань Хэн спал крепко и без тревожных сновидений.